Сталинградская Богородица - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 70

На южном фасе, на участке Воронежского фронта, для контрударов были выделены 5-й гвардейский Сталинградский танковый корпус генерала Кравченко и 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус Бурдейного. 5-й Сталинградский сперва действовал грамотно, выбрал укрытые позиции, намереваясь расстреливать неприятельские танки из засад. Но Ватутин передал корпус в подчинение 6-й гвардейской армии, которую в это время давили немцы. В штабе армии паниковали, послали своих офицеров в корпус Кравченко. Те привезли приказ немедленно атаковать. Понукали, угрожая арестами и расстрелами, погнали в бой без артиллерийской и авиационной поддержки, а вдобавок сообщили неверные сведения о противнике.

По этим данным предполагалось, будто корпус нацеливается во фланг танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». На самом же деле он вылетел в лоб на дивизию СС «Дас Райх». Немцы обнаружили его первыми и сделали то же самое, что намеревался предпринять сам Кравченко. Замаскировали свои танки и артиллерию и принялись лупить русских из засад. Из 213 наших танков погибли 128. Другому корпусу, 2-му Тацинскому, никто не мешал, и он действовал куда более успешно. На день задержал танковую дивизию СС «Мертвая голова» и отошел в полном порядке. Его потери составили 17 танков из 166.

И все-таки, невзирая на отдельные неудачи, советский план исполнялся. На северном фасе армия Моделя вместе с приданными ей бронированными кулаками за неделю сумела продвинуться всего на 12 км и при этом была измочалена. Командующий группой армий «Центр» фон Клюге тужился продавить оборону во что бы то ни стало. Начал перекидывать к Моделю дивизии от соседей, от стоявшей севернее 2-й танковой армии. Но советское командование выжидало именно этого, чтобы немцы растрепали резервы. Пока Центральный фронт удерживал бурю ударов, к северу от него изготовились Брянский и Западный фронты. Ослабление противостоящих войск врага стало для них лучшим подарком. 12 июля эти два фронта перешли в наступление и опрокинули немцев! Выходили прямо в тылы ударной группировке Моделя.

Но на южном фасе Курской дуги неприятели еще атаковали. В советскую оборону вгрызлись 48-й танковый корпус (674 танка и САУ) и 2-й танковый корпус СС (334 танка). Один из этих кулаков, 48-й корпус, перехватила под Обоянью 1-я танковая армия Катукова. Применила уже испытанную тактику танковых засад, закружила и связала в бронебойных дуэлях. Но 2-й танковый корпус СС сумел преодолеть все три полосы советских позиций, выходил на оперативный простор. Наше командование решило задействовать стратегические резервы из состава Степного фронта, двинуло на угрожаемый участок 5-ю общевойсковую армию Жадова и 5-ю танковую армию Ротмистрова.

В этот же самый день, когда на северном фасе Курской дуги русские войска переходили в наступление, армия Ротмистрова приближалась к селу Прохоровка. Но вражеская авиация засекла советские танки, предупредила наземные части. А местность здесь оказалась очень удобной для обороны. Излучина реки Псел и глубокие овраги оставляли для прохода лишь узкую полосу. Немцы успели выдвинуть сюда артиллерию, и наши колонны попали под убийственный огонь. Под Прохоровкой находились два корпуса армии Ротмистрова – третий двигался другой дорогой. Развернуться было негде. Силясь прорваться через дефиле между речкой и оврагами, Ротмистров по очереди посылал в атаки свои танковые бригады, подкреплял их пехотой.

Эсэсовцы отражали их жестоким огнем. Лишь через пять часов, подбив часть вражеских орудий, наши танки ворвались в неприятельское расположение. Но тогда и немцы пустили в контратаку свои танковые части. На открытом поле «тридцатьчетверки» схлестнулись с «тиграми» и T-IV, били в упор из пушек, с грохотом сшибались на таран. Экипажи, покинув разбитые машины, в тучах дыма и пыли сталкивались с такими же спасшимися вражескими танкистами, стрелялись из пистолетов, резались ножами. К ночи обстановка оставалась неясной. Полыхало месиво машин, советских и германских. Оба корпуса Ротмистрова страшно поредели, в 29-м выбыло из строя 60 % танков, в 18-м – 30 %. Но к Прохоровке повернул третий, свежий корпус танковой армии. Подходили и части 5-й общевойсковой армии. А во 2-й танковый корпус СС с начала Курской битвы пополнения вливались уже дважды! За пять дней! Больше пополнять его было нечем. Под покровом темноты повыбитые германские дивизии оставили Прохоровку, начали откатываться назад.

Это и был окончательный перелом. К сражению подключились не только регулярные войска. 3 августа началась партизанская операция «Рельсовая война». На железнодорожное полотно по единому плану выплеснулись отряды Украины, Белоруссии, Смоленщины, Орловщины. Для оккупантов это оказалось ошеломляющим и неожиданным. Повсюду заполыхали взрывы, рушились мосты, летели под откос поезда. В самый напряженный момент, когда на фронте как воздух требовались резервы, техника, боеприпасы, поток перевозок сократился на 35–40 %, а дороги через Белоруссию были вообще парализованы.

Между тем Западный и Брянский фронты обтекали северный фас Курской дуги, нацеливались в тылы армии Моделя. Он задергался. Прекратил атаки на главном направлении, стал снимать отсюда войска, чтобы закрыться от прорыва на севере. Но тогда перешел в наступление и Центральный фронт Рокоссовского. Группировку гитлеровцев возле Орла с трех сторон зажимали в явный мешок. Но Модель и Клюге совсем не стремились повторять судьбу Паулюса. Они принялись вытаскивать свои соединения из наметившегося окружения. 5 августа советские войска освободили город Орел.

Но на южном фасе Курской дуги германский удар доставил нашим армиям побольше неприятностей, чем на северном. Пришлось приводить их в порядок, пополнять. Воронежский и Степной фронт перешли в наступление позже Центрального. Но выяснилось, что и немцев они перемололи сильнее. На этом участке вражеские контингенты уже не выдерживали натиска, отступали или бежали. 5 августа одновременно с Орлом был взят Белгород.

Когда об этих успехах было доложено в Кремле, Сталин вдруг вспомнил – в царской России столь выдающиеся победы отмечала вся страна. Служились молебны, звонили колокола. Впрочем, благодарственные молебны служились и сейчас, но обращаться к церкви на государственном уровне Иосиф Виссарионович все-таки не хотел. Он предложил чисто светскую традицию – заменить колокола салютами. Над Москвой они загрохотали впервые. Правила еще не выработались, в небо лупили холостыми зарядами артиллерийские и зенитные орудия, взлетали ракеты, строчили трассерами пулеметные установки.

Хотя германское руководство даже теперь не смирилось с разгромом. Оно предприняло еще одну попытку переломить ситуацию. Под Харьковом лихорадочно строились позиции. Остатки танковых корпусов и армий переформировывались прямо на ходу. С заводов подвезли новенькие танки, экипажи разбитых машин на станциях получали свежую технику. Воскресающие бронированные дивизии кинули в контрудар, отбрасывая разогнавшихся русских. Но к наступлению Воронежского и Степного фронтов тоже подключились соседи – Юго-Западный и Южный. Точно так же, как под Орлом, они стали обтекать и брать в клещи ударное ядро противника. 23 августа группа армий «Юг» предпочла бросить Харьков и выбираться восвояси. Небо над Москвой расцветилось новым салютом…

29. Итальянский фронт

Блестящие победы очень непосредственно и ощутимо сказывались на авторитете нашей страны. Еще в конце 1942 г. союзники считали возможным щелкнуть русских по носу, назначить конференцию глав государств в Касабланке. Но весной 1943 г. отношение стало очень заметно меняться. Англичане уже не осмелились прервать на лето отправку полярных конвоев. А Рузвельт прислал вдруг в Москву своего уполномоченного Дж. Дэвиса с весьма конфиденциальной миссией. Предлагал… тайный сговор против англичан. Пояснял, что после войны Великобритания будет не в состоянии удержать свою гигантскую колониальную империю, поэтому имеет смысл заранее поделить ее между США и СССР. Кстати, Сталин повел себя честнее американцев. Отказался строить интриги против союзников.