Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 75

— Но ведь есть непосредственный командир этого часового, дивизионный особист, окруженцы, радистка, наконец!

— Непосредственный командир кого? Узбека этого? Так нет никакого командира. Пока ты тут ко мне ехал, я сводку прочитал. Как раз с того участка фронта и оказалась. Убили лейтенанта Нигматуллина. Снайпер застрелил. Видать, немцы озлились после гибели разведчиков. Вот и решили отомстить.

— А как же тогда Манзырев там оказался в момент прохода этой разведгруппы?

— Совпадение. На фронте еще и не такое бывает.

— А с остальными что делать?

— Окруженцев — в маршевый полк. Пускай на фронте трудятся. Им там работы хватит. Кого они видели? «Дядю Сашу»? Так мало ли таких «дядей» ходит? Барсову видели? И что из того? Никому они вреда принести не могут, так что пусть воюют. Особиста этого к себе забери. Он там у себя в дивизии явно не своим делом занимается.

— А если и он вдруг вспомнит чего или сопоставит? Парень–то он не глупый, мне сразу глянулся.

— Тогда и на него свой снайпер найдется.

— А Барсову? С ней что делать?

— А ей, если не возражаешь, я сам займусь. Есть у меня соображения некоторые на этот счет.

— А дневник этот? Склад взорванный, станцию? С этим что делать будем?

— Ничего делать не будем. В сводках же ясно указано, кто все это сотворил. Вот пусть и получат люди по заслугам. Кому и что полагается. Документы Крайцхагеля добыла твоя группа. Ты ж ведь именно так написал в рапорте?

— Не писал я его еще.

— Ну, так напишешь.

— А как же они к Барсовой попали? И в тайник этот?

— А так и попали, что шел твой связной на встречу с разведгруппой этой самой радистки. Дошел, но не уцелел. Однако, документы передал и место тайника сообщил. Группа при выходе к своим практически полностью была уничтожена. Уцелела только радистка. За что всех членов группы и наградят. Посмертно. А дневника никакого не было. Понял?

— А если Манзырев действительно был чьим–то агентом?

— И чьим же? Ты хоть можешь себе представить, на КАКОМ уровне должен находиться его руководитель? Манзырева я лично отбирал из десятков таких же зеков. И какова вероятность того, что я выбрал бы именно его, а кого–либо другого? А уж подменить его после этого — это вообще из разряда мистики. Сказки Али–бабы какие–то. Во всяком случае, если этот неведомый руководитель себя до сих пор никак не проявил, то навряд ли он и дальше появится. Объективно говоря, Манзырев работал на нас. И делали мы все одно дело. Дело это сделано. А уж чьими руками — не суть важно. Действовали мы все в рамках имеющихся полномочий, на основе доступной нам информации. Читать чужие мысли ни я, ни ты, ни твои сотрудники, к сожалению, не обучены. Так что и претензий к нам предъявить нельзя.

Выдержка из приказа

За мужество и героизм, проявленные при выполнении задания командования, наградить младшего лейтенанта Барсову Марину Викторовну орденом Боевого Красного Знамени.

Выдержка из приказа

За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко–фашистскими захватчиками, наградить ефрейтора Турсунбаева Алимджона медалью «За боевые заслуги».

Глава 35

Скрипнув тормозами, «эмка» остановилась около небольшого двухэтажного здания.

— Приехали, товарищ майор.

Пассажир машины приоткрыл глаза и потянулся.

— Черт. Я тут задремал малость.

Приоткрыв дверь, он вышел из машины и направился к входу в здание. Войдя в холл, он огляделся и поймал пробегающую мимо медсестру.

— Сестричка, мне бы главврача отыскать.

— Пойдемте, я вас провожу.

Пройдя по коридору, они поднялись на второй этаж, и медсестра указала на дверь.

— Вам сюда. Николай Иванович должен быть на месте.

— Спасибо, милочка.

Майор поправил фуражку и постучал в дверь.

— Да, входите.

Хозяин кабинета сидел за столом и что–то писал.

— Присаживайтесь, — не поднимая головы, буркнул он. — Что у вас?

— Вам должны были звонить по моему поводу. Моя фамилия Гальченко.

Хозяин кабинета прекратил свое занятие и поднял голову. Осмотрел майора внимательным взглядом.

— Да, конечно, помню. Это касается Барсовой?

— Совершенно верно. Вот предписание. Подготовьте, пожалуйста, документы на выписку.

— Да. Все будет готово через полчаса.

— Где я могу ее найти?

— Я распоряжусь. Вас проводят. У нее отдельная палата, как и было указано ранее.

— Спасибо.

Невысокая девушка в больничном халате стояла у окна и рассматривала заснеженный лес. Услышав шаги, она обернулась.

— Здравствуйте, Марина. Я майор Гальченко. Теперь вы будете работать со мной.

— Как с вами? Я вас не знаю. Мне сказали уже к выписке готовиться, в часть возвращаться.

— Все так, Марина. Только часть у вас теперь другая будет. И работа немножко другая.

— Мне на фронт надо. Там моя работа и там мое место.

— Все так, только фронт — он разный бывает, и не всегда на передовой. И не всегда во вражеском тылу. И в нашем тоже дел хватает.

— Это как так в тылу? Я же радист, и мое место в разведке.

— Нет, вы уже не радист. Это в прошлом. У вас теперь и другие навыки имеются. Грех было бы их в землю закапывать. А радистов мы и других найдем. Тем более что группа ваша в полном составе погибла. Пока еще новую сформируют, пока сработаетесь с ними. Есть, конечно, и другой вариант. Узел связи у вас ведь специалистами недоукомплектован, насколько я знаю? Вот начальником смены радистов и пойдете. Устраивает это вас?

— Как начальником смены? Я же младший сержант, а тут офицер полагается.

— Нет, Марина. Уже две недели, как младший лейтенант. Вот документы, посмотри.

Майор передал ей пакет. Марина открыла пакет и внимательно просмотрела содержимое.

— Это почему так? Я же не сделала ничего особенного.

— Там все сказано: за выполнение задания командования.

— Да ведь оно совсем другим было.

— А откуда это известно? Ты как радист всех тонкостей знать не могла. Все подробности мог знать только командир.

— Но, товарищ майор, это же все не так! Это за документы так? И орден за это? Так это вообще не наша заслуга. Это дядя Саша все принес. Почему вы про него ничего не говорите? Где он сейчас? Что с ним? Я понимаю все то, что он говорит, на первый взгляд, невероятным кажется, но это же все правда.

— Читал я то, что ты про него говорила и то, как он тебя учил и что рассказывал при этом. Действительно звучит все странно, для нашего уха непривычно. Но я, девочка, на своем веку еще и не такое слышал и видел. И смутить меня чем–то очень трудно.

Майор прошелся взад–вперед по коридору и, внезапно обернувшись, бросил Марине коробок спичек.

— Хоп!

Плавно повернувшись на месте, она скользнула вбок и вытянутой рукой подхватила брошенный коробок.

— …?

— Хм, — хмыкнул майор. — А почему вбок ушла?

— Само собой как–то вышло.

— Правильно вышло. Читал я твои объяснения. Мне самому проверить надо было. Это, девочка, называется подсознательная реакция на резкое изменение обстановки. Уход с линии возможного огня. Таким премудростям у нас не менее полугода учиться надо. И то не каждый схватывает. А у тебя за неполные две недели все закрепилось. Талант был твой дядя Саша. Ничего сказать не могу — мастер. Хотелось бы мне с ним за кружкой чая кое о чем бы поговорить.

— Вы говорите — был?

— Был. Погиб он при переходе линии фронта. Шальная пуля и все. Случайность. И не с такими людьми бывает.

— Как погиб? Он же говорил: «Убить меня трудно».

— А так. Это если видишь врага, всегда уйти можно или самому выстрелить первым. А от случайной пули никто не застрахован. Ему теперь все равно уже. Ордена ему не нужны и звания ни к чему. А ты живая. Последняя из всех, кто к этому делу причастен был. Пусть не впрямую, а косвенно. Но и твоя заслуга в этих документах тоже есть. И она не маленькая. Не одну тысячу жизней эти бумажки уже спасли и еще спасут. Потому и орден твой заслуженный и звание внеочередное. Ты думаешь, если бы он жив был, чего другого бы захотел?