Правила жестоких игр. Дилогия (СИ) - Ефиминюк Марина Владимировна - Страница 85

– Наивный птенчик, твой выход первый. – Лиза закрутила тюбик с помадой. – После тебя, меня уже никто не заметит.

Но она жестоко ошиблась в расчетах. Вероятно, о человеческой девушке в ведьмовской семье сплетники насудачились еще в прошлый раз, и фурора не случилось. Без проблем я добралась до крыльца и в первый момент не узнала холодного, неуютного Гнезда. Наводненный народом холл утопал в интимном полумраке. Под потолком кружились десятки алых фонариков с подрагивающими светляками внутри. Лестницу на второй этаж застилала красная ковровая дорожка, а высокие перила обвивали цветочные гирлянды. Вокруг витал запах алкоголя и чужих духов. Из бальной залы доносилась музыка, приглушенная гамом шумливого сборища. Филиппа в холле не было.

На меня обращали внимания не больше, чем на синеглазых официантов с подносами шампанского и канапе. Растерявшись в шумной толпе ведьмаков, я захлебывалась в дурном чувстве, что незвано заявилась на чужой праздник.

– Позвольте? – Ко мне подскочил прехорошенький молоденький швейцар, вероятно, нанятый специально для праздника, и помог снять шубку.

– Сашенька! – Прозвучал в гвалте оклик Аиды.

Хозяйка дома, стоявшая рядом с двумя степенными матронами, подозвала меня царственным кивком. Древние ведьмы синхронно пожали узкие синеватые губы.

Одна нафталинная старуха с седыми буклями надменно сканировала толпу через стеклышко старомодного лорнета. Другая ведьма опиралась на трость с тяжелым наболдашником в виде бульдожьей головы и имела столь кислый вид, будто желала этой самой тростью поколотить всю ведьмовскую ватагу без разбора на звания и чины.

– Добрый вечер. – Подойдя, я едва сдержалась от хулиганского книксена.

– Здравствуй, милая. – Аида прижалась надушенной щекой к моей щеке и, изображая поцелуй, едва слышно прошипела: – Не смей испортить праздник, девочка!

Отстранившись, ведьма по?прежнему ласково улыбалась. Я изумленно моргнула, почти уверенная, что просто ослышалась. Судя по всему, мать Филиппа всерьез опасалась, что вечер закончится поножовщиной!

В душе вспыхнуло возмущение. Только, в отличие от Лизы, у меня никогда не получалось притворяться настолько талантливо, чтобы скрывать настоящие чувства.

– Не переживайте, Аида, я понятия не имею, где лежит ритуальный кинжал.

Железная выдержка хозяйки Гнезда поражала. От недвусмысленного намека на кровавую резню, завершившую последний шабаш, она смущенно хохотнула в сторону матрон и потрепала одной из них сухую, похожую на куриную лапку руку:

– Ох, уже эти дети.

– В наше время короткие юбки на шабашах запрещали, – поддакнула старуха, останавливая рентгеновский взор на моей обтянутой сетчатым чулком разбитой коленке.

– Как хорошо, что времена меняются! – с крайне почтительной улыбкой воскликнула я. – Мне рассказывали, что в ваше время на шабаши приходили голыми, а человеческих девушек использовали для жертвоприношения.

Аида поперхнулась. Даже на расстоянии ощущалось, как от матери Филиппа волной исходит недовольство.

– Сашенька, – елейным голосом вымолвила она, – найди мальчиков. Пора начинать праздник.

Как всегда, хозяйка дома решила, что возмутителя спокойствия лучше услать подальше. Я же посчитала за благо закончить разговор с высокомерными ведьмами и затеряться в толкучке.

Маленькая гостиная, где обычно проводили время молодые Вестичи, оказалась заперта, оттуда не доносилось ни звука. Пришлось несколько раз настойчиво постучать, прежде чем последовала хоть какая?то реакция, и щелкнул замок. Юрко прошмыгнув внутрь, я получила ощутимый удар в поясницу дверной латунной ручкой.

В комнате горели свечи, пахло воском и терпким алкоголем. Гомон и музыка доносились неясным гулом, а почерневшие, будто замазанные краской, окна скрывали гостиную от любопытных гостей, гуляющих по дорожкам заснеженного сада. На журнальном столике теснились бутылки с вином и виски, несколько стаканов, тарелка с нарезанным лимоном и открытая коробка шоколада.

Расслабленный, нетрезвый Заккари в расстегнутой белой рубахе полулежал на диване и лениво прихлебывал янтарную жидкость. Филипп с бокалом в руке удобно развалился в кожаном кресле.

На широком подлокотнике, практически прижимаясь к плечу моего парня, устроилась Маргарита в потрясающем небесно?голубом платье. Из глубокого разреза шелковой юбки высовывалось круглое колено. В гранях рубинового перстня преломлялся свет, и камень сиял, словно торжествовал вместе со своей неотразимой хозяйкой.

– И, о чудо! – патетично произнес блондин, возводя глаза к потолку. – Она молчит!

– Боюсь, что тебе не захочется услышать, о чем именно я сейчас думаю, – холодно процедила я, пристально рассматривая Филиппа. Его одежда была в беспорядке, а на лице с хмельным румянцем блуждала высокомерная ухмылочка.

– Добрались без проблем? – пригубив бокал, спросил он.

– А проблемы намечались? – Голос не дрогнул, хотя внутри клокотала обида. – Поздравления с днем рождения прослушаешь на автоответчике. Мы с ним очень плодотворно общались последние два дня.

– Я их слушал одно за другим, – усмехнулся Филипп, отчего?то говоря с неуловимым, но незнакомым акцентом. – Очень красноречивые сообщения.

Судя по всему, ссора, случившаяся из?за интриги малолетней ведьмы, продолжалась. Но я искренне считала, что личная жизнь, на то и личная, чтобы выяснять отношения без лишних ушей, а потому проглотила издевку. Взгляд остановился на Заке, точно именно блондин являлся загулявшим распорядителем праздника, соблазнившим хозяйских отпрысков на пьянку.

– Вас Аида ищет. Пора начинать вечеринку.

– Ведьмовской шабаш, милая, – грациозно поднимаясь с подлокотника кресла, проворковала Марго. Как гибкая кошка, она нарочито потянулась, изогнувшись всем телом.

– По мне, хоть дьявольский бал. Главное, милая, чтобы ты не разделась догола и не бросилась гонять на метле, – спокойно отозвалась я. – Но если не удержишься, то лучше не вылетай на улицу – получишь обморожение.

В комнате воцарилась ошеломленная тишина. Скрывая ехидный смешок, Зак опрокинул в себя питье. У ведьмы, явно не ожидавшей отпора, вытянулось лицо. Девушка, к моему удовлетворению, даже подурнела. Становилось странно, как она сдержалась и не швырнула в меня бутылкой.

– Пойдемте, – подогнала я молодых людей и подергала дверную ручку. Замок не поддался. – Вас с поклоном попросить? Концерт окончен!

Дверь моментально открылась, позволяя мне выбраться в шумный холл. Праздник шел полным ходом. Гости достаточно захмелели для танцев, музыка звучала громче, и гвалт уже не мог заглушить заливистой мелодии.

Я замерла, стараясь вернуть хладнокровие, и едва справлялась с желанием незаметно улизнуть домой.

– Птичка!

Откуда ни возьмись, возникла Кошка и смешала план побега. Невинная улыбка актрисы предназначалась исключительно для зрительного зала.

– Ну, как? Я оказалась права? Все подавились от любопытства, когда тебя увидели.

– Более чем, – мысленно возвращаясь в темную гостиную к высокомерному Хозяину дома, невесело усмехнулась я. Он казался незнакомцем, отраженным в кривом зеркале!

– У тебя все о'кей? – Моментально почувствовав фальшь, насторожилась Лиза. – Ты такая бледная.

– Все отлично.

– Врать ты так и не научилась, – заключила блондинка и, подхватив меня под руку, потащила к лестнице на второй этаж. – Сбежать не дам, иначе нового Мерседеса не увижу, как своих ушей.

В отличие от холла, бальный зал утопал в ярком свете. Для праздника помещение превратили в сказочную зимнюю поляну. Занавески на узких окнах казались сотканными из белых перьев. Вместо потолка клубились серые облака, и в воздухе плавали искристые снежинки. Падая, они усеивали пол, одежды, шевелюры и от каждого шага вспенивались сверкающей поземкой. На маленькой сцене вдохновенно играл оркестр. В шумной толпе сновали официанты, обнося ведьмаков крошечными рюмочками с ритуальной кровью.

Взвинченная Аида поджидала нас рядом с музыкантами. Роза же, равнодушная к общей суете, дымила очередной папиросой и индифферентно разглядывала разодетый народ.