Целоваться с дьяволом - Гончарова Ирина - Страница 30

Я, как могла, быстро и коротко все рассказала. Выслушав о моей беде, старшая — ее звали Сильва — туг же вынесла вердикт:

— Дело твое плевое, через два дня отпустят, хотя потерзают, конечно. Но ты упрись и стой на своем — нет у них на тебя ничего, а у тебя — алиби… А ты точно знаешь, что мужик твой от рака умирал? — спросила она.

Я засомневалась:

— Да я уж не знаю, что и думать…

Вскоре они потеряли ко мне всякий интерес. А я сидела и вспоминала глаза Пафнута. Только теперь я поняла, кто мог убить моего отца и Артака…

Григория зарезали как раз в те дни, когда Пафнут был в Москве, и нож армейский лежал рядом. И ранения в пах. Боже мой, неужели это Пафнут — мой тайный благодетель, капитан Немо, черт бы его побрал! Вот ведь что получается — я ему в письме на отца пожаловалась, и он его убил, я рассказала о пьянстве Артака, и вот на следующий день — труп. Пафнут, конечно, больше некому. Но тогда я соучастница, да еще это наследство Артака, будь оно неладно, висит над моей головой как дамоклов меч. Из-за его квартиры и денег меня запросто могут посадить, а выйду — друзья Артака прихлопнут. Куда ни кинь — всюду клин. Что же мне теперь делать?

Тут Сильва тронула меня за плечо:

— Курить хочешь? — она протянула сигарету.

— Не, не курю. А водки нет? — Мне хотелось забыться мертвецким сном — дней на пять, чтобы все стереть из головы — сороковины, Артака, Пафнута. А Роман? Боже мой, я ведь даже не успела его предупредить, что не приду! И слезы все-таки потекли у меня из глаз.

— На! — Сильва протянула мне пластиковую бутылку.

— Это же минералка? — удивилась я, глядя на этикетку.

— Ты на название не смотри, содержимое глотай, — прошептала Сильва.

И я залпом выпила. Пищевод обожгло, Сильва подсунула какую-то горбушку:

— Закуси! Ну как, проняло? — Она улыбнулась. — Значит, жизнь продолжается, не кисни — прорвемся.

И я улыбнулась ей. Надо же, я всю жизнь брезгливо относилась к проституткам, а эта оказалась отзывчивой…

Следователь долго стращал меня законами, но я, наученная Сильвой, упрямо стояла на своем: ничего не знаю, никого не подозреваю, и ему ничего не оставалось, как отпустить меня. Конечно, они понимали, кто такой Артак, кем он был, но даже конфисковать ничего не могли, так как субъект умер, а конфискация производится только по решению суда.

Гиви, подручный Артака, оказался его дальним родственником. Когда я вернулась из СИЗО, квартиру нашла пустой — вся мебель вывезена. Оказывается, Артак завещал ее Гиви. Я же, как последняя идиотка, собрала всех на девятый день. И тут началось: и тому Артак должен, и этому — какой-то вечный должник. Еще выяснилось, что мой муж по-крупному играл в казино…

У Артака были огромные деньги. Он занимался не только продуктовыми ларьками. Под ним и наркота была, и оружие. Я догадывалась, конечно, но в свои дела Артак меня не посвящал, а я и не лезла, хотя находилась в самом центре осиного гнезда. Понимая, что с деньгами лучше расстаться, если хочу выжить, я отдала все. Квартиру тоже пришлось продать, и я вернулась с Витькой к себе, в отцовскую квартиру. Пафнут исчез, как провалился, и я ничего не слышала больше о его судьбе. Но в том, что он обязательно объявится, я уже не сомневалась и страшно боялась этого…

Роман на меня обиделся. Я не успела позвонить ему, а потом так закрутилась с наследством, что вообще обо всем забыла. Ему же предложили выгодный заказ, и он уехал на дачу к какому-то толстосуму — писать его портрет. Вот так судьба снова развела нас, и мы на время потеряли друг друга.

Но расстраиваться мне было некогда. Нужно было снова думать о хлебе насущном. Будучи женой Артака, я занималась сыном, вела хозяйство и не думала о том, что же я буду делать, когда мужа не станет. А вот пришел он, этот день, и выяснилось, что нет у меня в руках ни одной профессии, с помощью которой я могу заработать себе и сыну на жизнь.

Перебрав в уме разные варианты, с ходу отказавшись от торговли, я решила устроиться на какие-нибудь курсы. И однажды в одной из газет наткнулась на объявление: «Русский дом косметики набирает группу желающих пройти курс обучения профессии стилиста. Обучение платное». Денег у меня оставалось не так уж и много. Но я решила рискнуть, вложив их все в образование.

— Да зачем тебе эта профессия, куда ты с ней сунешься? — зудела Виктория, но я уже загорелась и не слушала ее. В тот же день я отправилась по указанному адресу, оплатила учебу, и уже через неделю начались занятия.

Вот это была жизнь! После тех месяцев, которые я просидела с Витькой дома, я снова окунулась в атмосферу творчества и интересных знакомств. На первом же занятии я заметила тихую, приятную девушку — невысокую, со светлыми волосами и обаятельной улыбкой.

— Тебя как зовут? — спросила я.

— Марина, — смущенно улыбнулась она.

— Хочешь, сядем рядом? — предложила я.

— Давай, — обрадовалась она, — вместе веселей!

С того дня мы с Маринкой стали практически неразлучны. Она была стеснительной, поэтому совсем не имела друзей, я же после предательства Лизки стала осторожно относиться к женщинам. Но Марина казалась такой беззащитной, ее хотелось оберегать, и скоро мы подружились по-настоящему. Нам было интересно общаться, учиться и даже просто вместе молчать.

На курсах у нас преподавала мастер своего дела — Жанна Демидова. Ее строгое лицо с красивым рисунком бровей, широко расставленными серыми глазами и чувственными тубами с неброской, но очень дорогой помадой было лицом холодной светской львицы. Но под этой маской оказался добрейший человек и не просто талантливый профессионал, а стилист от Бога, и к тому же тонкий психолог. Ей удавалось создавать на занятиях такую творческую атмосферу, что время пролетало незаметно. К тому же она знала много интересного из жизни столичного бомонда, ибо постоянно вращалась в мире шоу-бизнеса, и мы просто заслушивались ее живописными рассказами…

Три месяца продолжалась эта сказка. На занятия я ходила как на праздник, пока Виктория сидела с сыном. Наша учеба должна была закончиться конкурсом, на котором проверялось наше мастерство. Это был важный экзамен, и мы все очень волновались…

Я договорилась, что моей моделью на конкурсе будет Марина. Она себе в модели взяла маму, Марию Алексеевну. Ее конкурс — на макияж для женщин бальзаковского возраста — был через два дня, так что ей не пришлось разрываться между своей работой и желанием помочь мне.

Экзамен проводился в фойе гостиницы «Орленок», а непосредственная работа с моделями велась в небольшой комнате в той же гостинице. Накануне мы с Маринкой просмотрели бессчетное количество глянцевых журналов и каталогов. Во-первых, надо было «слизать» модные тенденции, а во-вторых, уж очень красивые модели были на картинках. Нам и в голову не приходило, что большинство представленных в журналах девушек вовсе не блещут красотой в жизни, и все это великолепие — результат совместной работы стилиста, фотографа и ретушера. Нам хотелось быть не хуже.

На первом туре нужно было представить натуральный, естественный, так называемый дневной макияж. Мы долго не могли решить, какой образ делать. Я предлагала Снегурочку — учитывая голубые глаза и светлую кожу подруги, ей очень подошли бы холодные, прозрачные тона. А Маринка же хотела «мятное мороженое» — она в те дни увлекалась зелеными тенями. Так и не придя к единому мнению, мы решили, что сориентируемся на месте. Уже с утра у меня начался мандраж, все валилось из рук, и я пару раз накричала на сына. Виктория в свою очередь наорала на меня, и это слегка отрезвило. Короче, когда мы с Маринкой встретились на остановке автобуса, я уж и не знала, стоит ли идти на конкурс.

— Да ладно тебе! — успокоила меня Марина. — Это просто очередной экзамен. Ну провалишь — тоже не смертельно!

Глава 11

Светлана усмехнулась: именно это качество подруги — легкое отношение к жизни — всегда выручало ее в самых патовых ситуациях. Марина справедливо полагала, что непоправима только смерть, а все остальное преходящее. Иметь такого партнера и друга рядом было очень удобно, все сразу в жизни вставало на места. Именно поэтому Светлана пригласила Марину к себе в галерею. И один Бог знает, как бы она обходилась сейчас без нее. А начиналось все тогда, на конкурсе…