Аргентинское танго (Игра до победы) - Дейли Джанет - Страница 67

— Послушай, Тони, — Роб понизил голос, — мне нужна пара пакетиков кокаина. Не беспокойся — у меня есть деньги, чтобы заплатить. А ты знаешь, где можно достать. Ну что скажешь, compadre? У тебя ведь здесь есть с собой машина.

Тони все еще колебался, недоверчиво меряя Роба глазами.

Нетерпение Роба возрастало с каждой секундой.

— Только не говори, что не можешь достать. Ведь эта проклятая хреновина растет здесь.

— Si. Кока растет здесь как сельхозкультура. Прежде ее продавали вашей компании «Кока-кола». Но ваше правительство заставило компанию удалять из колы кокаин. Здесь, в Андах, люди, которые живут в горах, поступают гораздо умнее. Они жуют листья коки и не чувствуют ни усталости, ни голода, ни холода. Здешний народ потребляет коку уже не одну сотню лет. Инки считали это дерево божественным. Ты знал это?

— Меня, черт возьми, не интересуют диссертации по истории кокаина. Скажи лучше, ты собираешься познакомить меня с твоим продавцом или нет? Все, что я хочу получить от тебя, — это четкий ответ: да или нет? — прервал аргентинца Роб.

Прошла целая минута, долгая и томительная. Тони молча раздумывал, как ему быть. Наконец он сказал:

— Он тебе не продаст. Придется мне купить тебе то, что нужно.

По лицу Роба разлилась широкая улыбка, и он вздохнул с облегчением.

— Я знал, Тони, что на тебя можно рассчитывать.

— Мне надо сначала позвонить ему. А там посмотрим.

Роб и Тони вернулись в estancia очень поздно. Лес сидела как на иголках в углу гостиной у маленького телевизора, не обращая внимания на экран, где шла передача на испанском языке. Услышав, как открылась входная дверь и в прихожей раздались шумные голоса и смех, она заставила себя остаться на месте. И встала только тогда, когда возбужденные Роб и Тони ввалились в гостиную.

Роб увидел мать. Сияющая улыбка на его лице стала еще шире, но в темных глазах заиграли вызывающие искорки — он насмехался над тем, что Лес ждала его.

— А где все? — Тони Ламберти оглядывал тех немногих из обитателей дома, что еще оставались в гостиной.

— Разошлись по своим комнатам спать, — ответила Лес.

Среди тех, кто в последние полчаса поднялся наверх, был и Рауль.

— Уже поздно, — продолжала Лес. — Уверена, что на кухне для вас осталась еда. Пойду и скажу Эктору, что вы вернулись.

Она направилась к широкой двери, ведущей в холл.

— Не утруждай себя, — сказал Роб. — Я не голоден.

— Я тоже не хочу есть, сеньора, — эхом откликнулся Тони. — Мы уже кое-что перехватили. Не так ли, Роб?

Роб ухмыльнулся товарищу.

— Это уж точно, перехватили.

— В таком случае… — Лес помолчала, глядя на них. — Я хотела бы поговорить с тобой наедине, Роб.

Тони насмешливо прищелкнул языком.

— Твоя madre недовольна тобой. Ты плохой мальчик, потому что задержался так поздно, а? — Он пихнул Роба в бок, подтолкнув его к Лес. — Ты должен сказать ей, что просишь у нее прощения. Ты ведь не хочешь, чтобы она сердилась на тебя.

Он, смеясь, отошел прочь. Вот каким, дескать, маменькиным сынком оказался этот американец.

Роб с демонстративной неохотой подошел к матери. У Лес создалось совершенно отчетливое впечатление, что он пьян, но в его дыхании не чувствовалось никакого спиртного запаха.

— И где же ты собираешься поговорить со мной наедине?

— Идем сюда.

Лес напряженно прошагала в игровую комнату, подождала, пока сын войдет вслед за ней, и закрыла дверь. Роб небрежной походкой подошел к бильярдному столу и принялся катать шары по крытой зеленым фетром поверхности.

— Ну и что тебе надо? Словно я не знаю…

— Нам надо объясниться наконец насчет Рауля. — Лес перехватила шар, который катал Роб, чтобы отвлечь его от этого занятия и заставить слушать себя. — Мне кажется, что ты о нем очень высокого мнения.

— Да, как об игроке в поло. — Роб выпрямился и посмотрел на мать. — Но если тебе невтерпеж и непременно нужно завести мужчину, то я не понимаю, почему ты выбрала именно его.

— Он нравится мне, Роб.

Сейчас речь шла именно об этом и ни о чем другом. Их связывала скорее телесная близость, нежели чувство. Они наслаждались любовными ласками, но еще не провели вместе достаточно времени, чтобы их отношения переросли во что-то большее.

— Он нравится мне. Но ты мой сын. И я люблю тебя. Ничто и никто — ни один мужчина — этого не изменит.

— Угу. — Роб взял другой шар и стал катать его между ладонями.

— Это правда, Роб.

— Иными словами, ты собираешься и дальше спать с ним, так, что ли? — Он яростным взмахом руки пустил шар по столу. — Ну что же, давай. А я тем временем перейму у него все, что он знает. Я буду таким хорошим игроком, каким ему стать даже и во сне не снилось. Ты знаешь, что я могу этого добиться. — Роб с самонадеянным видом склонил голову набок. — Вот увидишь. Я стану лучшим из лучших.

— А я всегда буду рядом с тобой. — Лес хотела убедить Роба, насколько она нужна ему.

— Угу. — Он засунул руки в карманы куртки. — Если это все, о чем ты хотела поговорить со мной, то я пойду, пожалуй, в свою комнату.

— Думаю, что это все.

Сдержав вздох, Лес вслед за сыном тоже поднялась к себе. Она решила, что это ворчливое принятие ситуации — самое большее, чего она может в настоящее время добиться от Роба. Может быть, когда-нибудь позже он поймет ее, и эта возникшая в их отношениях трещина исчезнет.

Лес понимала, что Роб не может избавиться от чувства, что Эндрю бросил не только жену, но и его самого. Лес знала это и раньше. Но только сейчас ей впервые пришло в голову, что сын рассматривает ее связь с другим мужчиной как своего рода новую измену. Ему кажется, что теперь его бросает и мать… Ей казалось, что родительский развод травмирует только маленьких детей. Но, похоже, некоторые чувства совсем не зависят от возраста.

Она так глубоко задумалась, что не расслышала тихого стука в дверь. И только когда дверная ручка щелкнула и повернулась, Лес пришла в себя. Вздрогнув, оглянулась на дверь, и ее испуг сразу же прошел: в комнату входил Рауль. Он остановился на пороге, увидев, что она все еще одета в дневную одежду, и удивленно нахмурился.

— Что, уже так поздно? — Лес выпрямилась, повернулась навстречу Раулю и попыталась приветливо улыбнуться.

— Это неважно. — Он подошел к Лес, легко обнял за плечи и наклонился, чтобы поцеловать.

Она ответила на прикосновение его губ, но не так радостно и открыто, как прежде. Лес сама это понимала. Понял и Рауль. Он поднял голову, внимательно всматриваясь в лицо Лес.

— В чем дело?

— Роб знает о нас.

Лес считала, что должна об этом рассказать. Но сложности между ней и сыном касаются только ее одной. Она не собирается вмешивать сюда еще и Рауля.

— Тебя расстраивает, что он знает?

— Да… Нет. — Это было трудно объяснить. — Я не стыжусь того, что я с тобой. Но Робу это кажется чем-то вроде предательства. Он уязвлен и рассержен. И меня расстраивает, что он так к этому относится. До сих пор у меня были трения с Тришей, но не с Робом. Я никогда не предполагала, что он будет ревновать.

— Ничего, это пройдет.

— Думаю, пройдет со временем…

Она не поднимала головы. Невидящий взгляд словно застыл на грубой ткани его махрового халата. Затем руки Лес обвились вокруг шеи Рауля, и она положила голову ему на плечо. Ладонь Рауля легла ей на спину, и он скрестил руки, поддерживая Лес. Наступило молчание. Рауль наклонил голову и потерся щекой и подбородком о ее волосы. Лес рассеянно вслушивалась в ровный и мощный стук его сердца. Она закрыла глаза, чувствуя себя уютно и покойно в кольце сильных рук. Затем негромко проговорила:

— Боюсь, Роб убежден, что ты уведешь меня от него. Он думает, что ты намеренно стараешься вбить между нами клин, и доказательством, по его мнению, служит то, что ты не разрешаешь мне приходить на тренировочное поле.

Она откинула назад голову, чтобы посмотреть Раулю в лицо.

— Рауль, мне необходимо вновь наблюдать за занятиями.