Принцесса-невеста - Моргенштерн С. - Страница 75

– Мы слишком рано? – спросил королева Белла, когда они вошли в часовню и увидели Лютик, Хампердинка и архидиакона.

– Сейчас происходит много всего, – ответил принц. – Но, в своё время, всё станет кристально ясно. Но я боюсь, что очень возможно, что прямо сейчас гульденцы атакуют нас. Мне нужно некоторое время побыть одному в саду, чтобы обдумать план войны, поэтому могу ли я убедить вас лично отвести Лютик в мои покои?

Его просьба, конечно же, была удовлетворена. Принц спешно удалился и, остановившись лишь раз, чтобы отпереть шкаф и достать несколько пар сапог, прежде принадлежавших солдатам Гульдена, поспешил наружу.

Лютик же очень медленно и спокойно шла между старым королём и королевой. Ей было не о чем беспокоиться, ведь Уэстли был здесь, чтобы остановить её свадьбу и навсегда забрать её. Лишь на полпути к комнате Хампердинка она осознала свою ситуацию.

Уэстли здесь не было.

Милый Уэстли не появился. Он не счёл нужным прийти за ней.

Она тяжело вздохнула. Это был скорее вздох прощания, чем печали. Когда она дойдёт до комнаты Хампердинка, всё будет кончено. У него роскошная коллекция мечей и ножей.

Никогда прежде она не думала о самоубийстве всерьёз. Конечно же, она думала о нём; все девушки временами думают об этом. Но никогда всерьёз. Она чуть удивилась, поняв, что это будет простейшей в мире вещью. Она дошла до покоев принца, пожелала спокойной ночи королевской чете и направилась прямо к висевшей на стене коллекции оружия. На часах было 5:46.

В 5:37 Иниго был так ошарашен трусостью графа, что секунду просто не мог сдвинуться с места. Затем он бросился в погоню, и, конечно же, был быстрее, но граф пробежал через дверной проём, захлопнул и запер дверь, и Иниго был не в состоянии открыть её.

– Феззик, – в отчаянии крикнул он, – Феззик, выломай её.

Но Феззик был с Уэстли. Это была его работа, оставаться рядом и защищать Уэстли, и, хотя они ещё могли видеть Иниго, Феззик был не в состоянии ничего сделать; Уэстли уже начал идти. Медленно. Слабо. Но он шёл без посторонней помощи.

– Бросься на неё, – ответил Феззик. – Сильно ударь плечом. Она поддастся.

Иниго кинулся на дверь. Он вновь и вновь ударял в неё плечом, но он был худым, а дверь – наоборот.

– Он уходит от меня, – сказал Иниго.

– Но Уэстли беспомощен, – напомнил ему Феззик.

– Феззик, ты нужен мне, – крикнул Иниго.

– Я отойду на минутку, – сказал Феззик, потому что есть вещи, которые надо делать во что бы то ни было, и если другу нужна помощь, то вы должны ему помочь.

Уэстли кивнул, продолжил идти, всё ещё медленно, всё ещё слабо, но всё ещё в силах двигаться.

– Быстрее, – поторопил Феззика Иниго.

Феззик поторопился. Он навалился на запертую дверь, бросился на неё всей своей массой.

Дверь осталась на месте.

– Прошу, – поторопил его Иниго.

– Я справлюсь, я справлюсь, – пообещал Феззик, отступил на несколько шагов, а затем ударил плечом по дереву.

Дверь чуть поддалась. Слегка. Но недостаточно.

На этот раз Феззик отошёл от двери подальше. С рёвом он пронёсся по коридору, прыгнул на дверь всем телом, и дверь разбилась на щепки.

– Спасибо, спасибо, – сказал Иниго, уже наполовину скрывшись в проёме сломанной двери.

– Что мне делать теперь? – окликнул его Феззик.

– Возвращайся к Уэстли, – ответил Иниго, уже набравший скорость и начавший преследование в лабиринте комнат.

– Идиот, – обругал себя Феззик, повернулся и вновь присоединился к Уэстли. Только Уэстли там уже не было. Феззик почувствовал, что начинает паниковать. Перед ним было полдюжины возможных коридоров.

– Который который который? – сказал Феззик, пытаясь понять, пытаясь хоть раз в жизни сделать что-то правильно. – Ты выберешь неверный, зная тебя, – сказал он вслух, а затем выбрал один из коридоров и побежал по нему так быстро, как только был способен.

Он и вправду выбрал неверный.

Уэстли остался один.

Иниго догонял. Время от времени в следующей комнате мелькал убегающий аристократ, но, когда он добегал дотуда, граф уже был в следующей комнате. Но каждый раз Иниго сокращал отставание. В 5:40 он был уверен, что, спустя двадцатипятилетнее преследование, он наконец останется наедине со своей местью.

В 5:48 Лютик была убеждена, что умрёт. До этого оставалась ещё минута, пока она стояла, созерцая коллекцию ножей принца. Самым смертоносным казался тот, что был в употреблении больше других, флоринский кинжал. Его заострённый конец легко входил в плоть, ближе к рукояти лезвие становилось треугольным. Чтобы жертва потеряла больше крови, как говорили. Такие кинжалы изготовлялись самого различного размера, и принадлежавший принцу казался одним из самых больших, в месте соединения с рукояткой он был толщиной с запястье. Она сняла его со стены и приставила к сердцу.

– В мире всегда не хватает превосходных грудей; оставь свою в покое, – услышала она. На кровати лежал Уэстли. На часах было 5:48, и она знала, что никогда не умрёт.

Уэстли же считал, что отведённый ему час истечёт в 6:15. Час и правда истекал в это время, но у него не было часа; лишь сорок минут. До 5:55, точнее. Но, как уже было сказано, об этом он и не подозревал.

А Иниго не подозревал о том, что у графа Ругена был флоринский кинжал. Или что он великолепно умел с ним обращаться. Лишь в 5:41 Иниго наконец удалось загнать графа в угол. В бильярдной.

– Привет, – собирался сказать он. – Меня зовут Иниго Монтойя, ты убил моего отца, готовься умереть.

Но в действительности он произнёс лишь:

– Привет, меня зовут Ини…

А затем кинжал перевернул его внутренности. Сила удара заставила его, пошатываясь, отступить назад к стене. Потеря крови так быстро обессилила его, что он был не в силах удержаться на ногах.

– Доминго, Доминго, – прошептал он и, в сорок две минуты шестого, опустился на колени…

Лютик была озадачена поведением Уэстли. Она бросилась к нему, ожидая, что на полпути они встретятся в страстном объятии. Но вместо этого он лишь улыбнулся ей и продолжил лежать где лежал, на подушках принца, его шпага рядом с ним.

Лютик в одиночестве преодолела последнюю часть пути и упала на своего единственного и любимого Уэстли.