Любовь не по сценарию - Ребер Тина - Страница 116

– Какая машина меня сбила?

– Внедорожник, мэм.

– Я запомнила серебро. Серебристого цвета? – Я прищурилась, вспоминая подробности.

– Так и есть, – кивнул он.

Я вздохнула, радуясь, что с памятью все в порядке.

Фельдшер с помощником вкатили меня через стеклянные двери приемного отделения и сразу провезли в отгороженное занавесками помещение. Врачи и медсестры слетелись как мухи. Меня переложили с носилок на каталку.

В течение следующих пяти часов меня тыкали, щупали, просвечивали и пропускали сквозь МРТ. К левой руке подключили капельницу, палец правой прищемили зажимом от какого-то измерительного прибора. Все аккуратненько расставляли по местам. Исследовали прямую кишку, осмотрели влагалище, истыкали меня иголками и тысячу раз перемерили давление дурацким аппаратом.

В те минуты, когда меня не щупали и не осматривали, я позволяла себе поплакать. Мне было очень одиноко, отчаянно хотелось увидеть Райана и чтобы он меня обнял.

Наконец левую руку уложили в лубок – от кисти до локтя. Доктор выбрал голубой бинт – сказал, под цвет глаз. Наверное, он шутил, чтобы меня успокоить.

Пожилая женщина перевезла меня обратно в приемный покой, в то же помещение с занавесками. Через несколько минут вошли врач с медсестрой. Последняя толкала перед собой большой аппарат.

– Мисс Митчелл, я доктор Уиллстен из гинекологического отделения. Анализ мочи показал положительный тест на беременность. Мы хотим сделать УЗИ.

– Что? – В голове у меня все бешено завертелось, и я недоверчиво покачала головой. – Невозможно. Я не могла забеременеть. Я принимала таблетки, вы ошиблись.

Он улыбнулся, записывая что-то в блокноте.

– Вы же знаете, что эффективность противозачаточных не стопроцентная. Вы что-нибудь еще принимали? Какие-нибудь дополнительные лекарства?

Я вспомнила, как меня тошнило после Дня благодарения, но с тех пор прошла не одна неделя.

– Я болела тяжелым синуситом и бронхитом в декабре. Врач выписывал мне антибиотики.

Доктор Уиллстен оторвался от записи и снова улыбнулся мне:

– Они отменяют действие противозачаточных средств.

Меня на секунду отвлек шум за пределами помещения.

– Она здесь, – произнес женский голос.

Я до шеи натянула одеяло, опасаясь, что набегут репортеры или фотографы, и испытала колоссальное облегчение, когда за занавеску вбежал Райан. Он сразу кинулся ко мне.

– Милая, ты в порядке?

Он поцеловал меня лоб. Губы были разбиты.

– Ох, милая, – тихо воскликнул он и окинул взглядом мое тело, оценивая повреждения.

По моим щекам текли слезы – я только и сумела, что кивнуть головой.

– Я собираюсь ее осмотреть, – вмешался мужчина с табличкой «доктор Карлино» на груди. – Сэр, вы не могли бы подождать снаружи?

– Нет! – горячо вскрикнула я, вцепившись в Райана здоровой рукой. – Он останется. Это мой друг.

Доктор Карлино кивнул:

– Мы просмотрели результаты анализов, и я счастлив заверить вас, что ущерб невелик. Сломана левая лучевая кость над запястьем, но перелом, как видите, уже зафиксирован. Серьезно ушиблены ребра, но переломов, к счастью, нет, хотя ушибы поболят несколько недель. Ссадины скоро затянутся. Мы дадим вам обезболивающие препараты. Лицо и губы отекли от удара, но швы накладывать, к счастью, не придется. У вас немало синяков и то, что мы называем «асфальтовой болезнью», но это со временем пройдет. Мы полагаем, что вы полностью поправитесь. Мой коллега, доктор Уиллстен, – улыбнулся он, – хотел бы оценить риск для плода.

Я посмотрела на Райана – он силился понять сказанное.

Я несколько раз подряд глотнула воздух.

– Райан, они сказали, что я беременна. – Голос у меня срывался – страшно было сообщать ему это известие. – Извини, – прошептала я и поймала его взгляд. – Я думала…

– Беременна? – Он мотнул головой. – Я думал…

– Врач сказал, что антибиотики, которые я принимала не так давно, нейтрализуют противозачаточные. – Из глаз у меня покатились слезы. – Прости, я не знала.

– Я собираюсь сделать УЗИ, – объявил доктор Уиллстен, подкатывая тележку с аппаратом ближе к койке.

Мне прикрыли простыней подрагивавшие от волнения ноги, и врач ввел в меня длинный зонд.

– Ой! – Я скривилась от боли.

– Извините. Я знаю, это неприятно. – Мой вскрик его не остановил.

Врач нажимал кнопки, считывая показания прибора. Он отметил крестиками противоположные полюсы круга. Я неотрывно вглядывалась в монитор, гадая, как можно на нем хоть что-то разобрать.

– Примерно шесть с половиной недель. Хм. – Доктор сверился с карманным календариком. – Рождественский младенец.

Он улыбался нам. Я почувствовала, как Райан стиснул мне руку.

Врач еще пощелкал кнопками, и из динамика аппарата раздался странный звук: частые шипящие удары.

– Что это? – неуверенно спросил Райан.

– Сердцебиение, – объяснил доктор.

Аппарат распечатал картинку, и врач передал ее Райану.

– Это эмбрион.

Райан откинул голову на подушку рядом с моей. На его лице расплывалась счастливая улыбка.

– Наш ребенок? Я буду отцом? Ох, Тар! – Он поцеловал меня в лоб.

А я так боялась его реакции. Представляла, как он в гневе выскакивает из приемного покоя. Теперь тревога сменилась спокойной радостью. Как хорошо он принял эту новость! Наша жизнь взяла новый курс.

Доктор Уиллстен беседовал с другим врачом по ту сторону занавески. Я расслышала несколько слов, в том числе: «продолжайте наблюдение» и «возможна отслойка плаценты». Вернувшись, он обратился ко мне с самым невозмутимым видом:

– Ну, мисс Митчелл, мы отведем вам отдельную палату. Надо будет поднять вас наверх. На УЗИ отмечаются некоторые отклонения. Мы будем наблюдать вас всю ночь – посмотрим, как пойдут дела. Удар пришелся вам в живот, и мы тревожимся за ваше здоровье. Если все будет хорошо, через день-другой отпустим домой.

Меня отвезли в палату с двумя кроватями, но заверили, что при моем положении соседки не будет. Медсестры то и дело задерживались у двери, чтобы поглазеть на Райана.

Райан придвинул стул и взял меня за руки.

– Милая, как это вышло?

Я сглотнула, пытаясь припомнить подробности:

– Я собиралась в аэропорт. Прошла по переулку. Хотела перейти Малберри, и тут увидела Анжелику в машине.

– Что? Она вышла из тюрьмы? – В его голосе зазвучала ярость.

– Да. Сидела в своем «плимуте». Я перепугалась. – Губы у меня дрожали – вот-вот расплачусь. – Она стояла на той стороне Малберри, где мы всегда паркуемся. Когда я вышла из переулка, она отъехала к знаку остановки. Я решила, что она собирается сбить меня. – Я потерла опухшие губы. – Бросилась через улицу. Так глупо… Смотрела на нее и не видела, куда бегу.

Райан нежно поцеловал меня в щеку:

– Я так тебя люблю!

– Должно быть, у меня жуткий вид.

Хоть бы он на минуту перестал меня рассматривать! Попытавшись прикрыть лицо рукой в свежем голубом гипсе, я вскрикнула от боли, пронзившей плечо.

– Ты попала под машину! Я и не думаю, как ты выглядишь, только радуюсь, что жива осталась.

Я вымученно улыбнулась:

– Похожа на тебя после драки со злодеями?

Я поднесла к губам лед.

Райан с улыбкой кивнул:

– Да, немножко. Только грим правдоподобнее. – Он провел пальцем по моей щеке.

Конечно, нас не оставили одних надолго. Явились две молодые сиделки. При виде Райана они разулыбались, как ненормальные.

– Привет, – заявила стройная брюнетка в лиловом хирургическом халате. – Меня зовут Керри, а это Натали. Сегодня вы под нашим присмотром.

Натали тем временем писала их имена на многоразовой настенной табличке.

Пока девушки возились со мной, Райан отошел в угол и достал телефон. Он позвонил родителям, поговорил с отцом. Те собирались прилететь первым подходящим рейсом.

Снаружи отрывисто переговаривались двое мужчин. Затем, постучавшись, без разрешения вошел человек в костюме.

– Мисс Митчелл, я – Уолтер Краузе, администратор. Как вы себя чувствуете?