Красным по черному - Огнев Александр - Страница 23

Главы 19 — 20

Вечер встречи (Окончание)

«Денёк выдался — на удивление!» — подумал Круглов, захлопнув дверцу своей видавшей виды «тойоты» и заводя мотор.

— По-моему, ты хочешь что-то сказать, — обратился к нему с заднего сиденья его бывший учитель. — Выскажись — легче станет!

— Да нет, ничего. Просто подумал, что очень «вовремя» подгадалась эта затея с общим сбором, — спокойно ответил Олег, выезжая из подворотни на Лиговский проспект.

— Ты имеешь в виду вообще или конкретно моё вызволение-освобождение?

— Причём тут это?! Скорее, наоборот. — Он взглянул на Саныча в зеркало заднего вида. — Если бы все так же, как вы, не проходили мимо в подобных случаях…

— Перестань, Олег! — перебил его тот, поморщившись. — Говоришь заведомую ерунду! Это что — первый или единственный случай? Это чёткая, отработанная система! Ребята дополняют гаишников по части пешеходов. Причём в «час пик», на глазах у сотен людей! Я спросил того парня, за что он заплатил этим двум мерзавцам? Подумаешь, перебежал дорогу на жёлтый свет! «А что мне оставалось? — ответил он, взглянув на меня, как на инопланетянина, и сунул под нос полупустую бутылку пива. — Сейчас заведут в участок, надают дубинками по рёбрам и оформят „сопротивление в нетрезвом виде“! Деньги же отберут так и так.».

— Об этом я и говорю! Не хватает людям сознательности. Вот если бы несколько человек, а не вы один вмешались…

— Да почему кто-то вообще должен вмешиваться? Ты вдумайся в этот… идиотизм! Прохожий должен «вмешиваться», когда те, кто призван его охранять от грабителей, средь бела дня у него на глазах грабят другого такого же прохожего! Можно придумать что-то более циничное? И самое страшное, что это уже стало нормой! О какой сознательности ты говоришь, если тот же ограбленный искренно считает, что ему повезло, поскольку его лишь обобрали, а не избили и не посадили?! Просто так, за здорово живёшь!

— Положим, никто бы его никуда не посадил …

— Ага, сразу бы «положили»! Мне импонирует твой каламбурный оптимизм. А скажи, пожалуйста, что было бы с «вмешавшимся» в моём лице, не окажись у него заступника — подполковника милиции в твоём лице?

— Вы — о себе в целом спрашиваете, — улыбнулся Круглов, — или конкретно — только о своей физиономии лица?

— Вот лица моего попрошу не касаться, — в тон ему ответил Саныч. — Оно — не тема для шуток, начальник! И хватит уже «выкать», наконец. Тоже мне, мальчик-одуванчик!

— Кто ж спорит, — проговорил Олег, чуть помолчав, и снова взглянул в зеркало, — проблемы и у нас, в системе МВД есть, как везде и у всех…

«Сейчас, похоже, тоже!» — добавил он уже про себя, опять заметив эту синенькую юркую «восьмёрку».

Он обратил на неё внимание, ещё когда торопился за Санычем по оживлённым в восьмом часу июньского вечера улицам. Очевидно, ребята в той машине также очень спешили, причём в одном с ним направлении. Они неизменно оказывались неподалёку, хотя и на почтительной дистанции — даже если он допускал небольшие вольности с обгоном. Лишь когда парковался около отделения, эти мальчики на скорости проскочили мимо. А теперь вот проявились вновь…

— …и дерьма, вроде сегодняшних подонков, хватает, — продолжал он между тем вслух. — И не только — «снизу», к сожалению. А у вас там, за кордоном, конечно, ни коррупции, ни рэкета уже нет — изжили!

— Там проблем тоже достаточно. Но полицейские в Германии взяток не берут и выполняют функции по поддержанию порядка и законности. А наша милиция была и остаётся — уж извини! — структурой насилия и подавления. Иначе как объяснить творящийся ныне беспредел, притом, что в России, значительно уступающей Америке по народонаселению, вашего брата милиционера в четыре раза больше, чем там полицейских. Ты вдумайся в эти цифры!

— Цифры серьёзные, конечно. Только тамошней демократии сколько лет? А поначалу, ведь, царил тот же «дикий капитализм» — вы ж сами нам об этом на уроках рассказывали!

Логичнее всего предположить, что это «друг детства» решил поучаствовать в освобождении учителя. Так, на всякий случай. Да… Это было бы возможно, если б не одно маленькое «но», по сути, заставляющее сразу от подобного предположения отказаться: «восьмёрки» этот пижон не допустил бы даже у своего полотёра или чистильщика обуви!

«Во, свернули! Всё правильно, догадались, куда возвращаемся…»

Олег перевёл глаза и вдруг заметил, что Саныч смотрит на него в зеркало.

— И какие у тебя соображения по поводу этого отвалившегося хвоста? — спокойно поинтересовался он.

— Ты о чём? — опешил Олег, от неожиданности сходу перейдя на «ты». Он мог поклясться, что увлечённый разговором учитель за всю дорогу ни разу не обернулся.

— Наконец-то, — усмехнулся Саныч вместо ответа, — а то — как в моём любимом мультике: «Всё „мама“, да „мама“!»

И, сделав небольшую паузу, тихо добавил:

— Ладно, долг платежом красен. Так что, понадобится помощь — не стесняйся, обращайся.

— Спасибо. Как там, в «Блондинке за углом»: «Непременно воспользуюсь.»?

— Зря смеёшься, — всё так же тихо проговорил Саныч, — я редко предлагаю помощь вот так — сам. Можно сказать, всего-то второй раз. — И почти совсем неслышно договорил: — А ошибаюсь — и того реже.

— Вот, мы и на месте! — Олег остановил машину, заглушил мотор и повернулся к нему. — Нет, правда, спасибо! Просто я очень смутно представляю себе, о какой помощи может идти речь, принимая во внимание мою службу и ваше заграничное существование.

Саныч по-прежнему сидел, откинувшись на заднем сиденье, и доброжелательно смотрел на своего бывшего ученика. И тут того как током ударило!

— Постой-постой… Наташка что-то моей Светке рассказывала! Сейчас же все сдвинуты на гаданиях, гороскопах и прочих дульках. Они даже на пару к одной астрологине периодически ездят… Вы что, действительно, там занимаетесь всем этим?

— Мне только не нравится тональность твоего вопроса, потому что, если ты скажешь, что не сталкивался с этим здесь, я, конечно, сделаю вид, что поверил тебе.

— Нет, просто в этом случае мне вас действительно сам Бог послал сейчас…

— Не поминай имени Господа всуе, — перебил его Саныч. — Скажи лучше, что это за красавцы с таким трогательным вниманием наблюдают за нами? Их глаза просто излучают любовь и нежность!

— А-а-а! Это — бандиты, — мрачно-спокойно ответил Круглов, — из свиты одного вашего ученичка. Которого убить легче, чем посадить, — добавил он со вздохом. — Во повезло с однокашником! И сейчас я с этим другом детства должен буду водку пить! Ладно, идёмте. Только по окончании «мероприятия» я отвезу вас домой! Мне на самом деле нужна консультация специалиста.

Они вышли из машины и направились во двор.

Олег старался не смотреть в сторону терминаторов из «БМВ» и «лэндровера», оккупировавших не только двор, но и подступы к нему. И всё же заметил, как один из них поднёс к уху трубку…

— Гип-гип ура!!! Саныч с Чёрным прибыли!

— Ой, а где ваша борода? Встретила бы на улице — не узнала!

— Вспомнила бабка, как девкой была! Боюсь, Леночка, ты скорее меня с бородой не узнала бы.

— Мы уже собирались вас во всероссийский розыск объявлять, сэр… нет, мистер… нет… Как это по-немецки? Я только «партайгеноссе» знаю.

— Паша, по-немецки это звучит настолько неприлично, что я скорее соглашусь называться «товарищем» — пусть даже партийным. Поверишь ли, сколько лет живу в Дойчляндии, а до сих пор вздрагиваю, когда меня там обзывают господином.

— Мы все дружно и каждый в отдельности вам сочувствуем, товарищ. — Несмотря на шутливый тон, в голосе хозяйки дома сквозила озабоченность. — Поскольку большинство присутствующих — после трудового дня и на третьем часу ожидания — оказались на грани голодного обморока, пришлось малость заморить червячка, не дождавшись — уж извините! Занимайте наконец свои места и рассказывайте, что произошло…