Чужое тело - Орлов Антон - Страница 100

– Он меня не слышит. Не знаю, в чем дело – в препарате Лиргисо или в том, что я в принципе не телепат. Когда мы с Флассом общались на Лярне, контакт устанавливал он. С тобой мы общаемся благодаря твоим способностям. Я подумала насчет ретранслятора, но это ведь невозможно…

– Возможно. Если человек может стать киборгом, почему я не могу стать ментальным ретранслятором?

Превратиться в машину, пусть даже нематериальную, – это совсем не то что стать другой личностью. Формирование Ретранслятора отняло у Поля довольно много времени. Ретранслятор должен быть мощным, идеально отлаженным, без пространственных ограничений. Визуально он представлялся Полю конструкцией наподобие сверкающей спирали, уходящей в бесконечность, или серебристого ажурного коридора, проложенного сквозь тьму. Поль знал, что на самом деле он никак не выглядит и не имеет никакой протяженности, но работать с картинкой было проще.

Завершив формирование, Поль ненадолго стал Ретранслятором. Странное ощущение… Его тело словно исчезло, да и сам он как личность почти исчез. Он мог все – но в жестко заданных рамках; при этом он не мог ни думать, ни отвлекаться на посторонние впечатления и очень смутно помнил о том, кто он такой. Впрочем, свернуть Ретранслятор он все-таки сумел. Истончившийся окружающий мир – прозрачная плоскость крышки над лицом, отделанный деревом потолок, неоднократно пересчитанные шары-кашпо и шары-светильники, мебель, монитры – снова обрел яркость и четкость. Не сразу, на это «овеществление» ушло около минуты.

Не рискованный ли это опыт? Он ведь пока даже не опробовал… себя?.. это устройство?.. в рабочем режиме. Что произойдет с Полем Лагаймом, когда Ретранслятор начнет функционировать?

В глубине души Поль с детства считал себя трусом и мучился из-за этого. Позже он научился действовать невзирая на страх; он и в драки нередко ввязывался назло собственному страху, чтобы разбить его вдребезги.

Сейчас Поль опасался, что навсегда исчезнет, перестанет существовать, если работа Ретранслятора затянется, однако альтернатива – стать живой игрушкой для Лиргисо – была еще хуже, и он из двух зол выбрал наименьшее.

Тине он решил не сообщать о своих опасениях. Незачем.

– …Когда я прилетел на Ниар, наиболее странное и сокрушительное впечатление на меня произвел лед. На Лярне его нет. Ты видела ледяные статуэтки, которые продают в Леверре, в магазине на улице Крабовидной Туманности? Там есть фигурки женщин и животных, цветы, вазы… Прелестная работа! В первый год своей человеческой жизни я скупал их десятками и расставлял у себя в лоджии. Фласс, как это бесило моих родственничков, которых я унаследовал заодно с телом Криса Мерлея! Почему-то они усматривали в этом доказательство моего инфантилизма – типично человеческое заблуждение. В Могндоэфре, напротив, признаком незрелости считается неспособность ценить красоту. Весной статуэтки растаяли, и это опять меня поразило: было нечто изящное, имеющее форму, – и вдруг не осталось ничего, кроме лужицы воды. Надо быть Живущим-в-Прохладе, чтобы в полной мере оценить драматизм такого превращения! Я рассказал тем энбоно, которые прилетали на Форум, о ледяных статуэтках и потом по их просьбе отправил посылку на Лярн. – Лиргисо дотянулся до столика, взял бокал с вином. – Тина, то, что происходит между нами, заставляет меня подумать об этих фигурках, изваянных из застывшей воды. Только что было – и вдруг исчезло. Мы с тобой столько пережили на Савайбе, а теперь ты мне угрожаешь! Фласс, до чего это грустно…

– Если ты хочешь хорошего отношения к себе, поступай с другими порядочно. Дай мне вернуться на Нез. Отправь Поля в больницу. Представляю, как ты его изводишь.

– Не извожу, а пытаюсь успокоить. Если кто-то смотрит на секс как на трагедию, я готов выразить ему самые искренние соболезнования! Тина, это же глупо и смешно!

Не надо о Поле: вдруг она невзначай упомянет что-нибудь такое, о чем ей неоткуда узнать, и Лиргисо заподозрит, что они каким-то образом наладили общение. Тина промолчала.

– Я тебя не отпущу, мы с тобой созданы друг для друга. Тина, твой Стив – ничто в человеческом облике. Говоря «ничто», я подразумеваю не ничтожество, а отсутствие чего-либо, принадлежащего нашей Вселенной. Это сгусток пустоты, имитирующий человеческую личность. Там нет ничего похожего на нас и понятного нам. Не случайно мой покойный патрон боялся его, как христианин дьявола. Ты прожила со Стивом несколько лет, а ты хотя бы знаешь, кто он такой? Я-то знаю. Вчера я получил перевод кудонских материалов – занимательное чтение…

Тину охватило напряжение: слишком долго они со Стивом искали ответ на этот вопрос, и каждый раз поиски приводили их или на оборванную линию, или в тупик.

– И кто же?

– Обитатель многомерной Вселенной. Насчет количества измерений кудонские исследователи не сошлись во мнениях – называют разные числа, от четырех до десяти. Здесь ему делать нечего. Представь, что тебя сплющили до двух измерений и поместили в плоский мир – в таком положении находится тот, кого ты считаешь Стивом Баталовым. Он не сможет взять тебя с собой – трехмерное существо не приспособлено для жизни там, откуда он пришел. Когда он уйдет в свою Вселенную, четырехмерную или десятимерную – вряд ли даже Фласс знает, сколько у них там измерений, – так вот, когда он уйдет, ты наконец поймешь, как я тебе нужен!

– Куда же я денусь без твоих утешений!

– Я знаю, чем привлек тебя Стив. – Лиргисо проигнорировал ее усмешку. – Он не человек. Я тоже не человек. После проводов Стива я стану для тебя самым интригующим и привлекательным существом в этой Галактике. – Лиргисо поднялся с ложа и начал одеваться, при этом он ни на миг не умолкал, как будто задался целью не позволить ей вставить ни слова. – Тина, ты ведь всегда избегала того, что принято называть обыкновенной, или нормальной, человеческой жизнью! Когда Стив уйдет, ты поймешь, что наши разногласия – не препятствие для нашего союза. Меня ждут в Хризополисе, а мне, Фласс, еще умываться и снимать лак с ногтей…

Он ушел, так и не дав ей возразить: если возражения не произнесены вслух – их как бы и не было вовсе. Тина закинула руки за голову. Кроваво-красный с черными прожилками потолок, асимметрично разбросанные черные бутоны-светильники. Точная копия прежнего потолка, расколотого и обвалившегося в результате ее упражнений.

Что должен чувствовать человек, которого сделали двумерным и поместили в плоский мир – при условии, что он останется жив? Тина попыталась мысленно смоделировать свое существование в двухмерном пространстве – чтобы понять, каково приходится Стиву в этой ограниченной тремя измерениями Вселенной, – но ее не удовлетворяли возникающие представления. Слишком схематичные, слишком размытые.

– Тина? Привет! Ты свободна?

– Да. Лиргисо улетел в Хризополис.

– Ретранслятор готов. Когда ты хочешь связаться с Флассом?

– Хоть сейчас.

После небольшой заминки Поль отозвался:

– Ладно, давай сейчас. Только постарайся, чтобы сеанс был покороче, – я не знаю, сколько времени проработает Ретранслятор.

Тина как будто уловила оттенок тревоги.

– Поль, для тебя это не опасно?

– Да нет. Просто я не уверен насчет срока, в течение которого он сможет функционировать. Сформулируй сообщение заранее, хорошо?

– Хорошо.

– Скажи, когда будешь готова. Я здесь, с тобой. Жду.

Надо, чтобы и Фласс все понял, и до Стива информация дошла в неискаженном виде, и большой задержки не было… Наконец Тина позвала:

– Поль, у меня все готово.

– Тогда – внимание. Включаю Ретранслятор!

Думать о Флассе. Вызвать его на контакт. Почти сразу же возникло ощущение чего-то необъятно громадного, чуждого, поддающегося пониманию лишь в очень узких пределах, но при этом одушевленного и настроенного доброжелательно.

– Существо-Тина? Здравствуй! Долго не было с тобой разговоров. Существа-Стива тоже долго не было, чтобы со мной разговаривать.