Сталинградская Богородица - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 86

Правда, сам Гитлер незадолго до штурма велел переименовать ее в «линию Зенгера» – вдруг все-таки не выдержит, падет? Что ж, переименование оказалось нелишним. Линиято была сильной, но англичане с американцами располагали почти неограниченными резервами. Когда те или иные соединения надрывались, их заменяли другими. У Кессельринга таких ресурсов не было. У него вообще не хватало немецких солдат, их приходилось ставить только на самые ответственные места, цементировать итальянских фашистов. После четырех штурмов в германских и итальянских батальонах осталось по 100–200 солдат. Эта жиденькая цепочка не выдержала.

23 мая поляки все еще бросались в самоубийственные атаки на Монте-Кассино, а на западном фланге, на морском побережье у Анцио, 6-й американский корпус генерала Траскота прошел через неприятельские боевые порядки. Союзные планы предусматривали именно такой вариант. Вливаясь в дыру, Траскот сразу же повернул свой корпус на восток. Двинулся на Вальмонтоне, перехватывая дороги отхода противника. Кессельринг скомандовал подчиненным немедленно бросать позиции, отступать. Но было ясно – приказ опоздал. Вся группа армий «С» попадала в кольцо. Чтобы замкнуть его, требовался лишь один день. Один день – и все! Полное уничтожение противника.

Но очередной раз случилось нечто непонятное. Командующий 5-й американской армией генерал Кларк вдруг приказал Траскоту повернуть не на восток, а на северо-запад, идти прямо на Рим. Тот выполнил. Немцы, кстати, подыграли. Объявили Рим «открытым городом». То есть по международным законам заранее оповещали, что оборонять его не будут. Американцы торжественно вступили на улицы Вечного города. А в это же время восточнее, в обход Рима, спешно ускользали остатки 10-й и 14-й армий Кессельринга, чудом спасшиеся от неминуемой гибели.

Проскочили, успели. Севернее Рима германо-итальянские колонны снова развернулись, восстановили фронт по «линии Тразимене». Она была слабенькой, окопчики на скорую руку. Но на этих окопчиках части Кессельринга опять сдерживали противника, отступая от рубежа к рубежу. Тем временем к ним подходили пополнения. А в тылу, возле Флоренции, уже строилась мощная «Готская линия».

«Чудо» под Римом, как и прочие «чудеса» в Италии, стало предметом исторических споров. Его списали на честолюбие генерала Кларка. Дескать, очень уж хотел прославиться взятием Рима. Однако подобная отговорка представляется слишком уж примитивной. Согласно планам союзного командования, Рим в любом случае лежал в полосе наступления армии Кларка. Да и почему же штаб Эйзенхауэра не одернул самовольного командарма, сорвавшего без пяти минут «Сталинград»? Куда более вероятным представляется иное объяснение. Причины поворота корпуса Траскота были такими же, как и странный выбор места для высадки в Италии. Закулисные круги США, Германии и Италии не желали превращения Северной Италии в поле боя, нарушения нейтралитета Швейцарии. Не исключено, что оставление без боя Рима тоже стало частью тайного сговора. Мы вам – целенький Рим, а вы выпустите отступающие войска.

Львиная доля войск под началом Кессельринга по-прежнему состояла из итальянцев. Тем не менее англичане и американцы провозглашали не оккупацию, а «освобождение» Италии. В Рим вернулось королевское правительство, союзники относились к нему подчеркнуто уважительно. Но вели себя в Италии еще хуже, чем немцы. Марокканские полки в составе американской армии доблестно дрались при прорыве «Зимней линии», зато потом сочли, что имеют право вознаградить себя. Они рассыпались бандами по итальянским деревням. Грабили, насиловали не только женщин, но и мальчишек, дико пытали людей, вымогая деньги и ценности. В других соединениях тоже отмечались хулиганства, изнасилования, пьяные дебоши. А тыловое начальство уверенно занялось бизнесом. На черном рынке голодным итальянцам предлагали консервы, галеты, сигареты – в обмен на золото, антиквариат, произведения искусства.

35. «Транснистрия» и Карелия

О так называемой «антигитлеровской оппозиции» в Германии исписана масса литературы, снята куча фильмов и передач. Впрочем, если рассматривать не домыслы и теоретические схемы, а конкретные факты, то картина оказывается далеко не однозначной. Эта оппозиция сформировалась еще в 1930-е годы. Среди военных, аристократов, рафинированной интеллигенции уже и в те времена хватало людей, недовольных фюрером. Против нацизма они ничего не имели, но казалось обидным, что государством руководит безродный выскочка, вынырнувший неведомо откуда.

Когда Гитлер отбросил ограничения Версальского договора, принялся возрождать армию, а потом и расширять границы Третьего рейха, к персональной неприязни добавился страх. Генералы и высокопоставленные чиновники на ухо друг другу предрекали, что повторятся бедствия Первой мировой. Но рисковать своими чинами и жизнями оппозиционеры отнюдь не спешили. Дальше пустых разговоров дело не шло. Лишь две узких группы решились на какие-то действия. Одна сформировалась в дипломатических кругах, другая – в руководстве военной разведки во главе с самим адмиралом Канарисом.

Хотя и эти заговорщики даже не пытались бороться с нацизмом. Вместо этого они вступили в тайные переговоры с англичанами. Принялись торговаться – если Германия избавится от Гитлера и заключит мир с западными державами, позволят ли ей сохранить захваченные Австрию, Чехию, Польшу? А вдобавок пускай предоставят «свободу рук» в Восточной Европе, против русских. Британские партнеры соглашались, что это возможно. Подобный вариант поддержал и папа Римский. Но обсуждения остались чисто теоретическими. Ни на какие шаги для свержения фюрера оппозиционеры не отваживались. А абверовцы, чтобы подстраховаться на случай поражения, дошли до прямой измены. Стали регулярно извещать противника о сроках и планах предстоящих операций [149].

Однако даже предательство не смогло помешать триумфам фюрера. Франция рухнула, части вермахта маршировали по скандинавским и балканским странам, битых англичан загнали на их острова. Гитлер не забыл своих военачальников, щедро отблагодарил их фельдмаршальскими и генеральскими чинами, новыми высокими назначениями – и вся оппозиция развеялась, как дым! Те же военачальники напрочь забыли собственные предсказания бедствий. Теперь им казалось, будто и они были сторонниками дерзкой политики фюрера. Когда двинулись на Россию, катастрофу не пророчил никто! Все были уверены в успехах. Задумываться стали позже, когда планы стали ломаться, а потери расти.

До нас дошло несколько рассказов, будто военные и в самом деле намеревались совершить переворот. Хотя достоверность их остается очень невысокой. Эти рассказы записывались из уст немногих уцелевших заговорщиков – которым по понятным причинам хотелось преувеличить свои заслуги. Обычно они ссылались на погибших товарищей, и проверить их слова невозможно. А сами истории о перевороте изобилуют сомнительными деталями. Взять хотя бы случай, как Гитлер в августе 1941 г. прилетел в Борисов, в штаб группы армий «Центр». Генерал фон Тресков с тремя единомышленниками якобы собирался арестовать его по дороге с аэродрома в штаб. Но от замысла пришлось отказаться, потому что… вдруг обнаружилось, что у фюрера есть охрана. Да – ни больше ни меньше. Оказывается, не знали, что главу государства охраняют! Если же убрать из рассказа весь пафос и навороты, то остается – Тресков и его приятели просто почесали языки, что хорошо было бы арестовать фюрера.

По мере военных неудач число недовольных подпитывалось генералами, которых Гитлер обидел – поснимал, поувольнял, переменял их решения. Ожили и прежние группировки заговорщиков, снова взялись наводить связи с западными державами. Только теперь первую скрипку в подобных играх стали играть не англичане, а американцы. Работу в данном направлении возглавил Уильям Джозеф Донован, личность весьма важная и непростая. В годы Гражданской войны он был американским представителем при ставке Колчака, активно поучаствовал в международных заговорах против России. В мирное время стал юристом, но чрезвычайно высокого уровня – Донован являлся адвокатом Баруха, Черчилля и других подобных фигур. В 1940 – начале 1941 гг. Рузвельт назначил его своим представителем на Балканах. Как раз перед германским вторжением он закручивал интриги с греками, югославами, потом стал личным координатором президента по делам разведки, а в 1942 г. возглавил только что созданное Управление стратегических служб – будущее ЦРУ.