Дело Локвудов - О'Хара Джон - Страница 10

— Разверните.

Братья сняли обертку.

— Похоже на конфету, — сказал Пенроуз Локвуд.

— Это и есть конфета. Откусите, — предложил Боум.

Братья Локвуды откусили и стали жевать, одобрительно кивая.

— Великолепно, — сказал Джордж Локвуд. — Я рад, что отказался от сладкого.

— Я вообще не ем конфет, но эта мне нравится, — сказал Пенроуз Локвуд.

— Суфле, шоколадная помадка, размельченный кокосовый орех и сверху — толстый слой шоколада, — сказал Джордж Локвуд. — Но к помадке, мне кажется, примешано что-то еще.

— Верно, — согласился Чарли Боум. — Но что? По совести говоря, я не знаю. Можно было бы сдать на анализ, но где гарантия, что химик не начнет производство таких конфет сам? Итак, вы согласны с тем, что они приятны на вкус. А по мне, так они самые вкусные из всех конфет, какие я когда-либо ел. А ем я их много: они отбивают охоту к спиртному. Рецепт придумала одна женщина из того же городка в штате Огайо. Мне бы хотелось пустить эти конфеты в продажу. Рэю — тоже. Увлекла нас эта идея.

— И до такой степени увлекла, что мы уже прикинули возможные расходы на рекламу в масштабе всей страны. Сперва надо придумать хорошее название, потом приступить к делу. Реклама в «Сатердей ивнинг пост» и «Кольерс». Детские журналы. Газеты. Плакаты. Анонсы в вагонах и автобусах. Найти человека типа Нормана Бел Гедеса, который придумал бы упаковку и форму конфеты. Сами конфеты ничего не будут стоить. Все деньги пойдут на рекламу. Создадим спрос на них еще до того, как эти чертовы конфеты увидят свет. Вот зачем нам нужны деньги. Что вы об этом думаете, Пен?

— Как вам сказать. Конфеты мне понравились, но я не стал бы вкладывать деньги нашей компании в рекламу. Они могут оказаться выброшенными на ветер. А что, если конфеты не станут покупать, — много мы вернем с рекламы? Ничего не вернем. Таково мое мнение. Возможно, Джордж думает иначе.

— Касательно денег компании я думаю то же, что и брат. Ему ведь приходится считаться и с интересами акционеров.

— Иными словами, вы отказываетесь, — заключил Тэрнер.

— Вы не совсем меня поняли, — возразил Локвуд. — Сколько вы предполагаете истратить и сколько вам вообще потребуется денег?

— Точные суммы засекречены, Джордж, — ответил Тэрнер. — Всего, возможно, что-нибудь около миллиона. Львиная доля этих средств пойдет на рекламу. Это я могу вам сказать, даже если вы не решитесь дать деньги.

— Можете рассчитывать на мой вклад в пределах ста пятидесяти тысяч долларов, — сказал Джордж Локвуд.

— Что? Вы шутите?! — воскликнул Тэрнер.

— Какие там шутки, когда речь идет о ста пятидесяти тысячах долларов, — возразил Джордж Локвуд.

— Вот это да, — сказал Чарли Боум.

— Пень, тебе тоже следует присоединиться. Вложи свои деньги, — сказал Джордж Локвуд.

— Боюсь, что не смогу, — ответил Пенроуз Локвуд.

— Пятьдесят тысяч?

— Извини, Джордж. Я понимаю, когда люди тратят деньги на рекламу реального товара, но рекламировать то, чего нет…

— Ты же ел конфету, — напомнил Джордж Локвуд.

— Но ведь они хотят сначала разрекламировать, а потом производить. Если бы речь шла о рекламе нового автомобиля, то в случае неудачи остался бы по крайней мере металлический-лом. А тут ничего не будет. Извини, Джордж, не могу.

— Ну, а я с вами, господа, — сказал Джордж Локвуд. — Пен, ты свободен. У нас сейчас будет закрытое совещание.

Пенроуз Локвуд встал.

— Будь я проклят, если встречал когда-нибудь более загадочного человека. И этот человек — мой родной брат. Благодарю вас за обед, Рэй. Чарли, пока. И желаю вам удачи. Всем троим. Может, я еще пожалею, а может — и нет. Во всяком случае, у меня не будет бессонных ночей, когда в «Сатердей ивнинг пост» появятся рекламные объявления. До свидания. — С этими словами Пенроуз ушел.

— Ну что ж, Рэй, Чарли, познакомимся с вашим проектом. Кто еще участвует в этом деле, на каких условиях, договорились ли вы с кем-нибудь из крупных кондитерских фирм? А конфеты хороши. Остается приятный вкус во рту. Конечно, розничная цена по пятаку за штуку?

— Если в больших количествах, то можно заработать и на пятаках, — сказал Тэрнер.

— Обязательно в больших количествах, — сказал Джордж Локвуд. — Одна вот только загвоздка, хоть и незначительная.

— Какая, Джордж? — спросил Тэрнер.

— Вы видите, с каким энтузиазмом я берусь за это дело. Со мной всегда так бывает, и я не остываю. Но я не хочу, чтобы люди знали, за что я берусь и от чего отказываюсь. Это их не касается. Так что ни в каких официальных документах мое имя не должно фигурировать.

— О, это легко сделать, — заверил его Чарли Боум.

— В операции с карбюраторами участвовал капитал фирмы «Локвуд и Кь», другое дело — мой собственный капитал. У меня нет желания афишировать ни свои неудачи, ни свои успехи. Не упоминайте меня в печати. Если это приемлемо, перейдем к делу.

Он просидел с Тэрнером и Боумом до вечера, и они хорошо потрудились: Джордж Локвуд задавал вопросы, Рэй Тэрнер без обиняков на них отвечал, а Чарли Боум сглаживал острые углы. Но в пространных объяснениях Боума неизменно содержалась частица информации, которой не было в более лаконичных ответах Тэрнера. Тэрнер вообще обладал бухгалтерским складом ума и это предприятие представлял себе прежде всего в цифрах. Боум же, как выяснилось в процессе беседы, первое время вообще не питал особых надежд на успех и не уговаривал Тэрнера вкладывать деньги. Он и свое-то участие ограничивал скромной суммой в двадцать пять тысяч долларов, которыми не жалко было рискнуть. Но, беседуя с Тэрнером, Джордж заразил и Боума своим энтузиазмом, и тот скоро стал прочить будущему предприятию такой же неслыханный успех, какого добилась недавно фирма по продаже эскимо.

— И я об эскимо подумал, — сказал Локвуд.

— А я удивлялся, как это вы так быстро согласились, — сказал Рэй Тэрнер.

— Это сравнение сразу пришло мне в голову, — сказал Локвуд. — Правда, конфеты — не такая новинка, как эскимо, но у них свои преимущества.

— А именно? — спросил Тэрнер.

— Мороженое тает, конфеты же не требуют холодильника. Их можно ссыпать в кучу на прилавке табачного магазина, а эскимо — нет. Розничному торговцу не придется затрачивать на дополнительное оборудование ни цента.

Тэрнер с улыбкой взглянул на Боума.

— Вы повторяете то, что три месяца назад говорил мне Рэй, — сказал Боум.

— Что ж, я человек практичный, как и Рэй. Смотрю на вещи с точки зрения того, сколько можно извлечь из них денег. Но отчасти мой энтузиазм объясняется разговором, который был у нас сегодня с Пеном. После этой беседы у меня окончательно созрела мысль поместить капитал в предприятие подобного рода. Правда, это весьма рискованно, но все же есть смысл попробовать. Устал я от фондовой биржи.

— Не могу сказать, чтоб я устал от биржи, — сказал Чарли Боум, — но у меня появилась склонность играть на понижение.

Джордж Локвуд взглянул на него, прежде чем заговорить.

— Это потому, что вы предпочитаете быстрые дивиденды?

— Не обязательно. Иногда я не тороплюсь, если уверен, что это сулит мне прибыль, — сказал Боум.

— Ты уж признайся, — усмехнулся Тэрнер. — Все знают, что играешь ты обычно на понижение. Лично я думаю, что пять лет бума нам гарантированы.

— Начиная с какого времени? — спросил Локвуд.

— Да с теперешнего.

— Разумеется, вы имеете в виду биржевой бум?

— Да, конечно. Но я сужу по всему, что происходит в стране. Развитие. Новые промышленные предприятия. Цифры занятости.

— Но вы согласны со мной в том, что цены на акции непомерно завышены?

— Чарли тоже так говорит, но я — нет. Пусть даже и завышены немного — экономика восполнит пробел. Если старина Калвин[2] просидит в Вашингтоне еще лет шесть, бизнес будет процветать.

— Что ж, Рэй, я вижу, нам с вами придется избегать одной темы: биржевых спекуляций.

— Но вам-то грех жаловаться, Джордж. Вы нажили на биржевых спекуляциях большие деньги.

2

Калвин Кулидж — президент США (1923—1929).