Код Атлантиды - Павлоу Стэл - Страница 71

– С-60 в чистом виде тоже имеет красновато-золотистый цвет, – напомнила Сара.

– Но орихалк не камень, а металл.

– В Южной Америке, – задумчиво заговорил Скотт, – как гласит одна легенда, когда четыре главных бога выполнили свою миссию, то, прежде чем уйти, они поместили все свои знания и всю свою силу в некий дар, одновременно почитаемый и внушающий страх. Дар этот существовал в виде камня. Камня Накцит.

– Моисей, отправившись на гору, чтобы получить десять заповедей, увидел там камень, на котором они были начертаны пальцем Бога, – напомнила Новэмбер. – И камень отливал голубым. От камня исходил такой жар, что Моисею обожгло лицо, и потом ему до конца жизни пришлось скрывать шрамы.

– Древние камни… древние металлы… – пробормотал Скотт, снова рассматривая фотографию и потирая ладонью щеку. – Периодичность. Скачкообразная последовательность. Я что-то упускаю. Но что?

Гэнт поднялся со стула. Все это было выше его разумения и, откровенно говоря, изрядно раздражало.

– Спутник сейчас переориентируют, – сказал он. – Специально для вас. Хочу посмотреть, как идет заправка самолетов. И позвоню еще раз китайцам, сообщу, что мы собираемся вылетать.

– Каким китайцам? – спросила Сара.

– Всем, кто слушает. Для начала тем, что на корабле.

– А если никто не ответит?

– Тогда останется только помолиться, чтобы нас не подстрелили. Потому что полетим в любом случае.

Майор уже дошел до двери, когда Хаккетт, выглянув в окно, увидел направляющееся к берегу огромное серое десантное судно-амфибию Военно-морского флота США.

– Это еще что такое? – спросил физик, наблюдая за тем, как подбежавшие к машине морские пехотинцы выгружают что-то напоминающее плоский черный гроб. – Что они делают? – Подхватив ящик, моряки поспешно понесли его к базе.

– А, это… Наша тактическая ядерная боеголовка, – с видом знатока объяснил Гэнт.

Он застегнул парку и вышел, а Хаккетт перешел к Пирсу и Новэмбер.

– Хочется надеяться, что орихалк не окажется ураном, потому что в противном случае мы можем навсегда остаться в Атлантиде.

– И что же вы собираетесь делать? – сердито спросила Новэмбер.

– Складировать бомбу, – холодно ответил Гэнт, пропуская пехотинцев с грузом через переднюю дверь.

– В часовне?

– А у вас есть идея получше? Китайцы никогда не оправдаются перед международным сообществом, если обстреляют мирно молящихся американцев.

Сидевшие на скамье неподалеку от алтаря и рядом со стеклянным пингвином Хаккетт и Скотт повернулись. Повозившись с ящиком, моряки в конце концов довольно бесцеремонно бросили его на пол.

– Где-то я это уже видел, – заметил Хаккетт. – Наверное, в «Планете обезьян».

Сара опустилась на скамью около лингвиста. Скотт задумчиво грыз карандаш и напряженно смотрел на фотографию.

– Сколько осталось?

Скотт взглянул на Хаккетта. Физик посмотрел на часы.

– Три минуты.

Скотт громко выдохнул и шлепнул себя по губам. Потом посмотрел на крест за алтарем.

– Черт возьми, когда знаешь, что грядет, на многое начинаешь смотреть иначе.

Сара взяла его за руку и нежно сжала пальцы.

– Откуда вы, Ричард?

Он вздохнул.

– Из Сиэтла. Знаете, есть такой милый город. В нем все как бы сжато, уплотнено. Никаких пригородов фактически нет, так что ты всегда близок к природе. Можно ходить в походы, кататься на велосипеде, плавать под парусом. Повсюду, куда ни посмотришь, горы и озера. Леса… темно-зеленые, густые леса, очень красиво. – Сара согласно кивнула. – Дугласовы пихты. Широколистные клены. Ликерные рябины. Кизил. Можно выйти из города, погулять, вернуться, выпить кофе в «Старбаксе» и при этом чувствовать себя так, словно вы действительно побывали где-то далеко. У нас в Сиэтле двести пятьдесят восемь мостов, самых разных, какие только можно представить. А все потому, что вокруг озера. Есть даже два понтонных. Одни говорят, что в городе слишком много дыр и брешей, как в топографическом, так и в социальном смысле, но, по-моему, мостов так много оттого, что люди не любят сидеть на одном месте. И их ничто не останавливает. – Он помолчал, подумал. – Мне будет всего этого недоставать, если вдруг…

Рядом с усталым стоном пристроился Мейтсон.

– Я однажды ездил в Сиэтл. Всю неделю лило как из ведра.

– А вы откуда? – спросила Сара.

– Из Сан-Франциско. Вы?

– Стил-Уотер, Висконсин. – Сара взглянула на Хаккетта, казалось, целиком погруженного в свои мысли. – А что вы, Джон?

– Я? – Она кивнула. – Я родился на военной базе в Германии. Провел пару лет на Гавайях, потом в Японии. Мы много переезжали. Последние полгода живу в Нью-Йорке, три месяца в году провожу в институте в Санта-Фе. Путешествия… Я часто путешествую. Мне будет недоставать самолетов.

– Но не пищи, – пошутила Сара.

– Да, не пищи, – легко согласился Хаккетт. – Простая пища это… хм… это нечто иное. Но им надо отдать должное… они стараются… благослови их Бог.

Он снова посмотрел на часы, но ничего не сказал.

Сзади к ним подошли Пирс и Новэмбер.

– Когда мне было четырнадцать лет, я всем рассказывал, что видел, как у нас на заднем дворе приземлился НЛО. Даже в школе этим хвастал. За что и получил. Но дело-то в том, что я говорил правду. Та штука действительно летела и, на мой взгляд, выглядела совершенно неопознанной. Откуда, черт возьми, мне было знать, на что похож метеозонд? В шестнадцать лет я поцеловал королеву школы. И снова получил. За вранье. Но я не лгал.

– К чему это вы? – удивилась Новэмбер. – Вам будет не хватать тех, кто вас поколачивал?

– Нет, – объяснил Боб. – Тех, кто мне не верил.

К ним присоединился Скотт.

– О, насчет неверующих не беспокойтесь, они никуда не денутся. Это же не какая-нибудь речушка в Египте.

Симпатичная ассистентка улыбнулась, заметив, что Скотт и Сара держатся за руки, но комментарии оставила при себе. Внезапно боковая дверь отворилась, и в часовню хлынула толпа ученых и техников, по большей части мужчин, с бледными, утомленными лицами и внушительными бородами. За ними следовал священник. Подойдя к алтарю, он осторожно, как некую почитаемую икону, поставил на него видеотелефон, после чего, заметно нервничая, обратился к собравшимся. Пожалуй, впервые за все время гости почувствовали себя приезжими в каком-то далеком пограничном городке.

– Известия поступают со всего света, – заговорил священник. – Предупреждение уже дано. Власти начали эвакуацию крупных городов. – Его голос дрогнул. – Но безопасных мест больше нет, и идти некуда.

Мейтсон наклонился к Скотту, сидевшему по другую сторону от Хаккетта.

– Кстати, – прошептал он, – мне показалось, что вы не веруете в Иисуса?

Лингвист заерзал.

– В данный момент я готов к любой дискуссии.

Священник наклонился к видеотелефону и нажал кнопку.

– Мы присоединимся сегодня к службе, которую проводит сейчас в Ватикане отец Макрэк.

Скотт резко вскинул голову.

– Фергюс?

Он был далеко от экрана, и его не услышали.

Фергюс – на экране были видны его хорошо освещенные плечи и голова – пристально вгляделся в собрание.

– Леди и джентльмены. Позвольте мне пригласить вас всех в часовню Мак-Мердо. Я благодарю власти, позволившие католической церкви принять участие в сегодняшней службе. Через минуту мы склоним головы в молитве и попросим Господа…

Сара наклонилась к Скотту и прошептала:

– Я только что подумала… Какой сегодня день?

– Пятница, – ответил после недолгой паузы лингвист.

– Страстная пятница, – добавила, тоже шепотом, Новэмбер. – День смерти Иисуса. А в воскресенье мы все воскреснем.

Скотт не смог скрыть удивления. Неделя выдалась такая суматошная, что он совсем забыл о Пасхе. Все вдруг поднялись и, следуя указаниям Фергюса, открыли сборники церковных гимнов. Помещение наполнили звуки органной музыки, и в этот самый момент будильник в часах Хаккетта тревожно пискнул.

– Время, – сказал он и присоединился к поющим.