Криминальный пасьянс - Овчаренко Александр - Страница 69

– Согласен, но крепость сейчас закрыта на реставрационный работы…

– Не для меня! – перебил его Кох. – Подъезжайте через полчаса, у входа Вас встретят мои люди, – и положил трубку.

В этот момент, на другом конце Петербурга, в неприметном панельном пятиэтажном доме спортивного вида мужчина средних лет терпеливо дослушал диалог бизнесменов и отключил аппаратуру прослушивания.

– Собирайтесь! – отдал короткое распоряжение Швейк, и трое молодых парней, находившихся с ним в комнате, быстро, но без суеты стали собирать необходимое для выполнения задания оборудование. Группа ликвидаторов хорошо знала своё кровавое дело, и им не нужно было повторять дважды.

Перед тем, как сесть в лимузин, Кох с удовольствием вздохнул пахнущий талым снегом воздух и, запрокинув голову, посмотрел на очистившееся от серых облаков бледно-голубое петербургское небо.

– Весна! – с улыбкой произнёс он, глядя в небесную высь. – Перезимовали!

После чего легко, почти по-мальчишески запрыгнул вглубь салона бронированного автомобиля.

Кох не зря выбрал ресторан, находящийся в бывших казематах Петропавловской крепости: отсутствие окон и толстые крепостные стены исключали даже теоретическую возможность покушения на него во время застолья. Впереди был приятный вечер, и Кох впервые за последнюю неделю расслабился. По его расчётам, судьба не могла преподнести ему неприятный сюрприз: он всё проверил и всё рассчитал.

– Господь хранит меня! – с удовольствием подумал он, глядя на перстень с чёрным бриллиантом на безымянном пальце левой руки. – Ну, и служба безопасности…

В это время лимузин резко затормозил и Кох, качнувшись, несильно ударился лбом о стекло.

– Что за чёрт! – прорычал он и c раздражением вылез из салона, утопив начищенные до блеска ботинки в снежной каше. Из следовавшего за ним автомобиля охраны выбежали трое охранников во главе с начальником службы безопасности Богдановичем. Они что-то кричали и махали руками.

Кох огляделся: ничего угрожающего он не заметил. Лимузин ещё не выехал с территории порта, а это была его вотчина, и отсюда он удара не ждал. Впереди перегородив дорогу, буксовала длинная фура, водитель которой не рассчитал радиус поворота, и машина заехала в неглубокий кювет. Ситуация в условиях весенней распутицы типичная и никак не напоминала «подставу».

Охранники, не добежав до него, вдруг присели, выхватили пистолеты и открыли огонь.

Кох боковым зрением увидел, как из открытых дверей находящегося рядом кирпичного склада, в его сторону потянулся дымный след и тут же раздался взрыв…

Первое что он увидел, придя в себя, была его левая рука. Напитывая снег ярко-красной кровью, она лежала на снегу в полутора метрах от его лица, и золотой перстень с чёрным бриллиантом был отчётливо виден на скрюченном и обожжённом пальце. Не отдавая себе отчёта, Кох пополз вперёд. В это мгновенье ему казалось, что важнее всего не потерять перстень. Не чувствуя боли и оставляя за собой кровавый след, он почти преодолел казавшееся ему бесконечно далёким расстояние до оторванной руки, как вдруг из застилавшего глаза кровавого тумана вышла незнакомая женщина в сиреневой шубке.

«Глюк! – мелькнула в сознании мысль. – Мне это только кажется», – подумал раненый и сгоряча потянулся за перстнем.

– Пустое, – красивым сильным голосом произнесла незнакомка, лицо которой закрывали широкие поля шляпы необычного фасона. Почему-то услышав этот голос, Кох почувствовал необъяснимый, почти животный страх.

– Кто ты? – немеющими губами прошептал он.

– Это неважно, хотя я никогда не делала из этого секрета. Скоро ты всё узнаешь, а пока будем считать, что мой визит ставит жирную точку в твоей биографии, – с усмешкой произнесла дама и сделала рукой жест, словно хотела погладить обрубок человеческой плоти. В этот момент на её левой руке, сверкнув в лучах нежаркого весеннего солнца, засиял старинный золотой перстень с неправдоподобно красивым чёрным бриллиантом.

– Почему? – из последних сил выдохнул Кох.

– Потому что ты последний Кох. У тебя нет, да и не могло быть наследников. Твой род исполнил своё предназначение и, повинуясь предсказанию, я должна забрать перстень вместе с его последним владельцем. Твой час пробил, и отныне ты в моей власти.

С этими словами таинственная незнакомка легко стянула с правой руки перчатку из тончайшей кожи и коснулась затылка поверженного «теневого губернатора». Коху стало холодно, так холодно, что снег, в который он бессильно упал лицом, показался ему горячим.

За мгновенье до того, как его поглотило Чёрное Безмолвие, он вдруг увидел себя маленьким мальчиком, уютно сидящим на коленях матери. Было почему-то грустно и одновременно мучительно больно, и захотелось начать всё с начала, но в этот момент в свои права вступила Вечность.

Глава 24

В ожидании времени «Ч», я решил не мотаться по улицам портового города, а внедрится в одну из ячеек заговора, которой, по моим расчётам, в предстоящей пьесе под названием «Переворот», отводилась активная роль. Выбор пал на боевое крыло общественно-политического движения «Сахалин…».

Для того, чтобы проникнуть в подразделение дружинников «Закон и порядок» я через связника заказал себе комплект документов, которые бы привлекли внимание руководителей дружины и обеспечили мне успешное внедрение и легализацию. Через неделю в местной газете я прочитал о продаже персидских котят абрикосового окраса. Это был сигнал о том, что посылка получена и ждёт меня в условленном месте.

Вечером того же дня я выехал за город, где на берегу океана отыскал полуразрушенный домик смотрителя маяка. Сам маяк уже лет пять, как погасил сигнальные огни, а смотритель, оставшись без работы, запил сильнее обычного, заработал цирроз печени и вскоре умер. В домике, из тайника, который был оборудован в вытяжной трубе «голландки», я извлёк пакет из плотной бумаги, который незамедлительно вскрыл, и за кухонным столом при свете фонарика разобрал содержимое.

Центр постарался на славу: теперь я был старший лейтенант запаса, бывший десантник, ветеран двух Чеченских компаний и кавалер ордена Мужества. Имя и фамилию мне оставили прежние, что значительно снижало риск провала. В городе я уже сильно примелькался, и теперь появляться среди дружинников под другой фамилией, мягко говоря, было нежелательно.

На следующий день, чисто выбритый, и подстриженный как новобранец, я заявился в штаб дружинников, где с порога заявил о своём желании влиться в стройные ряды борцов с криминалом.

– Это туда, в конец коридора, – махнув рукой, привычно пояснил мне дневальный. – В последнем кабинете у нас кадровик сидит, вот с ним вопрос и решай!

Несмотря на ранее утро, в штабе дружины было полно народа, и в кабинет кадровика я попал, отсидев в коридоре около получаса. Дождавшись своей очереди, я глубоко вздохнул и принялся играть роль бравого военного. Решительно рванув дверь кабинета на себя, я с порога отчеканил три строевых шага и стал посреди просторного кабинета по стойке «смирно».

– Старший лейтенант запаса Кондратьев! – громко представился я и заметил, как на лице кадровика отразилось неудовольствие.

– Что Вы, старший лейтенант, кричите, как на плацу! – глядя мне в глаза, произнёс кадровик. – Хотите убедить меня в том, что Вы служака до мозга костей?

– Так точно! – сбавив тон, ответил я, не отводя взгляда. – Простите, но по другому не умею. Привычка!

– Документы есть? – перебил меня дружинник.

– Есть, – ещё тише ответил я и достал из кармана прозрачный целлофановый пакет, в котором у меня хранилась солидная пачка различных удостоверений и справок.

– Десантник?

– Десантник.

– Почему из армии ушёл? – перебирая мои справки, поинтересовался кадровик.

– Я не сам ушёл, так в министерстве решили. Я пока по «горячим точкам» катался, мой десантно-штурмовой батальон сократили. Да что там батальон! Весь полк под сокращение, как под нож, пустили.