Дело Локвудов - О'Хара Джон - Страница 11

— Верно, и хотел бы продолжать наживать. Потому и вкладываю капитал в это кондитерское предприятие, хотя ничего в нем не смыслю. Но это все-таки дело. Наверно, разумнее поступили те, кто вложил деньги в недвижимую собственность во Флориде. Этим, по крайней мере, будет где найти последний приют.

— Насколько я вас понял, вы считаете разумным заниматься биржевыми операциями?

— Заниматься ими разумно, если вы готовы откровенно признать, что рискуете. И неразумно, если смотрите на дело иначе. В этом случае вы обманываете себя, а когда человек начинает заниматься самообманом, он становится неразумным. Во всех отношениях. — Джордж Локвуд невольно оглянулся на дверь, через которую вышел его брат.

— Хочу заметить, Джордж, что вы и в данном случае, возможно, обманываете себя, — сказал Тэрнер. — На сто пятьдесят тысяч долларов.

— Это не так. Я похож на того нашего предка, который открыл на конестогской дороге лавку. Тот рисковал и потерпел неудачу. Но лавку-то он все-таки открыл! Бизнесменом стал. Будь он более везучим, разбогател бы не хуже Асторов. Пускаясь в кондитерское предприятие, я, в отличие от нашего предка, не рискую своей жизнью. И банкротство мне не угрожает. Эти деньги я мог бы потратить на яхту, как это сделал бы Астор, но обладание яхтой не настолько меня привлекает. Я пошел на этот шаг потому, что хочу доказать свою правоту брату. Да и вам, Рэй, раз уж на то пошло.

— Джордж, тут мы с вами не согласны. Без спора не обойтись, — сказал Тэрнер.

— Споров-то я умею избегать, Рэй. Никогда не стремлюсь убедить кого-нибудь. А если спорю, то лишь в познавательных целях или ради развлечения.

— Надеюсь, сегодняшняя беседа помогла вам кое-что узнать.

— Благодарю вас, помогла, — сказал Джордж Локвуд. — Жизнь — увлекательное предприятие. Двадцать четыре часа тому назад я поздравлял итальянских плотников с прекрасной работой, которую они для меня выполнили. И ничего из случившегося со мной с того времени я не мог предвидеть. Ровно сутки назад я даже не собирался ехать в Нью-Йорк.

Они условились встретиться на следующий день еще раз, и Джордж Локвуд пошел по Бродвею в контору «Локвуд и Кь». Смеркалось. Служащие в большинстве либо уже разошлись по домам, либо прощались друг с другом, собираясь уходить. Мэриан Стрейдмайер сидела на своем месте. Когда Локвуд проходил мимо, она сказала:

— Ваш брат просил передать вам…

— Что именно?

— Что вы и миссис Локвуд ужинаете у него дома завтра в восемь часов вечера.

— Благодарю вас, мисс Стрейдмайер.

— Вы сегодня были так нежны друг к другу, — сказала она.

— Да? Вам это показалось необычным?

— Да. Особенно когда вы под руку отправились с ним обедать.

— Пожалуй, это в самом деле выглядело необычно — по крайней мере, в конторе. Хотя вообще-то мы с ним очень близки. — Локвуд оглянулся на дверь кабинета брата и задумчиво добавил: — Я сделал бы для него, кажется, все.

— Очень мило, — сказала она и, понизив немного голос, прибавила: — Я передумала насчет сегодняшнего вечера, если вас это интересует.

— Я же говорил: в четыре часа. А теперь у меня уже нет времени.

— Ну, что делать, — сказала она.

— Не надо быть строптивой, Мэриан. Я не люблю строптивых женщин. Что еще вы хотели сказать?

— Ничего. — Она достала из ящика стола сумочку и вышла, не попрощавшись.

Локвуд зашел к себе в кабинет и закрыл дверь.

— Вот вы какая, мисс Стрейдмайер, — громко проговорил он. Потом сел за стол и продиктовал в диктофон резюме беседы с Тэрнером и Боумом. Кончив запись, вынул валик и спрятал в карман пиджака. — Не нравитесь вы мне больше, мисс Стрейдмайер. — Он постучал пальцем по диктофону. — Ни капельки не нравитесь.

Контора была пуста. Уборщицы еще не пришли. Он подсел к столу Мэриан Стрейдмайер и стал перебирать бумаги, стараясь ничего не сдвинуть. Ни в одном из ящиков он не нашел ничего достойного внимания. Потом он посидел в раздумье еще немного, встал и шагнул за стеклянную перегородку, где была бухгалтерия. Взяв с полки книгу с надписью «Жалованье», он положил ее на стол и раскрыл в том месте, где была запись о жалованье и премиальных, полученных Мэриан Стрейдмайер за все время работы в фирме. Потом закрыл книгу и уже собрался положить ее на место, но вдруг передумал и снова открыл. Теперь его интересовали данные о жалованье других служащих, и тут он обнаружил, что Стрейдмайер была единственной сотрудницей, не имевшей вычетов в счет погашения ссуд. Все служащие брали ссуды хотя бы раз в год. Несколько человек, получавших более скромное жалованье, брали чуть ли не каждые две недели. Мисс Стрейдмайер не взяла ни цента. Видимо, она отлично укладывалась в свой бюджет.

Джордж Локвуд, покуривая трубку, обошел все комнаты конторы, потом остановился, достал из жилетного кармана блокнотик в переплете из свиной кожи и с позолоченными уголками, раскрыл на нужной странице и направился к сейфу, стоявшему в комнате кассира. Найдя требуемую комбинацию цифр, он отпер сейф и распахнул дверцу. Потом взял ключ, висевший у него на часовой цепочке, и отпер ящик с надписью «Переписка о служащих». Достав личное дело Мэриан Стрейдмайер, он быстро разыскал перечень счетов из магазинов, которые, как это принято в торговой практике, требовали подтверждения фирмы «Локвуд и Кь». Молодая женщина, зарабатывавшая сорок долларов в неделю, покупала в кредит во многих фешенебельных магазинах. «Люсетта Шэй» — небольшой магазин готового платья для изысканной публики, на цены которого жаловалась даже Джеральдина Локвуд. «Майлстоун и Лей» — небольшой ювелирный магазин для изысканной публики, не нуждающийся в рекламе. «Кимиото и Кь», «Марчбэнкс лимитед». Бюро заказов на театральные билеты, «Парфюмер Эдуард». Все эти заведения расположены на Мэдисон-авеню и прилегающих улицах. О них знает только богатая, шикарная публика, любители дорогих вещей. На бланке «Марчбэнкс лимитед» даже не указано, чем занимается эта английская фирма.

Была половина седьмого, когда Джордж Локвуд закрыл сейф и отправился подземной дорогой в жилую часть города. Джеральдина лежала в ванне.

— Придется тебе выбираться, — сказал он.

— А я как раз и собиралась, — ответила она. — Как ты провел день с Пеном? Расскажи все, как было, и потом можешь спросить, что я делала.

— Слава богу, в новом доме у нас будет достаточно горячей воды.

— А разве в старом недостаточно? Звонила Уилма. Завтра она ждет нас к ужину. Я согласилась.

— Знаю. Пен передавал.

— Где ты был? Я думала, ты в конторе, а тебя не было, и никто не мог сказать, куда ты ушел.

— Пен мог, но он, я думаю, не захотел говорить. Мы обедали с ним у Рэя Тэрнера и Чарли Боума, а потом он ушел, а я остался с ними.

— Заработал много денег?

— Потенциально. Потенциально. А пока что выложил изрядную сумму.

Она вылезла из ванны и вытиралась, а он начал раздеваться.

— Надеюсь, это не намек. Я ведь опять была у мистера Кимиото и сказала, что мы берем у него вазы. Теперь уж окончательно. Он хочет отправить их багажом, один из его сыновей поедет с грузовиком, чтобы присутствовать при разгрузке и распаковке.

— Надеюсь, он так и сделает. Как Мэри?

— Это доказывает, что они высоко их ценят. Мэри Чадберн? Плачет. У Лоренса туберкулез, а она…

— У Лоренса? Какого Лоренса?

— У ее племянника. Старшего сына сестры Дугласа. Мэри так привязалась к нему.

— Мэри привязывается ко всякому, кто дает ей повод поплакать.

— Знаю, но она делает много добра.

— Что ж, может быть, она раздобудет парню новое легкое.

— Я вижу, ты не в духе, Джордж. Пустить тебе воду?

— Да, будь так любезна.

— Вот только накину на себя что-нибудь. Мэри спрашивала меня, все ли в порядке у Пена с Уилмой. Я ответила, что да, насколько мне известно. Тогда она посмотрела на меня этак покровительственно, и я сказала, что не ручаюсь, потому что я ведь из провинции. Но я не сумела выпытать у нее ничего. Что-нибудь там неладно, а я не знаю? Когда я была у них на ужине, то ничего не заметила, а впрочем, я ведь и не выискивала.