Смертник в серой шинели. Трилогия - Конторович Александр Сергеевич - Страница 79

Лэн бросает несколько слов знаменосцу, и вскоре к нам подбегают двое крепких парней. Один из них — прямо-таки вылитый прапорщик Сойкин, и я совершенно не удивляюсь, узнав, что именно он и заведует всей хозяйственной частью отряда.

Оборачиваюсь назад и машу рукой управляющему. Он скромно маячит на заднем плане, не встревая в наш разговор.

— Логен! Займитесь-ка вместе с людьми барона обустройством солдат. Твоих подчиненных сейчас сменят с постов. Половину отправляй спать, небось еле на ногах стоят, а с прочими займитесь размещением людей. Казармы у нас тут есть?

— Есть, милорд. Можем свободно разместить еще столько же и даже больше.

— Вот и размести. Организуй готовку пищи, места для сна приготовить. Сменившимся вина, но — в меру! Лошадей в конюшню, накормить и расседлать. Два десятка держать под седлом — мало ли что. Тебе для этого нужно что-нибудь?

— Разве что хлеба испечь… на столько людей я не рассчитывал. Да зелени из деревни привезти.

— Возьмешь сколько надо помощников, деньги у тебя есть — не скупись! Сопровождение им обеспечите? — оборачиваюсь я ко второму из баронских заместителей.

— Сделаем, милорд, — басит он. — Не сомневайтесь, люди у нас опытные.

— Ну и славно! Снаряжение, вооружение — что-нибудь вам нужно еще?

В глазах баронского «прапорщика» загорается огонек интереса.

— Ну… есть немного, милорд…

— Логен! Обеспечь! Выдай со складов все, что потребно.

Спихнув со своих плеч все заботы об организации службы и обеспечении гарнизона всем необходимым, мы с бароном поднимаемся на стену. Облокачиваюсь на парапет и подставляю свое лицо прохладному ветерку.

— Устраивайтесь, барон. Не могу вам сейчас сказать, сколько времени вашим солдатам придется здесь провести. Откровенно говоря — и сам пока не знаю. У вас-то в поместье остался хоть кто-нибудь для охраны?

— Еще пятьдесят человек, милорд. Так что — порядок будет.

Двести пятьдесят стражников? Чем этот барон тут занимается?

— Если не секрет, Лэн, зачем вам столько солдат?

— Мои владения граничат с горами. А тамошние жители не всегда отличаются сильным законопослушанием. Да и дорогу нужно охранять… по той же причине.

Ну, все как у нас. Такие же безбашенные горцы. И те же проблемы во взаимоотношениях с ними.

— Обещаю не задерживать вас и ваших людей сверх необходимого. Кстати! — спохватываюсь я. — Вы сами-то хоть перекусить успели? А то о солдатах я подумал, а про вас-то и забыл! Есть хотите?

Барон не ломается, и вскоре мы с ним и уже возвратившимся Лексли сидим на верхушке башни, куда из кухни уже приволокли всяческой еды. Ну а чего выпить, у нас и так было. Проведя «рунный тест» над всем принесенным, киваю на стол — можно приступать!

Попробовав кваса, барон одобрительно крякает. Обернувшись к стоящему позади нас слуге, приказываю ему обеспечить баронских солдат аналогичным питьем.

— Право слово, милорд, — смущается барон, — вы ставите меня в неловкое положение…

— Это каким же образом, барон?

— Заботиться о своих солдатах надлежит мне… это же мои люди. Мне просто неудобно отвлекать ваше внимание еще и на это.

— Сейчас ваши солдаты охраняют мой замок, Лэн! Долг хозяина — проявить заботу о госте, не так ли? Кстати говоря, вы ведь не все наши напитки попробовали… Лексли, плесни барону… ну, сам знаешь чего…

Продукция Мирны оказывает свое обычное воздействие — барон пару минут хватает ртом воздух.

— А вот этой настойкой солдат мы поить уже не будем! Во всяком случае — не всех!

— Да уж… — соглашается барон. — У меня так и сон весь куда-то пропал… Мощное зелье!

— Иногда — так и слишком мощное, — ворчит Кот.

— Не буду спорить, — соглашается барон. — И все же, милорд, мне как-то непривычно видеть лорда, который настолько погружен в решение, в общем-то, совершенно рядовых вопросов.

— Как сказать, барон… — качаю головой. — Мне вот приходилось быть солдатом. Причем самым обыкновенным. И я помню, как много значит для него сытная и своевременная еда и теплая постель.

— Вы были солдатом? — удивляется он. — Где же?

— Далеко отсюда… даже слишком далеко. И война у нас была жестокая и безжалостная. Не дай бог вам, Лэн, хоть когда-нибудь увидеть что-то подобное. Пусть даже и во сне.

Собеседник мой переваривает сказанное.

— Но… ведь война вообще жестокое дело, милорд. Как же иначе? Да и куда же еще быть более жестоким?

— Увы, барон, есть куда. Мне приходилось видеть, как командиры отрядов жили в тепле и удобстве, в то время как их солдаты страдали даже от нехватки воды, не говоря уж обо всем прочем. Говоря о командирах, я не имею в виду сотников и десятников — те были вместе со своими солдатами. А вот генералы — те жили очень хорошо. А что касается меня… так я и лордом-то стал совершенно случайно — убил в поединке прежнего графа. Кто же знал, что мне придется занять его место?

— Я что-то об этом слышал, — после некоторого раздумья говорит барон. — Но всех подробностей просто не знаю.

— А оно вам надо? Хотя, если так хотите… — кратко пересказываю барону ту версию событий, которую мы вместе со Стариком и епископом придумали для всеобщего распространения.

Он молча вертит в руках пустой кубок.

— Вы, милорд, перешли дорогу кому-то очень сильному, — наконец разлепляет он губы. — Боюсь даже предположить, кто это такой может быть.

Уж не жалеет ли он о своей торопливости? Накликал таким макаром на себя чью-то немилость. А что? Всякое может быть. Своя-то рубаха к телу ближе.

— Нехорошо говорить о мертвых плохое… но лгать — еще хуже, — Лэн ставит кубок на стол. — Покойный граф был… весьма своеобразным человеком. И в кругу его общения порою попадались очень странные и неприятные люди. Я говорил вам, что у меня частенько возникают стычки с горцами?

— Да, я помню.

— Еще мои предки построили в ущельях сторожевые башни. И этим очень сильно затруднили выход горцев на равнину. А уж вернуться назад с награбленным добром — стало и вовсе немыслимо. В то время в моем баронстве была всего лишь сотня стражников — и этого хватало.

— А отчего же сейчас их стало больше?

— Три года назад граф договорился с горцами и повелел мне снять посты из башен.

— Почему?

— Он не объяснил. Просто приказал — и все. Правда, не помешал набрать еще солдат.

— И что же? Горцы выполнили свою часть договора?

— Возможно, что договор с графом они выполнили. Хотя я, естественно, не знаю, о чем горцы с ним договорились. Но вот нам жить стало хуже — и здорово! Маленькие кучки разбойников постоянно проникают в наши поселения. Воруют скот, нападают на людей. Мы их по мере сил ловим. Но… — Лэн развел руками.

— Интересно! Я про это ничего не знал!

— Вам же должен был об этом доложить управляющий графа! — изумляется барон. — Он-то ведь был полностью в курсе дела — сам же эти переговоры и вел!

— Он был убит вместе с графом.

— Тогда… архивариус — вот! Этот тоже должен был знать!

— Увы, барон, я его вообще не видел. Во всяком случае, он тоже ничего для этого не сделал.

Мой собеседник пожимает плечами.

— Не знаю, милорд, отчего так произошло.

— Скажи-ка мне, Лэн, а те башни… они целы до сих пор?

— Целы. Горцам они не нужны — к ним и так никто не ходит, даже купцы. Там нечем торговать, и им нечем платить за товары. Так что и защищать проходы никому не интересно. Зачем, когда можно вместо этого угнать стадо или ограбить деревню?

— А разрушить башни они могли?

— Для этого надо всем собраться, несколько дней тяжелого труда… зачем? Кто будет за это платить?

— Ну… есть же общие для всех интересы?

— Это у горцев-то? Да там каждое поселение имеет своего вождя и не признает никаких авторитетов! Какое бы предложение ни выдвинул один из таких вождей, другой обязательно выступит против. Чтобы не показаться зависимым от соседа.

— Хм… Вот что, барон, я про этот договор ничего не знаю, его не подписывал и никому ничем не обязан. Короче — занимайте башни! И никого оттуда на равнину не пускать! Вообще!