Гайджин - Олден Марк - Страница 50

Глава 10

Вашингтон

Июль 1983

Приехав в Вашингтон как раз в нужное время, Алекс Бендор сумела встретиться с тем человеком, который поверил в то, что Руперт де Джонг все еще жив.

Сэр Майкл Кингдом Марвуд из Министерства иностранных дел Великобритании прибыл сюда с двухдневным визитом в поисках американской поддержки позиции его страны по вопросу о Гонконге. Срок договора об аренде Великобританией Гонконга истекал в 1997 году. После этого бывшая колония отходила к Китайской Народной Республике. Гонконг же давно был для нее курочкой, несущей золотые яйца. Он на одну треть обеспечивал Китай валютными ресурсами. Месяцами Марвуд и другие британские дипломаты осуществляли челночные миссии между Лондоном и Пекином, пытаясь как-то воспрепятствовать Китаю получить то, о чем он давно мечтал и к чему давно стремился: получить полную власть в этом уголке мира. Так или иначе они надеялись, что Великобритания не отдаст весь этот пирог до последнего кусочка.

Это было заданием не из легких, как говорил Марвуд Алекс. Китайцы, по словам Бэкона, обладали какой-то извращенной мудростью. Не то, чтобы они не выполняли данных обещаний. Марвуда убивало их мелочное следование каждой статье договора, их привязанность к каждой букве. Однако Англия могла прекрасненько сыграть и по-подлому, если в этом была необходимость. Что она и сделала. Результаты: затягивание переговоров и кризис доверия среди преуспевающих бизнесменов Гонконга. Гонконгский доллар упал еще на порядок, курс акций и цены на недвижимость полетели на торгах камнем вниз, а деньги поплыли из страны в рекордных количествах. До недавнего времени ежемесячно в банк Таиланда из Гонконга переводилось до 43 000 долларов, не больше. За один только сентябрь в него было переведено 17 миллионов долларов. А потом банк вообще перестал публиковать отчетные цифры.

За последним ужином в афганском ресторанчике на Пенсильвания-Авеню Марвуд говорил Алекс:

— Южные китайцы. Они, когда начинают стареть, покупают себе гроб и ставят его под кровать. Смысл, скажу тебе, в том, чтобы привыкать к мысли о смерти. Довольно часто они вытаскивают этот гроб. Ни больше ни меньше. Но гроб на виду не постоянно. Это значит, что никто не собирается умирать прямо сейчас. Но когда гроб выставлен на всеобщее обозрение, вся семья начинает свыкаться с мыслью, что близок час, когда его владелец или владелица испустят последний вздох. Такие же мысли и чувства у людей в Гонконге. Они уже готовятся.

Сэру Майклу Кингдому Марвуду было за шестьдесят. Высокий худощавый мужчина с тонким красивым лицом и прекрасными седыми волосами, разделенными посередине пробором. Он происходил из зажиточной семьи и мог вполне прекрасно жить и в Англии, несмотря на высокие налоги, высокий уровень инфляции и «шантаж», как он называл социализм. Он и его жена жили в поместье в Бакингемшире и имели квартиры в Лондоне, Майами и Гштааде. Одежда у него была от Дживса и Хокса, получавших заказы от герцога Веллингтонского и лорда Нельсона. Он собирал огнестрельное оружие ручной работы, предметы искусства семнадцатого века и сигары докастровского производства — все это хранилось в его собственном подвале на Дюк-стрит в Лондоне.

Алекс знала его уже почти сорок лет. Оба работали на разведку союзников во время войны и встречались как раз перед ее провалившейся операцией в Швейцарии. После войны Марвуд вел жизнь, уготованную ему его семьей, которая вела свою родословную от Элис Перрерз, любовницы короля Эдварда III в четырнадцатом веке. Марвуд с лукавым юмором отметил, что она была изрядной плутовкой. На смертном одре Эдварда она украла у него кольца, в буквальном смысле, сняв их с его пальцев, после этого она покинула двор и свет.

Отец Марвуда прочил его в дипломаты. Круг бывших однокашников в Оксбридже, к которому принадлежали и отец и сын, оберегал и направлял профессиональное восхождение Марвуда до тех пор, пока он, в конце концов, не достиг в Уайт-холле статуса «мандарина». Это было гарантией от любых политических неурядиц. Премьер-министры и парламент приходят и уходят, а «мандарины» остаются вечно. Они управляют гражданской службой в Англии, а гражданская служба в Англии ни на секунду не останавливается.

Марвуд, по мнению Алекс, скорее получал удовольствие, чем впадал в депрессию, от компромиссов, столь необходимых в дипломатии. Его бледно-голубые глаза за очками в роговой оправе того и гляди были готовы подмигнуть. Она всегда находила его очаровательным, хотя и слишком утонченным и благородным для окружающего его грубого и жестокого мира. Он познакомил ее с Шиа Бендором в Лондоне на вечере по случаю победы в Европе, предварительно описав его как «вполне обыкновенного человека, только могущего быть храбрее на минуту или две каждого из нас». Это замечание для Марвуда имело свой собственный смысл: в тот вечер, когда Алекс была захвачена де Джонгом, он был в Швейцарии у нее на связи. По дороге между Женевой и Нионом он и сам был схвачен СС и ранен в левую ногу. Ему удалось бежать, но ногу пришлось ампутировать до колена. Он не унывал и весело шагал по жизни и с деревянной ногой, часто шутя, называя себя «Марвудом Длинным Джоном, единственным пиратом с допуском к сверхсекретной работе».

В афганском ресторанчике он сказал Алекс, что эти два денечка в Вашингтоне будут для него довольно-таки горячими. Одна встреча за другой. А он, помимо всего прочего, уже старая лошадка для такого рода скачек. Сегодня его переговоры в Государственном департаменте продолжались до половины одиннадцатого вечера, а завтра начнутся в восемь утра. Ему предстоял обед в узком кругу с вице-президентом в Белом доме, но он мог и не состояться, если конфликт в Ливане между палестинцами и израильтянами обострился бы. Чертовы евреи, говорил Марвуд. Кто-нибудь из них, наверное, обронил монетку в бейрутском кафе, вот почему они переполошили весь город.

Сегодня вечером Алекс впервые увидела Майкла после того, как он получил личное дворянское звание рыцаря восемь лет назад. Неужели восемь лет пролетели так быстро? Они не прошли бесследно для Майкла Марвуда, так же, как они, вероятно, не прошли бесследно для нее. Он выглядел усталым и изношенным. Старым. Глубокие морщины на лбу, мешки под глазами. И пил он слишком много. Но Алекс никогда не встречала лучшего собеседника. Была ли это сплетня о членах королевской семьи или история о бразильском журналисте, вызвавшем замешательство на приеме в Париже, приняв по ошибке какого-то шейха с Ближнего Востока за Самми Дэвиса, Марвуд рассказывал это с недосягаемым мастерством и блеском.

Марвуд и Алекс ужинали под неустанным наблюдением его «няньки», телохранителя, узкоголового шотландца по имени Алан Брюс, сидевшего в одиночестве за соседним столиком.

То, что Марвуд позвонил по телефону Алекс и сказал, что он в Вашингтоне, было для нее приятной неожиданностью. Найти ее для него не представляло никакой сложности. Обивая пороги различных ведомств, она оставила заметный след за собой по всему городу. Почему он поверил в ее рассказ о де Джонге, когда другие отнеслись к ней с недоверием? Потому что он уважал ее ум и проницательность. Потому что тело де Джонга так и не было найдено. Гайджин был чрезвычайно умным человеком, и его исчезновение было настолько, не вызывающим сомнений, что, по словам Марвуда, оно отдавало тем, что было тщательно спланировано и прекрасно организовано. Да, вполне вероятно, что гайджин тем или иным способом остается по-прежнему увлеченным Японией. Де Джонг и гроша бы ломаного ни за что не дал, кроме как за японцев.

Тему о Руперте де Джонге пришлось временно отложить, поскольку официанты в шароварах, в черных ботинках и голубых тюрбанах приблизились к столу, неся подносы с лапшой, мясом и грибами. Марвуд, будучи дипломатом, завел беседу на постороннюю тему, пока блюда выставлялись перед ними. Он рассказал Алекс о своей коллекции соколов, разведенных в неволе на импортируемом материале и используемых для охоты на куропаток и тетеревов на болотах в Шотландии и Йоркшире. Так как соколы охотятся, летая на далекие расстояния, Марвуд прикрепляет к их лапкам маленькие латунные колокольчики, чтобы их было легче найти после охоты. Сегодня, благодаря случайному совпадению, один чиновник из Государственного департамента США как раз подарил ему несколько таких маленьких латунных колокольчиков, которые он привез из командировки в Саудовскую Аравию. Марвуд достал один такой колокольчик из кармана и подарил его Алекс, оставшейся очень довольной этим чудесным сувениром на память о прекрасно проведенном вечере.