Незийский калейдоскоп - Орлов Антон - Страница 112

— Какая разница? Ты придешь ко мне на день рождения?

— Не знаю… Если я приду, вдруг они еще и туда вломятся? — вначале он ухватился за это, как за отговорку, а потом понял, что довод вполне резонный. — Я и не знал, что ты умеешь так бросать нож.

— Дурак, у нас на Кутакане это каждый умеет. Видел бы ты, как моя бабка ножи бросает! Жалко, у меня завтра весь день съемки, а то могли бы в каком-нибудь кафе посидеть…

Хватит с меня кафе, подумал Поль. По крайней мере, на ближайшее время.

В действиях спецслужб, даже нелегальных, даже свихнувшихся, должна присутствовать какая ни на есть логика. В покушении на Поля логики не было. Сначала его попытались захватить живым — это понятно, для исследований, но зачем понадобилось стрелять в него кислотой? Он не топ-модель и не популярный телеведущий, которого надо вывести из игры. Дурацкая, жестокая и бессмысленная акция.

Когда Тина изложила это вслух, Поль согласился:

— Я тоже так подумал. Вероятно, это были не агенты «Конторы Игрек», а наемники Лиргисо, если он решил таким способом отомстить.

— Исключено. Он способен еще и не на такую пакость, но именно эта пакость — не в его стиле. Для него важна не только месть, но еще и моральная победа, а в том, чтобы изуродовать тебя кислотой, никакой победы нет. Кроме того, он ведь имеет представление о возможностях Стива, зато в «Конторе Игрек» могли посчитать, что с кислотным ожогом Стив не справится. Но зачем? Вот что непонятно.

— Может, они думали, что я от этого умру? Скажем, из-за шока… Да нет, это смертельно только для человека с больным сердцем, а у меня оно в порядке. Надежней было из бластера выстрелить.

— Допустим, они специализируются на экстрасенсах, — заговорил Стив. — Допустим, в их практике были случаи, когда экстрасенсы после кислотных ожогов теряли свои способности — тогда все логично. Поль, запроси у Космопола информацию, поймали там кого-нибудь?

Они сидели в комнате с розовой елью и разноцветной мебелью в доме у Ольги, время близилось к полуночи. Тине хотелось спать. Прошлой ночью они со Стивом испытывали в Хенуду самодельное защитное устройство, которое, по идее, должно было нейтрализовывать излучение Сефаргла (название так и приклеилось), а на практике всего лишь подвешивало бытовую технику в ближайшем радиусе. Стив долго возился с настройками, но когда на первом этаже полетело освещение, а робот-уборщик попытался вскарабкаться на стенку, они решили: хватит. Не то.

За окнами к этому времени уже занимался туманный рассвет. Стива пригласили в силарскую миссию для каких-то консультаций; Тина отправилась в Кеодос и весь день провела в библиотеке, в отделе лярнийской литературы. Она просматривала все переводы подряд: если Лиргисо отыскал где-то описание и схему защитного устройства, вдруг ей тоже повезет?

Вечером она собиралась в «Тихие Кущи», и вместе с ней туда попросилась Ли, но нападение на Поля спутало все планы.

— Взяли двоих, — переговорив с инспектором Космопола, сообщил Поль. — Так и есть, «Подразделение Игрек». Это все, что мне сказали.

Он устало откинулся на спинку синего кресла. Его лицо после регенерации было нежным и бледным, по контрасту с загорелой шеей — на шею брызги кислоты не попали, пистолет был из тех, что выбрасывают гелевое облако с ограниченной зоной поражения.

— Я пойду, — он встал и вышел, ничего больше не объясняя.

— Он в неважном состоянии, — глядя ему вслед, заметил Стив. — Но тут я ничего не могу исправить. Ты нашла что-нибудь в лярнийских переводах?

— Нет. А у силарцев что-нибудь подходящее не всплыло?

— Тоже нет.

Силарцы имели представление об излучении Сефаргла (энлуйур-о'хьего — примерно так назвалось оно на их языке), но защитной техники у них не было. Путем сложных ментальных тренировок они достигали состояния, при котором энлуйур-о'хьего не может повредить разуму — надежный способ, вот только времени на это уходит слишком много.

Тина обнаружила Поля в конце темного коридора. Он стоял возле арки окна, прислонившись плечом к ребру проема, и его глаза странно блестели в лунном свете — то ли от слез, то ли луна сегодня такая яркая.

— Что с тобой? — негромко спросила Тина, остановившись рядом. — Если из-за того типа, которому ты свернул шею, так ты правильно сделал.

— Тина, я понял, что я высокомерная сволочь, — его голос звучал прерывисто и хрипло. — Я всегда таким был, а понял только сейчас.

— С чего ты взял? Я знаю, что это не так. Ты не сволочь.

— Просто к тебе и к Стиву я отношусь по-особенному. Ты не знаешь, каким я могу быть хамом. А на кутаканцев и других нелегалов я всегда смотрел сверху вниз, — он сглотнул, — и на Веронику тоже. Я нахамил ей в кафе, а она бросила нож в агента, который в меня выстрелил. Если б не это, ее бы не тронули. Она полезла меня защищать, несмотря на то, как я вел себя с ней… Тина, если называть вещи своими именами, я всегда считал иммигрантов людьми второго сорта. Чем я после этого лучше Лиргисо с его теориями насчет высших и низших?

— Да хотя бы тем, что ты способен посмотреть на себя критически и переоценить свои взгляды.

— У тебя на все есть ответ… — Поль невесело усмехнулся, хотя его темные глаза по-прежнему влажно блестели в лунном полумраке. — Я не знаю, что теперь делать и как вести себя с Вероникой. Подстраиваться под ее стиль общения я не могу, не сумею, но обижать ее тоже больше не хочу.

— Не знаю, что здесь посоветовать. Видишь, не на все у меня есть ответ.

На лестнице послышались голоса, а потом в коридор завернули Ивена и Ли.

— Поль, ты здесь? — крикнула Ивена.

— Тина, над нашим домом болтается какая-то «акула», — сказала Ли. — Стив об этом знает?

— Знает. Это Космопол. В данный момент мы с ними заодно.

— Тогда ладно. Полетим в «Тихие Кущи»? Я уже сумку собрала.

Взвесив все «за» и «против», Тина согласилась:

— Хорошо, полетим. Или лучше телепортируемся.

За Полем присмотрит Стив, а в «Тихих Кущах», на втором этаже уютного коттеджа, затерянного посреди громадного парка, можно будет выспаться.

Голограммы с видами окрестностей коттеджа у Тины были, Стив ими воспользовался, как ориентиром, чтобы телепортировать туда Тину и Ли. На первом этаже домика приглушенно светилось окно, прикрытое расписными жалюзи, оттуда доносилась тихая, сотканная из странных для человеческого слуха переливов лярнийская музыка. В свете Готэ кусты черных роз походили на морских ежей, а розовый серпик Ашеле висел низко над кронами дальних деревьев.