Виа Долороза - Парфенов Сергей - Страница 68

Кожухов обтер салфеткой рот и руки и, вытягивая затекшие от непривычного сидения ноги, обратился к Чугаю:

– Ну что, Тимур Борисыч? Пойдем?

– Пойдём! – кивнул Чугай.

Они встали и направились к юрте, на которую указывал Абаев. Войдя внутрь, они остановились в приятном удивлении – там все оказалась очень похожим на валютный комиссионный магазин "Березка". Причем с некоторым пляжным уклоном. На длинных хромированных вешалках были развешаны махровые полотенца, пестрые хлопчатобумажные халаты и плавки различных расцветок. Рядом с бельем висели бирки с указанием размеров. Здесь же, на тумбочке стояли резиновые пляжные тапочки. Часть юрты было отгорожено ширмой под примерочную.

Переодевшись и набросив на шею полотенца, Чугай и Кожухов вышли наружу. Из соседней юрты появились одетые в шелковые халаты Бельцин и Абаев. На ногах у обоих были легкие импортные сандалии. Бельцин первый подошел к кромке воды и, сбросил на землю халат и шлепанцы, с хрустом потянулся высоким, сильным телом. Темно-синие плавки, плотно обтягивающие его узкие, крепкие ягодицы, резко выделялись на белой, нетронутой загаром коже. Сделав несколько шагов вперед, он сразу оказался по пояс в воде. Вода обожгла его пронизывающим холодом и заставила тупо заныть суставы.

– Ну как? – поинтересовался стоящий на берегу Абаев.

– Хорошо! – коротко ответил Бельцин и, смело окунувшись, поплыл брассом.

Кожухов, как верный Санчо Панса, отважно полез следом. Абаев снял халат и тоже вошел в воду, – зашел, несколько раз аккуратно купнулся, и так же не торопясь, вылез на берег. Надев халат, он неторопливо подпоясался шелковым пояском и замер, напряженно вглядываясь в степь. Вдалеке двигалась черная точка, за которой поднимался рыжий шлейф пыли. Точка приближалась, становилась все больше и больше и вскоре в ней можно было различить быстро мчащийся к месту пикника легковой автомобиль… Абаев едва заметно улыбнулся.

Тем временем к месту купания потянулись остальные. Кто-то с отчаянным гиканьем нырнул с разбегу в холодную купель, кто-то, наоборот, входил в воду осторожно, ощупывая дно ногами… Последним к берегу подошел мэр Москвы Павел Харитонов. Прежде чем лезть в воду, он боязливо дотронулся до воды пальцами ног, – дотронулся и тут же отдернул их обратно, словно обжегся. Затем стал мелкими шажками двигаться вперед, при этом на лице у него отражались неимоверные страдания. Вдруг ноги его неловко скользнули по камням и, отчаянно взмахнув руками, он с головой ушел под воду. Стремительно вынырнув, чихая и отфыркиваясь, он поплыл суетливыми гребками. Глаза у него были испуганно вытаращены, как у рака, брошенного в кипящий котел. Сделав небольшой круг, он торопливо выскочил на берег, дрожа дебелым телом, схватил оставленное на берегу полотенце и начал лихорадочно растираться.

Через некоторое время в холодной воде остались только Бельцин и Кожухов. Наконец и Кожухов тоже замерз и выбрался на берег. Когда он стал надевать легкий халат сзади кто-то тихо окликнул:

– Александр Васильевич…

Кожухов недоуменно оглянулся. Рядом стоял лишь Абаев, но смотрел не на него, а куда-то в сторону. Кожухов проследил за его взглядом, – Абаев смотрел на Бельцина, который неподвижно лежал на воде. Если бы рядом стоял кто-то ещё Кожухов наверное бы подумал, что ослышался, но Абаев все так же тихо сказал:

– Александр Васильевич, есть неподтвержденная информация, что на Владимира Николаевича готовится покушение…

Он замолчал, потому что Бельцин, почувствовав его взгляд, зашевелился. Дождавшись, когда Бельцин снова прикроет глаза, Кожухов спросил коротко:

– Кто?

– Пока не знаю, – так же тихо ответил Абаев. – Возможно ничего и не подтвердится, сейчас мои службы проверяют… Но, Александр Васильевич, мне нужно время… Поэтому, просьба… Чтобы не происходило, – не мешать мне… А я со своей стороны обещаю держать в курсе… Договорились?

– Хорошо, – ответил одними губами Кожухов.

Абаев подошел поближе к берегу и обратился к распластавшемуся на воде в форме звезды Бельцину:

– Ну, Владимир Николаевич… Могут, могут сибиряки свою марку держать! Сдаюсь!

Бельцин приоткрыл глаза, встал не спеша на ноги и стал выбираться на берег. Оказавшись на берегу, он снисходительно взял из рук Абаева длинное махровое полотенце и начал степенно им вытираться. Абаев, блестя тонкими щелочками глаз, радостно сказал:

– Теперь надо кумыса! После кумыса сразу почувствуешь, как будто заново родился! Эй! – он оглянулся к импровизированному столу. – Кумыса гостю!

Девушка, которая приносила гостям кадушку с кумысом, почтительно поднесла Бельцину уже знакомую пиалу с молочным напитком. Бельцин взял покатую чашу и неторопливо, обстоятельно осушил ее до дна… Дождавшись пока он допьет, Абаев скептически оглядел его поджарую фигуру. Сказал с недоверием в голосе:

– Ну, предположим, свою знаменитую закалку ты показал, Владимир Николаевич… Убедил, убедил, южан… А, вот как у сибиряков на счет силы и ловкости?

Бельцин отдал пустую пиалу молоденькой казашке и высокомерно вскинул бровь.

– Шутишь, Улан Абишевич? – спросил, – уголок его рта презрительно изогнулся. – Вот уж чего у сибиряков проверять не советую… Почитай, издревле на медведя с одной рогатиной ходим…

Но его самоуверенный ответ, похоже, не смутил Абаева.

– От чего ж! Можно и проверить! – отозвался он отважно. – Только уговор: бороться по правилам… Стоя! Есть у казахов такая борьба, – казакша курес называется… Коснешься земли рукой, локтем или коленом, – проиграл… Кстати, весовых категорий в ней нет, так что здесь у нас будет все по честному…

Бельцин смерил оценивающим взглядом невысокую, крепко сбитую фигуру Абаева и, заиграв упругими мышцами, спросил, усмехаясь:

– А приз победителю будет?

– О! Приз будет особый! – загадочно улыбнулся Абаев.

– Ну, смотри, Улан Абишевич… Сам напросился…

Они встали в середину образованного зрителями круга и после короткой команды, схватили друг друга за руки, закружились – каждый выбирал момент для приема. Неожиданно коренастенький Абаев с несвойственной для него ловкостью, поднырнул под Бельцина и цепко схватил его за ноги, попытался опрокинуть соперника навзничь. Не получилось! Бельцин по медвежьи навалился на него сверху, крепко ухватив поперек туловища. Несколько секунд они топтались на месте. Бельцин делал попытки пригнуть противника к земле, завалить на бок, но Абаев, проворно пританцовывая на широко расставленных кривых ногах, упорно не сдавался. Вдруг Абаев вывернулся и попытался сделать подсечку, но не рассчитал и коснулся коленом земли. Противники рухнули почти одновременно, но по правилам победил Бельцин. Первым поднялся с земли Абаев.

– Фу-х! – смущенно сказал он, вытирая липкий пот со лба тыльной стороной руки. – Тяжел ты, Владимир Николаевич!

Бельцин проворно поднялся, небрежным движением отряхнул приставшие к телу сухие былинки и принялся надевать шелковый халат.

– Ну, Улан… Где ж твой приз? – спросил с нарочитой неторопливостью.

Абаев, накинув халат, хлопнул в ладоши. Адъютант Абаева, вышел и поставил на середину круга лакированный ящик, из которого торчали горлышки бутылок, залитые темным сургучом..

– Вот! – кивнул на бутылки Абаев. – Самое дорогое вино в мире! Шато-Икем!

Бельцин скользнул взглядом по узким горлышкам.

– Французское? – спросил с сомнением.

– Французское-то, оно французкое! Да не совсем! – казахский лидер гордо тряхнул головой. – Изготовлено у нас, в Казахстане… Из специальных сортов винограда, выращенного у нас же! Причем весь виноград собирается вручную, только после того, как он покрылся благородной плесенью…. Собирают только женщины, в специальную тару, чтоб ни одна ягодка не была повреждена… У меня тут недавно делегация французских виноделов была – так сказали, что даже у них такое вино не каждый год получается!

Абаев снова хлопнул в ладоши и к ним вышла женщина с большим хрустальным рогом – ритоном. Длинный хрустальный сосуд был до краев наполнен вином. Абаев взял рог и протянул его Бельцину: