Падение «черного берета» - Ольбик Александр Степанович - Страница 101

К машине Карташов двинулся через сад, ощущая жесткие удары заиндевелых кустов по лицу. Он нес Одинца и чувствовал., как из него выливается кровь. Порядочная ее порция натекла ему в рукав и рука, державшая безвольные ноги друга, грозила соскользнуть с них. Возле забора он положил Одинца на снег и стал выламывать доски, чтобы сделать подходящий лаз.

Он положил его в салон «шевроле», на холодный брезент.

— Саня, — сказал он, — если потерпишь, доедем до больницы… А пока покури, — он зажег сигарету и поднес ее ко рту Одинца. Но тот не реагировал. Карташов нагнулся и приложил к его груди ухо: где-то далеко-далеко, словно за бетонной стеной, тикали часы — слабо билось Санино сердце.

Он завел движок и медленно, не газуя, двинулся вдоль узкого проулка.

Они уже отъехали на порядочное расстояние, когда выехавшая из поперечной улицы машина перегородила им дорогу. Вторая, полоща светом фар, приближалась сзади. Это был «линкольн», отсвечивающий в фонарном свете лаком и никелем.

«Бандо, кажется, взял нас в коробочку, — сам себе доложил Карташов. — Но подожди, я сейчас тебе сыграю фугу на одной струне… » — Сергей даванул на тормоз и, не раздумывая перелез через перегородку, оказавшись в салоне. Рядом, с не подающим признаков жизни Одинцом, он нащупал гранатомет. Металл холодил ладони и он с гранатометом переместился в конец салона. Представил, как сейчас распахнет заднюю дверцу и из-за бидона с краской будет целиться в лоб «линкольна»… И он возблагодарил судьбу, что не послушался Брода и не вытащил из машины бидоны с краской…

И когда он уже был готов распахнуть створки задних дверей, раздались сигналы мобильника. Карташов тут же откликнулся на них, словно видел в них спасение. Голос был грубый и легко узнаваемый. Это был Бандо.

— Ну что, приехали Карташ? — в голосе звучало злорадство и победный клич. — Чтоб ты не питал иллюзий, называю номера твоей тачки… — И действительно, Бандо назвал номер «шевроле» и еще одну примету — у заднего левого фонаря трещина. Значит, действительно, Бандо находится в «линкольне», и на мгновение Карташову стало его жаль. И он ответил:

— Слышь, Слон, у тебя есть человек, которому ты мог бы послать прощальный привет?

— Опять берешь на понтяру? Сейчас вас вытащат из машины, а если не захотите сами выходить, разложу вас на таблицу Менделеева… У тебя под днищем четыре кило тротила… а у меня пульт с кнопкой… Как перспективка?

Карташов нажал на ручку — с легким перестуком приоткрылась задняя дверца, и корпус гранатомета почти бесшумно соприкоснулся с алюминиевым боком бидона. Раздался тонкий, удивительно мелодичный звук, похожий на пение жаворонка.

И опять в трубку:

— Слон, ты знаешь молитву «Отче наш»? Когда ты убивал Кротова, о чем ты думал? А тех литовцев? Или когда оговаривал меня? И что ты думаешь сейчас, когда через пару секунд будут убивать тебя?

— Заткнись, Карташ, за такими как ты никогда не бывает выигрыша…

— А это мы сейчас увидим, — Карташов на мгновение закрыл глаза… и нажал на спусковой крючок. Ночь осветилась синим пламенем и граната устремилась в сторону «линкольна». Она угодила в лобовое стекло, пронзила его и уже внутри «линкольна» произвела свое адское действие. Крыша машины на мгновение взбухла, будто раздумывая, срываться с рамы или еще подождать, но затем резко оторвалась и косо воспарилась к самым макушкам старых кленов.

В микрофоне, на фоне адского шума и грохота, он услышал последние, затухающие слова Бандо: «Черт возьми, куда это меня понесло?..»

«Он же повторяет мои слова, » — мелькнуло в голове Карташова, ибо в этот же миг и его вместе с машиной, и, кажется, вместе со всей Вселенной тоже поволокло… Его несло куда-то вверх, в бесконечные темно-синие пределы, пронизанные трассирующими нитями неизвестного происхождения… Его губы только и успели прошептать: «Саня, держись, сейчас перекурим… нам будет очень хорошо… » Перед затухающим взором прошла череда лиц, которые калейдоскопично слились в одно — смеющееся лицо Галины…

…Крыша от «линкольна» упала в пятидесяти метрах от дороги, рядом с водонапорной башней. От «шевроле» осталась одна покореженная рама со свежей, дымящейся окалиной, и в воронке — почти нетронутый огнем обрез, стволы которого, как бы с удивлением, смотрели на мир двумя бездонными, темными зрачками…

г. Юрмала