Тайны ушедшего века. Сенсации. Антисенсации. Суперсенсации - Зенькович Николай Александрович - Страница 90

90

С 29 апреля 1934 года арестованные плотники находились в камерах дома заключенных № 1 в городе Казани. 3 мая того же года Исмагилов допросил арестованных поочередно.

— Всех в бригаде знаю, — показывал на допросе Николай Ельцин. — Были в дружеских отношениях по работе, но антисоветских разговоров среди рабочих не вел.

То же повторял его брат Андриан. На последующих допросах оба утверждали, что виновными себя не признают.

Исмагилов начинает искать свидетелей. И находит. В расчете на то, что сами станут бригадирами и звеньевыми, некоторые дали показания на братьев.

О том, что произошло дальше, свидетельствует протокол № 12 заседания судебной тройки ГПУ Татарской АССР от 23 мая 1934 года. «Слушали: 5644–34 по об. Ельцина Николая Игнатьевича, 1906 года рождения, происх. Уральской области д. Басманово, раскулаченного кулака, работал плотником на Казмашстрое. По 58–10 ст. УК. Справка: содержится под стражей с 29.04.34 г. Постановили: Ельцина Николая Игнатьевича заключить в ИТЛ сроком на три года, считая начало срока с 29.04.34. Верно: нач. РСО ГПУ ТР Станкевич».

Заседание тройки проходило в течение нескольких минут.

В «Исповеди…» Б. Ельцин писал, что его отец скончался в возрасте семидесяти двух лет, хотя все деды и прадеды жили за девяносто.

Следственно-уголовное дело № 5644–34 в двух томах имеет специальное приложение. Оно является дополнением к направлению в лагерь и содержит много ценной информации для лагерной охраны. Так вот, Татарское ОГПУ конфиденциально предупреждало коллег из мест отбытия наказания осужденных братьев Ельциных: оба требуют «агентурного обслуживания».

То есть опасны и нуждаются в каждодневном контроле.

Казанский период

Определенный ему тройкой срок Николай Игнатьевич Ельцин до конца не отбыл. Осенью 1936 года его досрочно освободили из места отбывания наказания. Этим местом был город Талдом Московской области, где отец будущего российского президента вкалывал на строительстве канала имени Москвы.

В исправительно-трудовом лагере Николай Игнатьевич познакомился с Василием Петровичем Петровым. До ареста Василий Петрович работал в Казани фельдшером. В лагерь угодил по той же статье, что и Ельцин, — «за антисоветскую пропаганду». Жили в одной камере.

Однажды Николай Игнатьевич посетовал, глядя на сокамерника:

— Тебе из дома передачи носят, а у меня в бараке жена с сыном без всяких средств к существованию остались…

Петров поперхнулся едой.

— А где они живут?

— На Сухой реке, барак номер восемь…

— А… — догадался Петров. — Так вы приезжие?

Василий Петрович оказался отзывчивым, добрым человеком. Он написал жене записку и попросил навестить семью товарища по несчастью.

Елизавета Ивановна просьбу мужа выполнила. Придя в барак, она увидела убитую горем женщину и трехлетнего карапуза. Только что был комендант, который торопил с выселением: мол, ему надо заселять новых жильцов.

И тогда Елизавета Ивановна предложила Клавдии Васильевне переселиться к ней. Жила она на улице Шестой Союзной с одиннадцатилетней дочерью Ниной. Жена заключенного Ельцина со слезами благодарности приняла предложение.

В Казани обнаружена старая домовая книга, подтверждающая, что Ельцина Клавдия Васильевна, 1908 года рождения, русская, чернорабочая хлебозавода номер два, в 1934 году прописалась в доме на улице Шестой Союзной. Правда, на хлебозавод мать будущего президента устроилась уже после того, как прописалась у сердобольных Петровых.

Работала она в три смены, и возиться с маленьким Борей приходилось одиннадцатилетней Нине. Любимым занятием Бори было сооружать что-либо из поленьев — никаких игрушек в доме не было. Наверное, это и вызвало тягу к его первой профессии — строителя.

Когда в 1936 году отец Бори освободился, он тоже поселился в доме Петровых. Об этом есть запись все в той же домовой книге: Ельцин Николай Игнатьевич, 1906 года рождения, русский, временно безработный, паспорт получил в Талдоме Московской области. Паспорт выдали после освобождения из исправительно-трудового лагеря.

В 1937 году у Ельциных родился второй сын — Миша. Жили они все у тех же Петровых. Нина Васильевна Петрова стала его крестной матерью. То есть семье Ельциных она приходится кумой. В том же 37-м Ельцины покинули Казань и вернулись к себе на Урал.

— Уезжали они с одним фанерным чемоданом, — вспоминает Нина Васильевна Петрова, по мужу Сухова. — Добра в Казани никакого не нажили.

Вскоре после отъезда Ельциных скончался Василий Петрович Петров. Его тоже освободили досрочно. Вдова, Елизавета Ивановна, до войны какое-то время переписывалась с Ельциными, но потом их связь оборвалась. Елизавета Ивановна умерла в Казани в 1966 году.

Ее дочь Нина вышла замуж, родила двоих сыновей. Почти 40 лет отработала на стройках. Сейчас на пенсии.

Деревянный дом, приютивший семью Ельциных, цел до сих пор. Правда, у него сейчас другой адрес. В 1956 году здесь начали строить поликлинику, и дом перенесли на другую улицу — Карагандинскую. Нина Васильевна Петрова-Сухова там и проживает.

В 1994 году президент России Борис Николаевич Ельцин приезжал в Казань. Муж Нины Васильевны, Василий Сергеевич Сухов, услышав от жены эту историю, хотел пригласить Бориса Николаевича в гости. Написал письмо и, улучив удобный момент, передал через свиту приглашение президенту взглянуть на дом, в котором он жил в детстве.

Письмо попало охранникам. Кто-то прочитал его и, насупив брови, заявил, что визит президента в Татарию расписан по минутам, никакие дополнительные посещения невозможны. Так и ушел Василий Сергеевич несолоно хлебавши. Мало ли кто на Руси призревал сирот.

Не господин. Но и не товарищ

На встрече российского президента с сотрудниками телеканала «Останкино» в 1992 году из всех ответов на вопрос: «Как вас теперь называть — господин или товарищ?» — Борису Николаевичу особенно понравился тот, в котором к нему обращались со словом «уважаемый».

К счастью, это пожелание не воплотилось в очередном президентском указе. Замечательно, что до этого не дожили. Принимались же в свое время постановления об авторитете товарища Брежнева. Да и Михаил Сергеевич, став президентом, тут же издал указ о защите своей чести и своего достоинства.

Господином называть себя Борис Николаевич не пожелал. К «товарищам» тоже себя не относил. Хотя в нынешней российской армии принято обращаться друг к другу по-старому — товарищ. А Ельцин был Верховным главнокомандующим. Следовательно, тоже «товарищ». Но вот не хотел. Похоже, что в этой раздвоенности — своеобразие момента, без учета которого трудно понять непростое положение недавнего кремлевского ослушника.

Автор этой книги несколько раз встречался с Борисом Николаевичем — в числе коллег-журналистов и наедине. Беседы проходили в разное время: на ХIХ партийной конференции, где он просил политической реабилитации, на предвыборных митингах, в кулуарах Белого дома России и, наконец, в Кремле. Там, правда, в числе других московских корреспондентов. Поздний Ельцин эксклюзивные интервью давал преимущественно иностранной прессе. Как и его предшественник.

Наваждение, да и только: они снова рядом. Ельцин становился похожим на Горбачева, а Горбачев — на Ельцина. К такому заключению приводили записи, сделанные во время моих контактов с Борисом Николаевичем.

Поездки в провинцию

Они все чаще напоминали последние вояжи Михаила Сергеевича. Достаточно вспомнить обстоятельства пребывания Горбачева в Белоруссии зимой 1991 года и особенно комментарии в отечественной прессе. Протокольные отчеты ТАСС опубликовали тогда считанные газеты. Большинство отдали предпочтение собственным материалам, довольно ироничным, а то и открыто язвительным. О поездке в Сибирь и в Киргизию вообще никто не писал.

О визитах Ельцина пока писали. Но как? «В сопровождении толпы журналистов и под яростный лай сторожевого пса Рольфа президент обошел недостроенные цеха фермы и выразил озабоченность „долгостроем“. Хозяин „новостройки“ заверил президента: „Все будет о’кей, летом можно будет в босоножках приезжать“. На что Руцкой с сарказмом ответил: „Посмотрим“. Ельцин пропустил обещание мимо ушей, но вслед за Руцким покачал головой, видно, сомневался.