Аргентинское танго (Игра до победы) - Дейли Джанет - Страница 66

66

— Прекрасный гол вы забили, Карлос, — сказала она, когда усталый игрок пронес ногу над седлом и соскочил наземь. — Непонятно, как вам это удалось. Противник настолько плотно заслонял ворота, что не было почти ни единого просвета.

Рауль теснее сжал ее плечи, бессознательно прижимая Лес к себе. Она почувствовала, как тяжело он дышит. Игра требовала громадного физического напряжения.

— Si, получилось и вправду неплохо, — ухмыльнулся Карлос. — Я сам не думал, что сумею.

Когда победители разом повернулись, чтобы отвести своих лошадей к линии пикета, Лес заметила, что Роб как-то странно смотрит на нее. И ей стало неловко за то, что она обнимает Рауля за талию. Лес опустила руку и немного отстранилась от Рауля, так что его рука, лежавшая на ее плечах, сама собой естественно соскользнула.

— Давайте выпьем в клубе перед тем, как поедем назад. — Лес отошла от Рауля к Робу.

— Давайте. — Рауль бросил на нее короткий вопросительный взгляд, не сразу поняв, в чем дело, затем перевел глаза на Роба.

— Мы с Робом подождем вас там. — Взяв сына под руку, Лес повернула его в направлении клубного здания. — Нелегко далась им победа, пришлось биться из последних сил, не так ли?

— Еще бы… — Роб пожал плечами, не желая отвечать на попытку завязать разговор, и высвободил руку.

Лес нахмурилась и изучающе посмотрела на хмурое, усталое лицо сына.

— Плечо болит? Это от того, что ты так неудачно упал с лошади в четвертом чуккере.

До этого Роб играл на другом клубном поле, и его команда плачевно проиграла.

— Нет. С плечом все в порядке, — пробормотал Роб.

— В чем же тогда дело?

— Ни в чем. Почему непременно что-нибудь должно быть плохо? Разве не может человек быть просто не в настроении разговаривать? — резко и сердито проговорил Роб.

Значит, Лес не показалось. Он действительно в дурном настроении. И она пошла молча, не говоря ни слова и зная, что припадок раздражительности у сына пройдет так же быстро, как и вспыхнул.

— Ты собираешься лететь домой в пятницу или в субботу? — спросил внезапно Роб.

— Думаю, я останусь здесь еще на некоторое время, — с притворной небрежностью улыбнулась Лес. — В конце концов, нет никакой действительной необходимости возвращаться домой.

— А как быть с лошадьми? Я не собираюсь покупать больше тех девяти, что мы уже приобрели. Разве ты не собираешься отправлять их в Штаты? — с вызовом спросил Роб.

— Собираюсь, но я решила переправить их с помощью Хоупуортского завода. Стэну Маршаллу уже доводилось прежде импортировать лошадей, и он хорошо знает, как все это оформляется и какие нужны гарантийные меры. Он будет на месте, чтобы принять лошадей, так что мне нет нужды туда ехать…

В это время года в Виргинии уже появляются первые признаки осени — начинают желтеть деревья, а здесь, в Аргентине, — напротив, бурно зеленеет весенняя растительность. Здесь начинается новая жизнь, и Лес ощущала, что то же самое происходит и с ней самой.

— Кроме того, — продолжала она, — что я буду делать одна в Палм-Бич? Меня там не ждет ничего, кроме все той же старой суеты: ленчей, благотворительности, совещаний в различных комитетах. Уж лучше я останусь здесь с тобой и прослежу, чтобы ты чему-нибудь научился.

Она старалась убедить сына, что не придает никакого особого значения своему решению остаться, но небрежный тон получился у нее несколько вымученным.

— Угу. Знаю, как ты интересуешься тем, что я делаю.

Ей не понравился его тон.

— Что ты хочешь этим сказать?

— С тех пор как Триша уехала, ты ни разу не бывала на боковой линии и не смотрела, как я занимаюсь. А прошло уже три недели, — с упреком произнес Роб. — Вот уж ничего не скажешь: ты действительно интересуешься, как у меня идут дела.

— Я интересуюсь, Роб. Но… — Лес поняла, что должна рассказать сыну правду о том, почему она не ходит смотреть на его тренировки. — Рауль считает, что я отвлекаю тебя.

— Готов поспорить, что это больше относится к нему, а не ко мне, — с горькой усмешкой бросил Роб и вдруг встал как вкопанный, заставив остановиться и Лес. — Это правда то, что парни говорят о вас двоих?

Его вызывающий взгляд застал Лес врасплох. Она-то думала, что сын огорчен ее отсутствием на тренировочном поле. А вот в чем, оказывается, дело… Она не промолвила ни слова. Просто стояла, глядя на Роба. Каково это матери признаваться взрослому сыну в том, что она завела роман?

— Значит, правда? — с омерзением сказал Роб. — Он трахает тебя?

— Роб, прекрати!

Лес обхватила себя руками, с трудом удерживаясь, чтобы не дать ему пощечину.

— Ты ведь на самом деле была потрясена вашим разводом с отцом, так? Ты с ума сходила от отчаяния, так ведь? — насмешливо продолжал Роб. — И что же? Пять месяцев! Прошло всего пять месяцев, и ты уже скакнула в постель к другому мужчине. Вот как ты в действительности переживаешь… Ты, наверное, забыла, как говорила, что я тебе нужен?

— Я говорила это от всей души. Роб, ты — мой сын! — гневно воскликнула Лес. — Что бы ни происходило между мной и Раулем, к тебе это не имеет никакого отношения. Тебе это ничем не повредит…

— Ах так? Не повредит? Ты что же думаешь, что он захочет, чтобы я маячил у вас на глазах? Ты сама видела: он уже настаивает на том, чтобы ты не приходила на тренировочные занятия. А если ты не замечаешь, чего он добивается, то ты просто слепа!

— Это неправда. Он потребовал этого еще до того, как я… как мы… еще до того, как мы с ним сошлись. Рауль не представляет для тебя никакой угрозы… Ты ведешь себя просто по-детски.

Но еще не закончив фразы, Лес поняла, что говорить этого не следовало, пусть даже именно так все и было. Никто, кроме нее, не виноват в том, что Роб так закрыт для посторонних и так зависит от нее. И теперь, когда он предъявляет свои права на нее, думая только о себе самом, она не может его в этом винить.

— Я поговорю с Раулем, чтобы он опять разрешил мне бывать на тренировках. Уверена, он переменит свое решение.

— Постарайся только попросить его в тот момент, когда у него будет стоять. В такие минуты мужчины особенно сговорчивы.

Лес ударила его по лицу.

— Никогда больше не смей так говорить со мной!

Роб побледнел. Лицо его исказилось от ярости. Несколько долгих мгновений он пристально смотрел на мать, затем повернулся на каблуках и зашагал прочь.

Вот уже четыре недели Роб играл, сидел за обеденным столом и отдыхал после тренировок с другими игроками школы и успел хорошо познакомиться с особенностями, привычками и слабостями каждого. И сейчас он очень хорошо знал, кого именно ему нужно найти. Он направился прямо к молодому аргентинцу Тони Ламберти. Не единожды он видел, как тот выскальзывает по вечерам из дома, чтобы выкурить сигаретку с марихуаной, и пару раз даже сам присоединялся к нему.

— Тони, иди-ка сюда. Мне нужно с тобой поговорить. — Роб потянул за руку аргентинца, стоявшего в кружке из трех хихикающих девушек.

— Che[23]! Я поделюсь с тобой одной из них. — Этот красивый темноволосый и темноглазый двадцатидвухлетний парень считал себя виртуозным соблазнителем.

— Можешь оставить себе всех трех, — безразлично пробормотал Роб. — Скажи только, где мне раздобыть немного «дури». — И, увидев, как недоуменно нахмурился Тони, быстро добавил: — Ну ты знаешь, кокаина…

— Che! El loco pibe![24]

— Говори по-английски, черт побери. И я не сумасшедший. — Роб старался превозмочь охватившую его кипучую ярость.

В последнее время его раздражало буквально все. Конечно, он научился здесь многому, но кто-то постоянно указывает ему, что делать, критикует его, выискивает ошибки — обычно это делает Рауль. А теперь против него выступила еще и мать. Ему нужно встряхнуться. Испытать подъем, который дает кокаин. Все стараются принизить его, но он покажет им, кто он таков… Черт, он вовсе не сидит на крючке у наркотика. Вот уже четыре недели он не притрагивался к кокаину и его даже не тянуло к зелью. Это доказывает, что он не пристрастился к нему. Но сейчас он нуждался в поддержке. Лес может убираться куда угодно. Она ему не нужна.

вернуться

23

Аргентинское междометие, употребляемое по любому поводу.

вернуться

24

Ну, даешь! Да ты с ума сошел! (исп.).