Речные тайны - Хейл Шеннон - Страница 16

— Что случилось? — спросил капитан.

С юных лет Рейзо уяснил, что ябедничество — лучший способ нарваться на еще худшую взбучку.

— Ничего, — буркнул он. — Просто отошлите меня домой.

— Нет.

До сих пор Рейзо еще ни разу не хотелось ударить Тейлона.

— Зачем я здесь, капитан? Чтобы унижаться на тренировках по фехтованию? Чтобы сходить с ума, считая своего лучшего друга убийцей? Которым она, кстати, не является. Я ошибся. Весь этот город скрестил пальцы, загадав войну, а я тут — как трут для пламени. Зачем нужен я, когда у вас есть Энна, и Финн, и Конрад, и все сливки личных? Я только… — Он осекся и врезал кулаком по стене. — Я не глухой, я слышу, что думают обо мне все вокруг, и они правы: какой из меня байернский личный? Братья вечно твердили, что я медленно соображаю, вместо рук у меня мокрые тряпки, впечатлить я могу разве что кролика, я…

— У кого руки в чернилах? — перебил его Тейлон.

Даже если бы его капитан вдруг сплясал джигу, Рейзо не был бы ошеломлен сильнее, до полного смятения и заикания.

— Я вам говорю, что я жалок, и что сыт по горло этим местом, и… Руки в чернилах? Что вы…

— Не думай, воин, просто отвечай на вопрос. У кого руки в чернилах?

— Э, ну, у Джерика временами правая рука. Но зачем вы…

— У кого платье часто закапано свечным воском?

— Мне не до игр, капитан.

— Свечной воск.

Рейзо поднял руки, сдаваясь. Тейлон был валуном, который не так-то легко спихнуть с дороги.

— У фрейлины Изи, той, что укладывает косы кольцами.

— А кто носит слишком большие сандалии и его пальцы не достают до носков?

— Наверное, тот курносый паж, что приносит вам послания от лорда Белвана.

— Не каждый обладает подобной наблюдательностью и памятью, а ты справляешься с этим, не уделяя внимания ничему, кроме ужина.

Рейзо шмыгнул носом, но неприятный хруст и колючая боль заставили его пожалеть об этом.

— Не думаю, что это такая уж большая редкость. Вы ведь тоже все это заметили.

— Мне пришлось как следует порыться в памяти, чтобы подобрать для тебя хоть какую-нибудь задачку. — Все это время Тейлон чистил ботинки и только теперь поднял голову. — Ты всегда был хорошим разведчиком, Рейзо, и я давно подозревал, что из тебя выйдет отличный шпион.

— Шпион?

— Ты занялся этим делом даже без побуждений с моей стороны. Отвечаю на твой вопрос: ты здесь, Рейзо, чтобы продолжить работу, которую выполнял для меня во время войны. Вместо того чтобы разведывать в тирианских лагерях численность и расположение войск, ты будешь собирать сведения о том, кто пытается разжечь войну заново. Кто сжигает тела.

— Вы с самого начала думали обо мне как о шпионе? Еще в Байерне?

— Я не торопился с твоим назначением, пока в этом не появилась нужда. На фехтовальном состязании я выставил тебя против Тумаса, потому что не хотел, чтобы тирианцы видели в тебе угрозу. Если ты кажешься слабым, то выигрываешь в незаметности.

— Вы унизили меня, я мог лишиться глаза — и все это нарочно?

Тейлон кивнул.

Рейзо раздраженно хмыкнул и попытался подобрать слова:

— Вы… ну, знаете ли… У меня дома за такие подставы вас ткнули бы лицом в козий навоз.

Тейлон улыбнулся. Действительно улыбнулся. И Рейзо улыбнулся ему в ответ. Глуповато, без сомнения. Так же он чувствовал себя, когда приносил матери жирного зайца на рагу и та целовала его в щеку и гладила по голове. Обычно как раз после этого, стоило лишь ей отвернуться, на него набрасывались братья — но тут-то братьев поблизости не наблюдалось.

Тут Рейзо был шпионом.

— Итак, Энна невиновна? Добрые новости, — заключил Тейлон, без дальнейших расспросов соглашаясь с мнением подчиненного. — Подозреваю, ты уже наметил новых подозреваемых.

Рейзо вдруг понял, что так оно и есть.

— Есть тут некто Тумас, тип со свиными отбивными на голове.

— Свиными?.. А, его уши. Да, этот подстрекатель не особенно скрытен. В этом городе не найдется ни единого человека, кто не знал бы, что он ненавидит Байерн.

— Возможность у него была, — добавил Рейзо, пытаясь ради забавы просунуть острие дротика в просвет между плитками пола. — Для первого убийства он мог бы уехать вперед, обогнав тирианский отряд, и оставить труп у реки. Но его капитан, Ледел, помешан на дисциплине. Вряд ли кто-нибудь из его людей хотя бы пальцем шевельнет без его разрешения. Кроме, разве что, Виктара. Он, похоже, ничью власть и в крысиный хвост не ставит. Еще есть «Манифест Тиры», та компания, о которой я вам рассказывал и которая считает, что Тира должна продолжить войну. Лорд Белван выяснил о них хоть что-нибудь?

— Пока нет. Какие-нибудь еще подозрения?

— Ну, хм… возможно… вряд ли, но возможно… Дэша, дочь тирианского посла? — предположил Рейзо и фыркнул, показывая, насколько он сомневается в ее причастности, отчего его нос заныл снова. — Ох. Как-то я застал ее возле комнаты Энны, и она пряталась от кого-то за конюшней за день до того, как нашелся третий труп. Ей пришлось бы сотрудничать с кем-то еще, чтобы оставить у границы первого мертвеца, и ей ни за что не унести эти тела самой.

— Хм, — задумался Тейлон. — Белван упоминал, что она рьяно вызвалась стать нашим посредником и переехать в Тысячелетие. Если это Дэша, они с отцом могли сговориться, чтобы сорвать заключение мира. Возможно, наши король с королевой в опасности. Говоришь, ее интересовала Энна? Если ей известно, что Энна — мастер огня, она может охотиться за ней самой.

У Рейзо скрутило живот от ужаса.

— Изи была права, здесь для Энны слишком опасно. В смысле, я ей друг — и все равно посчитал ее убийцей. Если какой-нибудь тирианец хотя бы заподозрит, что она огненная ведьма, ее схватят и вздернут еще до заката.

— Ты прав, — подтвердил Тейлон. — А значит, Дэша, возможно, не в курсе.

— Отошлите Энну домой.

— Нет. Нам может потребоваться ее помощь. Кроме того, она не уедет.

Не уедет, это верно, проклятье на ее голову. Рейзо хлопнул по бедру сумкой с камнями для пращи и пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы Энна больше никого не сожгла.

— Кто-нибудь еще? — спросил Тейлон.

— В день состязания я подслушал, как капитан Ледел говорил, что ему не терпится увидеть, как байернские воины потерпят поражение без поддержки огня. Но с другой стороны, он приговорил к смерти собственного подчиненного, ударившего меня ножом, так что непохоже, что он затаил на нас злобу. И, ну… принц пока и пальцем не шевельнул, чтобы познакомиться с кем-то из байернцев, а он, должно быть, вправе лично распоряжаться об убийствах. Кроме того, если помните, тот безумец, зарубивший Верана в казарме, кричал «Да здравствует его сиятельство». От девушек из пекарни я слышал, что тирианского принца все зовут его сиятельством.

— Принц…

— Но чем дольше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что мы вовсе ничего не знаем — даже того, действует ли здесь настоящий мастер огня или просто какой-то сумасшедший, сжигающий жертв на костре, чтобы те напоминали дело рук огненной ведьмы. Мне было едва ли не легче, пока я считал, что виновата Энна. Теперь я чувствую себя так, будто увидел, как паук упал мне под одеяло, и теперь не знаю, где он и когда укусит.

— А что бы ты делал с пауком?

— Вылез бы из постели.

Тейлон покачал головой:

— Если мы уедем сейчас из Тиры, будем выглядеть виновными. Нет, слишком многое стоит на кону. Реальная угроза войны важнее, чем смутный страх перед убийством.

— Примерно о том же говорила Мегина, когда не позволила Белвану перевести нас в более надежное место.

— Порой она кажется удивительно мудрой, правда? — заметил Тейлон и отвернулся к окну. — Рейзо, у меня есть некоторые опасения, связанные с этим заданием. Нам обоим известно, что ты не самый… тонкий… человек. Не впутывайся в неприятности, с которыми не сможешь справиться. Просто наблюдай и обязательно приходи ко мне со всем, что сумеешь выяснить. И я хотел бы, чтобы ты работал над этим в одиночку. Чем больше людей знает о твоих занятиях, тем в большей опасности ты окажешься, не говоря уже о том, что убийцей может оказаться кто угодно — даже один из нас.