Любовь без репетиции - Ребер Тина - Страница 80

Я застонала.

«О нет, только не еще одно наследство!»

– Он, может быть, решил, что ты найдешь достойное применение его деньгам, Тар. У него не было ни детей, ни родственников – кому их оставить? – (Я услышала, как Райана кто-то позвал.) – Солнышко, мне пора. Позвоню потом.

Мэри приволокла нашу маленькую стремянку.

– Хочешь устроить Джимми Попа наверху? Давай переставим текилу – сразу место освободится.

В ту самую секунду, когда она передала мне бутылку, опять доставили цветы. Майк уже присылал букет всего два дня назад – с чего это он развилялся хвостом? Имелись причины?

Но это подношение было не столь впечатляющим. Какое там – такую икебану можно купить в бакалейной лавке.

Рассыльный был молод и долговяз, лет двадцати пяти, но его каштановая шевелюра безбожно редела, и жидкие пряди были умышленно зализаны на голую макушку. Очки с тонированными стеклами были слишком велики для его лица. Такие были в моде годах в восьмидесятых. Наверное, с тех пор и сохранились. От устремленного на меня пристального взгляда по телу побежали мурашки.

Хорошо, что нас разделяла добротная стойка.

– Чем могу быть полезна?

Он нервничал, его буквально била дрожь.

– У меня цветы… э-э-э… посылка Тар… – Он чуть смешался, когда посмотрел мне в глаза. – Для вас.

Мэри спустилась со стремянки и не спускала с него глаз. Мы только открылись, и посетителей еще не было.

Я кивнула на букет:

– Спасибо. Оставьте их, пожалуйста, вон там, подальше.

Рассыльный не шелохнулся и лишь продолжал таращиться на меня, как баран на новые ворота.

Мэри настороженно изучала его.

– Из какого вы магазина? Не вижу названия.

Тот сделал шаг назад, готовый смыться; она же шагнула вперед, сунув руку в двухдюймовый зазор между верхушкой нового холодильника и внутренней стороной барной стойки.

– Я… пришел к миз Митчелл… просто хотел вручить ей… цветы.

Краем глаза я следила за Мэри, не решаясь выпустить из поля зрения незнакомца.

Мэри нашла, что искала, и рука потянулась обратно.

Рассыльный был в голубой рубашке на пуговицах, с короткими рукавами и вроде как форменных брюках, но больше в его облике ничто не указывало на род деятельности.

– Это просто цветы, – продолжил он объяснять. – Женщинам нравятся мужчины, которые их дарят. Это обычное дело. Часть процесса ухаживания.

Вопрошающий взгляд Мэри нервировал его. Мне хотелось, чтобы он бросил свои дурацкие цветы и ушел. Он бесил меня.

– Спасибо, очень симпатичные. – Я постаралась улыбнуться в надежде, что этого хватит и он поймет, что я оценила жест. – Но я, к сожалению, не могу их принять. Я помолвлена и не…

– Тарин! – зашипела Мэри.

– Я пробовал другие, – бормотал он себе под нос, на сей раз обращаясь к цветам.

«Что?»

– Я знаю, что вы терпеть не можете маргаритки и гвоздики. Поверьте, я это усвоил. Они всегда оказываются в помойке на углу. Розы вы держите дольше – с неделю, пока не увянут. Я слежу, какие вам не нравятся. Вы сушите их в книгах?

«Сушу?»

Он меня достал. В жизни не видела, чтобы так обращались с розами или какими-то другими цветами.

– Простите?

– Ну те, которые храните? – Он быстро улыбнулся. – Красные? Их была дюжина, но выбросили вы только десять. Я сосчитал. Сначала расстроился, но после сообразил, что эти цветы вам не понравились. Мне же понятно, что вы не можете сохранять все, хоть я и надеялся. В вощеной бумаге они живут дольше. Отныне я буду носить вам только розы.

– Извините, но я не понимаю, о чем…

– Они напоминают мне о ваших губах – мягкие и красные. Красные вы хранили дольше других.

Мэри настойчиво махнула мне и прорычала, вперив взгляд в молодого человека:

– Я разберусь, Тарин.

Парень насупленно уставился на Мэри.

– Смените тон, когда обращаетесь к ней, – укоризненно произнес он.

– Слушайте внимательно, сэр. Не приносите впредь миз Митчелл никаких цветов. Вас больше не пустят в это заведение. Не пытайтесь вступить с ней в контакт. Пожалуйста, заберите ваши цветы и уходите. Немедленно. Если вы откажетесь или попытаетесь вернуться, я вызову полицию. Понятно?

Тот выглядел сраженным; губы двигались, однако без слов, и это всполошило меня еще сильнее. В крови вскипел адреналин. Я принялась обдумывать пути отступления и меры защиты – стационарный телефон находился за спиной, но набирать 911 было бы делом слишком явным. Мобильник лежал в кармане, однако сперва пришлось бы поднять крышку. Сигнализация в верхнем коридоре была слишком далеко. Наша верная бейсбольная бита дремала в углу, но, чтобы добраться до нее, понадобится обойти Мэри и стремянку.

– Видите камеры? – указала Мэри.

«Камеры? Когда же это, черт возьми, мы ими обзавелись? Поговаривали о них, но дальше дело не пошло – слишком дорого. Кому-то хорошенько достанется за то, что не сказал мне о системе наблюдения, теперь установленной в моем пабе».

Мой непрошеный обожатель уставился на них, озадаченный не меньше меня.

Мэри была собранна и вполне уверена в себе.

– Теперь у охранного агентства есть ваша фотография.

Это явно взбесило его. Он не обращал внимания на Мэри и ощерился на меня.

– Я только и хотел, что пригласить вас наконец на свидание, а вы выставляете меня обычным уголовником? Кем вы себя возомнили? Думаете, вы лучше меня? Да у меня, доложу я вам, диплом инженера-химика! Может, следовало это выяснить, а уж потом вызывать копов?

– Сэр, успокойтесь, – принялась увещевать его Мэри, теперь на новый лад, вкрадчивым голосом.

– Нет! Я не успокоюсь! После того как я угробил тьму денег, лишь бы понравиться вам? Все вы, женщины, одинаковы. Обнажаетесь, привлекаете мужчин – а дальше? Они пресмыкаются на коленях, как беспомощные солдаты в пустыне, молящие о глотке воды!

«Солдаты в пустыне? Боже, да он совсем помешался, а теперь еще и рассвирепел!»

Внезапно я рассмотрела, что именно держит в руках Мэри: весьма устрашающего вида пистолет, с которым управлялась запросто.

«Боже милосердный! Камеры? Пистолеты? Во что превращается это место? В игру-стрелялку с вампирами постапокалиптического мира? И Майк, естественно, готов в любую секунду явиться в космическом корабле „Тардис“ Доктора Кто».

– Сэр, в последний раз прошу вас покинуть помещение, или я обращусь за помощью к местным властям, – заявила Мэри непререкаемым тоном.

Этот ненормальный окончательно вышел из себя, взревел, обозвал меня бессердечной сукой и запустил в нас букетом, перепугав меня до смерти.

Все случилось так быстро, что я не успела отреагировать. Цветы ударили меня по руке и отлетели на барную стойку.

Мое сердце забилось в бешеном темпе. Парень абсолютный псих. Завороженная мешаниной из гипсофил и пальмовых лап, я тем не менее заметила, что Мэри приняла стойку стрелка и навела на него свой страшный черный пистолет.

– Стоять! – крикнула она. – Тарин, сейчас же звони девять-один-один!

Выполнять приказ было уже ни к чему: нашему гостю хватило одного взгляда на ствол, чтобы широкими шагами попятиться к двери.

Из кухни, насвистывая, вышел ничего не подозревавший Пит. Он резко затормозил.

– Какого…

Мы отвлеклись на него, и псих воспользовался возможностью удрать.

Пит потрясенно таращился на нас; Мэри опустила оружие.

– Святые угодники! Что это было? – Он метнулся к двери и запер ее.

Мэри поиграла пистолетом и только потом убрала его в черную кобуру. Застегнув ремешок, она втолкнула ее обратно между холодильником и стойкой. Я знала, что Мэри засекла мой взгляд, однако искусно притворялась, будто не видит меня в упор.

Я же с трудом могла вздохнуть.

– Ты прячешь за моей стойкой пушку?

Она рассеянно зыркнула на меня и пожала плечами. Я вскипела: ничего себе пустяки!

– Я ее не светила.

Мне пришлось привалиться к стойке, чтобы не потерять равновесие.

– Чей это пистолет?

Она сохранила стоическое выражение, но дышала после случившегося так же тяжко, как я.