Сталинградская Богородица - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 102

В Болгарии было уже много партизанских отрядов. Через местных коммунистов велись переговоры с военными, с политическими партиями. Многие из них тоже признавали, что союз с Гитлером – грубая ошибка и преступление. 8 сентября советские части двинулись через границу. Двинулись без выстрелов. Но и болгарские войска не стреляли. Отходили или вступали в переговоры. А 9 сентября в Софии забурлили антифашистские манифестации, их поддержало большинство населения. Правительство было свергнуто. К власти пришло правительство Отечественного фронта. Оно сразу же предложило Советскому Союзу заключить мир и объявило войну Германии.

Но в это же время на другой границе, румыно-венгерской, бои загремели даже раньше, чем туда успели советские авангарды. Тут уж сказалась жадность румын. Конечно, они отдавали себе отчет, что с Молдавией и «Транснистрией» им придется распрощаться. Зато на западе лежала спорная Трансильвания, которую Гитлер отдал Венгрии! Под Кишиневом окруженные румынские части еще погибали и сдавались вместе с немцами, однако новое правительство даже не стало ждать окончания этих боев. Подняло 4-ю армию генерала Аврамеску из 10 дивизий и кинуло наступать на запад, захватить побольше соседних земель. Надо сказать, что румынские солдаты и офицеры восприняли столь резкие кульбиты с редким спокойствием. Приказали дружить с немцами – очень хорошо, приказали драться с ними – начальству виднее.

Однако и венгры уступать Трансильванию не собирались. У них там стояла 2-я армия генерала Вереша из 6 дивизий. К ней присоединили 30 батальонов пограничников, а немцы добавили Вересу 6 своих растрепанных дивизий. Румын вместо успехов и триумфов опрокинули, погнали прочь. Малиновский узнал, что новых союзников лупят, приказал 6-й танковой армии выручать их. Она промчалась форсированным маршем 250 км, неожиданно вынырнула перед венграми и немцами, отшвырнула их обратно. Вслед за танковой подтягивались две общевойсковых армии, присоединились и румыны. Но в Карпатах неприятели перекрыли перевалы.

Горючее, продовольствие, боеприпасы приходилось теперь подвозить далеко, через всю Румынию, а осенние дожди развезли дороги грязью. Наступление застопорилось и в конце сентября было приостановлено.

Еще одна союзницу, Финляндию, немцы всячески обхаживали, чтобы не изменила. В Хельсинки гостил Риббентроп, сулил любую поддержку авиацией, войсками, противотанковыми средствами. А за это предлагал подписать договор не заключать сепаратный мир. Финны согласились, хотя щелочку себе оставили. Вместо договора президент Рюти подписал единоличное письмо, что он сам и его правительство не будут искать мира без Германии. Но и Советский Союз добавил весомые аргументы. С восточной стороны, в Карелии, укреплений на границе больше не осталось, все были прорваны. Сталин приказал подтолкнуть соседей, и в августе 1944 г. войска Карельского фронта совершили еще один бросок, вступили на территорию самой Финляндии.

В Хельсинки намек поняли. Президент Рюти со всеми своими обещаниями ушел в отставку. Парламент, нарушив все процессуальные нормы, быстренько привел к президентской присяге Маннергейма. В Москве это оценили. Через Стокгольм забросили предложение, что переговоры о мире можно бы возобновить. Но… наложились очередные перемены на фронте. Русское наступление в Польше удалось остановить, и кулак из пяти танковых дивизий, собранный под Варшавой, Гитлер и Гудериан решили использовать в другом месте. Сотни боевых машин в глубочайшем секрете перевезли в Восточную Пруссию. Они внезапно обрушились на «перемычку» советских войск, отрезавшую Прибалтику от Германии. Проломили ее и открыли дороги к группе армий «Север».

Финны сразу встряхнулись. Вдруг удача снова склоняется на сторону немцев? На секретные переговоры с русскими финская делегация опоздала на целую неделю, принялась спорить и торговаться. Но именно здесь, в Прибалтике, Ленинградский и три Прибалтийских фронта готовили «восьмой сталинский удар». Самые мощные укрепления гитлеровцы понастроили на рижском направлении и под Нарвой.

Что ж, командующий Ленинградским фронтом Говоров собрал под Нарвой свои главные силы, 8-ю и 2-ю ударную армии, массу артиллерии. Но… он очередной раз мастерски перехитрил врага.

Еще зимой, в прошлом наступлении, наши войска перескочили по льду Чудское озеро и заняли плацдарм на западном берегу. Сейчас на него не обращали внимания – неужели опасен пятачок земли за широким водным пространством? Между тем 2-я ударная армия скрытно уходила с позиций под Нарвой, и 25-я отдельная бригада речных кораблей по ночам перевозила ее через Чудское озеро. 100 тыс. человек, тысячу орудий и множество автомашин удалось перебросить на плацдарм быстро, а главное – тайно. Враг ничего не заподозрил!

14 сентября все четыре советских фронта перешли в наступление. Как и предполагалось, немцы отчаянно отбивались. Под Нарву они стянули резервы, не позволял продвинуться ни на шаг. Но через трое суток, 17 сентября, неожиданно загрохотали батареи за Чудским озером и ринулась на штурм 2-я ударная. Она прорвала неприятельские позиции в первый же день. Начала продвигаться прямо в тылы группировки, собранной под Нарвой. Назревало окружение. Командование группы армий «Север» принялось срочно отводить войска из-под Нарвы. Но этого выжидала 8-я советская армия. Как только немцы бросили свои траншеи и доты, она бросилась в преследование.

Теперь в неприятельские тылы углублялись уже две армии, грозили отрезать всю Эстонию. Германское командование засуетилось. Пока не перекрыли дороги, приказало своим соединениям выбираться из Эстонии, отходить на юг, в Латвию. В Таллине эвакуация грянула как гром среди ясного неба, начался общий хаос. В общей неразберихе вдруг всплыл Национальный комитет Эстонии. Он провозгласил республику независимой, утвердил «правительство» Тийфа. Хотя большинство населения даже не узнало о его существовании. «Правительство» существовало два дня и совершило два дела. Накропало декларацию о «нейтралитете в войне» и повесило на башне «Длинный Герман» эстонский сине-черно-белый флаг. Хотя повесили его рядом с нацистским, со свастикой. По размерам он был меньше нацистского и висел ниже – отличная иллюстрация «независимости».

После этого «правительство» благоразумно разбежалось. Приближались советские войска. Наше командование дипломатично пропустило вперед 8-й Эстонский стрелковый корпус. Серьезного сопротивления больше не было, подвижные авангарды корпуса за сутки промчались 100 км и застали Таллин врасплох. В порту захватили «тепленькими» 15 пароходов, не успевших отчалить. В трюмах были советские пленные, а палубы и пассажирские каюты забили немцы и их эстонские приспешники с чемоданами, семьями. Сине-черно-белый флаг с «Длинного Германа» слетел вместе со свастикой – был поднят советский.

Прорыв в Эстонии оказался последним толчком и для Финляндии. Ведь из эстонских портов русские могли высадить десанты в любой точке побережья! 19 сентября было подписано перемирие. Сталин согласился вдвое снизить репарации, до 300 млн долларов. Разрешил финнам выплачивать их не сразу и не валютой, а в течение шести лет погашать поставками различных товаров. Но и о замирении на старых границах речь больше не шла. Если финны упустили такое предложение – сами виноваты. К Советскому Союзу отходила область Печенги (Петсамо) с никелевыми месторождениями. Кроме того, он получал в аренду на 50 лет полуостров Порккала рядом с Хельсинки – великолепное место для морской базы, контролирующей вход в Финский залив (Хрущев в 1956 г. вернет столь завидный приз Финляндии, просто так, ни за что).

Что же касается немцев, то правительство Маннергейма обязалось изгнать их со своей территории или интернировать. В общем-то, финны больше не хорохорились. До них все же дошло, что СССР имел полную возможность захватить их страну, но пощадил ее. К такому выводу пришли и аналитики Конгресса США: «Будь СССР жизненно заинтересован в этом, нет сомнения, что финская независимость была бы уничтожена. Финляндия вышла из войны с пониманием этого факта и намерением создавать новые конструктивные отношения с СССР».