Грязная игра (ЛП) - Батчер Джим - Страница 45

Последовала пауза.

— Изменилась?

— Ты стал более серьёзным, — сказала она. — Более... напряжённым, я полагаю.

— Да. Теперь я больше знаю о том, что на самом деле происходит. Это никак на меня не повлияло.

— А может, повлияло, но ты просто этого не осознаёшь, — сказала Кэррин. — Я вижу тебя так же, как ты видишь Дрездена.

Баттерс вздохнул.

— Я понимаю, что ты пытаешься сделать.

— Не думаю, что понимаешь, — сказала она. — Это... о выборе, Уолдо. О вере. Перед тобой масса фактов, которые можно подогнать под несколько истин. Ты должен выбрать ту, которой будешь следовать в своих решениях относительно этих фактов.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты можешь пойти на поводу у своего страха, — сказала Кэррин. — Может, ты и прав. Может, Дрездена превращают в монстра без его ведома и воли. Может, однажды он станет чем-то, что убьёт всех нас. Ты не ошибаешься. Это может произойти. Меня это тоже пугает.

— Тогда почему ты со мной споришь?

Кэррин недолго помолчала, прежде чем ответить.

— Потому что... страх — это ужасная, коварная штука, Уолдо. Он портит и искажает всё, к чему прикасается. Если ты позволишь страху вести тебя, рано или поздно он будет править всем. Я решила, что не позволю себе быть кем-то, кто живёт в страхе, что её друзья превращаются в чудовищ.

— Что? Вот так просто?

— Осознание этого заняло у меня очень, очень много времени, — ответила она. — Но, в конце концов, я лучше сохраню веру в людей, которые мне не безразличны, чем позволю моим страхам исказить их в моих собственных глазах, или где-то ещё. Думаю, ты просто не видишь, что сейчас происходит с Гарри.

— Что? — спросил Баттерс.

— Так выглядит тот, кто борется за свою душу, — сказала она. — Ему нужно, чтобы его друзья верили в него. Самый быстрый способ для нас сделать из него чудовище — это начать смотреть на него так, словно он уже им стал.

Баттерс молчал довольно долго.

— Я скажу это лишь раз, Уолдо, — сказала она. — И я хочу, чтобы ты выслушал.

— Хорошо.

— Ты должен выбрать, по какой стороне дороги ты собираешься идти, — мягко сказала она. — Отвернуться от своих страхов или схватить их и убежать вместе с ними. Но тебе надо понять.  Ты пытаешься идти посередине, и это тебя разрывает.

Голос Баттерса сделался горьким:

— Они или мы, выбрать сторону?

— Этот разговор не о сторонах, — сказала Кэррин. — А о познании себя. И об осознании, почему ты делаешь выбор. Как только ты поймёшь это, ты будешь знать, куда идти.

Половые доски заскрипели. Возможно, она подошла к нему ближе. Я вообразил, что она положила руку ему на плечо.

— Ты хороший человек, Уолдо. Ты мне нравишься. Я тебя уважаю. Думаю, ты с этим разберёшься.

Последовала длинная пауза.

— Энди ждет моего возвращения, чтобы поесть, — сказал он. — Я лучше пойду.

— Хорошо, — сказала Кэррин. — Спасибо ещё раз.

— Я... Да, конечно.

Шаги. Входная дверь открылась и закрылась. Зашумел стартер, и автомобиль отъехал от дома.

Я сел на постели и зашарил вокруг, пока не нащупал правой рукой прикроватный светильник Кэррин. Свет больно ударил в глаза. В голове было странное чувство — видимо, результат всех этих свиданий со стенами. И я снова остался без рубашки. Баттерс добавил в мою коллекцию медицинских трофеев ещё несколько повязок и резкий запах антибиотиков. Моя рука снова была перевязана и заключена в алюминиевую шину. Шину поддерживала перекинутая через шею перевязь.

Я встал с постели, пошатался с минуту и заковылял к двери спальни. Кэррин открыла её прямо перед моим носом и застыла, обеспокоенно глядя на меня.

— Боже, ты превращаешься в монстра, — сказала она. — В мумию. По куску за раз.

— Я в порядке, — сказал я. — Почти.

Она поджала губы и покачала головой:

— Как много ты услышал?

— Всё после его обычной присказки: «Я не настоящий врач».

Рот Кэррин дёрнулся.

— Он просто... Он беспокоится, вот и всё.

— Я понял, — сказал я. — Думаю, ты хорошо ему всё объяснила.

Её глаза блеснули в ответ:

— Я знаю.

— Бэтмен? — спросил я.

— Он был... — она сложила руки. — Тобой, я полагаю. Ты ушёл из города, и Молли ушла, на улицах перестало быть спокойно. Головорезы Марконе вступали в бой с фоморами, если те пересекали их территорию. Но их защита стоила денег. Не каждый мог себе её позволить.

Я поморщился и пробормотал:

— Чёрт возьми. Чёртова Мэб. Я мог бы вернуться сюда много месяцев назад.

— Уолдо делает, что может. И у него есть череп, поэтому он может больше, чем многие.

— Боб не годится для использования в полевых условиях, — сказал я. — Он ценный ресурс, пока не привлечёт к себе внимание. Как только он будет обнаружен, на него можно будет найти управу или украсть. И тогда плохие парни станут намного сильнее. Вот почему я старался не выносить его из лаборатории.

— Фоморы начали забирать детей в прошлый Хэллоуин, — просто ответила Кэррин. — Шестилетних. Прямо с улиц.

Я снова поморщился и опустил глаза, не выдержав её пристального взгляда.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала Кэррин. — Ты голоден?

— Просто умираю.

— Пошли.

Я прошёл за ней на кухню. Она вытащила пару ещё теплых пицц «Пиццы Экспресс» из духовки. Не успели тарелки коснуться стола, как я хищно набросился на них. Пицца была моя любимая. Не превосходная, но любимая, потому что это была единственная пицца, которую я мог позволить себе долгое-долгое время, и я привык к такой. Много соуса, мало сыра и от мяса одно название, зато корочка толстая, горячая, хрустящая и полная всяких вкусных вещей, которые вас медленно убивают.

— Для тебя подарок, — сказала Кэррин.

— Ффффто? — спросил я.

Она шлёпнула папку на стол рядом со мной и сказала:

— От Параноика Гэри из Паранета.

Я проглотил полный рот пиццы и подождал, пока ко мне вернётся способность говорить:

— Тот, который заметил лодки в прошлом году? Сумасшедший-но-не-ошибающийся парень?

— Да, от него.

— Хм, — сказал я, жуя. Я открыл папку и стал листать отпечатанные на принтере нечёткие фотографии.

— Они из Ирана, — пояснила Кэррин. — Гэри говорит, что на них действующая атомная электростанция.

На фотографиях определённо было какое-то сооружение, но ничего кроме этого я сказать не мог.

 — Я думал, у них должны быть такие большие старые башни.

— Он говорит, что они врыты в холм позади здания. Посмотри на последние пару фотографий.

На последних страницах папки вид установки изменился. Клубы чёрного жирного дыма выкатывались из нескольких зданий. На другом снимке на земле лежали тела солдат. А на последней фотографии на склоне, покрытом белым дымом или, может быть, паром...

Лицом друг к другу стояли три фигуры. Среди них был крупный мужчина в длинном пальто, в руке — слегка изогнутый меч, старая кавалерийская сабля. В другой руке — что-то вроде обреза. Его кожа была смуглой, и хотя, когда мы виделись в последний раз, его голова не была побрита, это мог быть только один человек.

— Саня, — сказал я.

Единственный в мире рыцарь Креста стоял напротив двух размытых фигур. Обе были сняты в движении, напоминающем атаку. Одна из них размером и формой напоминала гориллу. Вторая — покрыта слоем перьев, что делало в остальном человеческую фигуру странно лохматой.

— Магог и Пернатая Тварь, — пробормотал я. — Адские колокола, от этих монет не так просто избавиться. Когда были сделаны эти снимки?

— Меньше шести часов назад, по словам Параноика Гэри. Динарианцы что-то замышляют.

— Ага, — согласился я. — Дейрдре сказала, что Тесса должна была быть в Иране. Теперь всё обрело смысл.

— Какой смысл?

— Никодимус хочет провернуть тут одно дельце. Он знает, что только один рыцарь Меча ошивается поблизости. И посылает Тессу и её компанию на другой конец света мутить неприятности мирового масштаба. Положим, Гэри прав, и у Ирана есть ядерный реактор. И что-то с ним пойдёт не так. Мгновенно начнётся местный и международный кризис. Конечно же, рыцаря отправляют туда. Туда, откуда он не сможет добраться до Чикаго в приемлемое время.