Опаловый соблазн - Бернард Рене - Страница 8

Она ждала, что или свершится все самое плохое и из-за угла появится призрак ее мужа, или что мистер Торн из лучших побуждений начнет задавать вопросы, на которые она не сможет ответить. Но ее ужас был неописуемым – потому что ничье сострадание не могло распространяться настолько далеко, чтобы приютить сумасшедшую, которая, ничего не объясняя, липнет к окнам.

– Самсон скучает по вам, – спокойным ровным тоном заговорил Дариус, присев на край ее кровати. – Для боевого коня он очень чувствительный.

Тема оказалась неожиданной, и Изабель затаила дыхание.

– Правда, его аппетит вполне подходит боевому коню, по крайней мере когда удается убедить его поесть, – продолжал Дариус, словно разговор о лошадях с женщиной, уцепившейся за оконную раму, так же обычен, как дождь. – Он очень беспокоится о вас.

– Неужели Самсон сказал так много?

– По словам Хеймиша, это был практически разговор. Не думаю, что у Самсона есть какие-то жалобы на обращение с ним, но Хеймиш клянется, что в это утро у него был недовольный вид. Могу только предположить: это из-за опасения за вашу безопасность.

– Или тоскует по своим лакомствам. – Кивнув, Изабель поняла, что ей удалось отпустить подоконник.

– Миссис Макфедден пожертвовала кувшином черной патоки, чтобы смешать ее с овсом, так как Хеймиш полагает, что у коня, вероятно, пристрастие к сладкому, – сообщил Дариус. – Единственное, по чему он сейчас тоскует, – это по вашему обществу.

С лицом, пылающим от сдерживаемой досады, Изабель медленно и осторожно повернулась к нему.

– Я не сумасшедшая, мистер Торн. Я…

– Никто так и не думает. Миссис Макфедден была очень обеспокоена – а на мой взгляд, вы выглядите как женщина, которая просто погрузилась в размышления.

– Да, я… размышляла. – Это все, что ей удалось произнести, чтобы удержаться и не разразиться слезами.

– Когда будете готовы – возможно, через день-другой, – вы сможете пойти в конюшню. – Взгляд Дариуса казался спокойным, в нем не было укора. – Но сначала хочу попросить вас об одной любезности.

– О любезности? – Мгновенно тревога пошатнула ее нетвердое самообладание. – О какой любезности?

– Вы должны позволить мне дать вам имя, даже если оно будет временным и глупым. Мне это было бы приятно, потому что, боюсь, мое искусство общения на самом деле оставляет желать лучшего. – Дариус вздохнул. – А обращение к вам с помощью местоимений и импровизированных выражений раньше или позже создаст для меня трудности.

– О-о. – Изабель улыбнулась, этот мужчина продолжал удивлять ее. – Тогда прошу вас.

– Я назову вас… – он склонил голову набок, – Еленой.

– Еленой?

– Потому что вы так же прекрасны, как, вероятно, была Елена Троянская, и это имя вам подходит. – Он медленно встал. – Все в порядке?

Изабель, не отдавая себе отчета, отошла от окна, под воздействием его улыбок избавляясь от тисков воспоминаний.

– Елена мне очень нравится.

– Значит, Елена. – Остановившись, он поднял вязаную шаль, которую она уронила, и подал ее Изабель. – Если хотите, я позвоню миссис Макфедден. Уверен, у нее уже готов для вас обед.

Взяв у него вязаную шаль, она попыталась накинуть ее на плечи, но поморщилась, когда ее избитая спина дала о себе знать.

– Ну-ка, позвольте мне. – Он помог Изабель укутать спину и отступил назад. – Ну вот, так, похоже, теплее.

– Я не слабая. – Она снова повернулась к нему лицом. Ей хотелось убедить в этом его и себя тоже. Она пережила долгое путешествие и только теперь задумалась, чего будет стоить ей ее решение. – Я… я сильнее, чем кажусь.

– Конечно. Неопределенность и нервозность больше на пользу мне, чем вам.

– И какая вам от этого польза?

– Ну, например, та, что внимание миссис Макфедден почти полностью сосредоточено на вас, и это дает мне полную свободу делать то, что я хочу. Я могу носить непарные носки, оставлять открытыми окна или обедать, сидя на полу в относительной тишине.

– Вы мечтаете о таких вещах? – рассмеялась Изабель.

– А какой мужчина не мечтает? – возразил он с заразительным озорством в глазах.

– А забота миссис Макфедден?

– Гость всегда делает жизнь интереснее. Так что пользуйтесь этим! – Он хлопнул в ладоши.

От этого звука Изабель вздрогнула и испуганно попятилась – и мгновенно расстроилась, что ведет себя скорее как кролик, чем как женщина. Ее страх был просто осязаемым, и Дариус замер на месте.

– С моей стороны это глупо, – тихо сказал он и застыл в настороженной позе, напоминавшей стойку лесника, встретившегося с оленем. – Я виноват, Елена.

– Нет, конечно же, нет! – Изабель медленно подняла плечи. – Это… Со мной трудно. Ничего не случилось, и я… Ничего не случилось!

Дариус кивнул.

– Мистер Торн, – заговорила она, скрестив руки, – мне бы очень хотелось покинуть спальню, чтобы пообедать или прогуляться.

– Значит, покинете, – отозвался он. – Когда захотите, но ради меня, пожалуйста, подождите до утра. Вы не узница, Елена, и все же вы только вчера оказались у нас, и это чудо, что вы живы.

– Нет, не узница, – повторила она его слова, наслаждаясь их звучанием.

– Если позволите, у меня есть дело внизу в библиотеке, и на самом деле мне нужно уйти, пока…

– Что такое? – Голос миссис Макфедден загрохотал, как ржавые гвозди в сковороде. – У меня готова припарка для спины мадам, и лекарство не становится лучше от того, что я стою здесь в этом холодном коридоре!

Дариус мгновенно превратился в школьника, которого застали в неположенном месте, и Изабель почувствовала, что улыбается.

– Я как раз уходил, – сказал Дариус, направляясь к двери.

– Давно пора. – Экономка с подносом решительно вошла в комнату. – Как я могу что-то делать, когда вы постоянно путаетесь под ногами?

Подмигнув Изабель, Дариус поклонился и вышел.

– Миссис Макфедден, – вздохнула Изабель после его ухода, – прошу вас, будьте к нему снисходительнее.

– Я слишком много болтаю. – У миссис Макфедден покраснели щеки. – Он самый тактичный человек из всех, что я видела, и задумчивый, как поэт, хотя приходится напоминать ему о необходимости надевать в метель пальто. Но нас это не касается! Давайте взглянем на вашу спину…

Изабель, мужественно подчинившись заботам миссис Макфедден и радуясь обезболивающему воздействию припарки на ее синяки, не могла выбросить из головы лицо Дариуса и его уверенность в ее свободе.

«Я свободна… пока муж не найдет меня».

Вернувшись в библиотеку и усевшись за письменный стол, Дариус прижался лбом к холодной столешнице, и с его губ слетел недовольный стон.

У Елены была самая ранимая душа из всех, с кем он сталкивался, но в ней было и много такого, что объяснялось не только ее положением. Сила, промелькнувшая у нее в глазах, и короткие моменты спокойствия придавали ей еще больше привлекательности.

Елена Троянская.

Чрезвычайно подходящее имя для женщины такой удивительной красоты и не только. Выпрямившись, Дариус тяжело, протяжно выдохнул. Он выбрал для нее имя специально, как хирург выбирает скальпель, поскольку Елена Троянская была не просто красавица. Она еще была и женой ревнивого короля, а ее похищение привело к трагической Троянской войне.

Это хороший урок, который следует помнить. Потому что эта Елена – женщина, которую он намерен защищать, но, Господи, помоги ему, если он влюбится в нее.

Глава 4

– Как долго, по-вашему, на нем скакали? – Дариус поглаживал черную бархатную шею жеребца, восхищаясь крепким сложением и тем, как животное гордо вскидывало голову, словно пыталось избавиться от непрошеного прикосновения простого смертного.

– Слишком долго, – проворчал Хеймиш, снова наполняя бункер сеном. – Слишком быстро, слишком неистово и слишком долго. Это все, что я могу сказать, но если вы надеетесь узнать расстояние в милях – он не разговаривает.

В дверь конюшни падал утренний свет. Дариус стоял, прислонившись к неровной стене, и его дыхание образовывало перед ним облачка тумана в морозном воздухе – таком холодном, что у него болело в груди.