Криминальный пасьянс - Овчаренко Александр - Страница 70

– И что дальше?

– Да ничего! Предложили должность Ваньки взводного у чёрта на куличках. Я к тому времени навоевался досыта, орден имел, ну и вспылил! А мне штабные крысы прямо сказали: «Не хочешь служить – увольняйся, и нам своим орденом в лицо не тычь! Видали мы таких»! Я сгоряча и подмахнул рапорт. Тогда многие увольнялись, вот я и поддался общему настроению.

– А сейчас жалеешь?

– Не то слово! Если было бы можно, я сейчас бы и взводным пошёл, куда прикажут.

– Так, с армейской службой разобрались, а к нам чего пришёл? У нас не десантно-штурмовая рота, в атаки на прорыв обороны противника не ходим, и в тыл врага никого не забрасываем.

– Надоело заниматься не своим делом. Пытался я из десантника в бизнесмены переквалифицироваться, вот к вам на остров и приехал. Хотел рыбную торговлю организовать, да видно, на роду мне другое написано. Не лежит у меня душа к торговле, переоценил я свои возможности. Наверное, я и есть по жизни Ванька взводный, а не «купи-продай»!

– Орден за что получил?

– Там написано.

– Вижу, не слепой! Ты мне по-русски скажи, а не то, что в наградной книжке штабники написали.

– Это за первую Чеченскую. Толком и сам не знаю, за что. Есть такая в Грозном площадь «Минутка»… в общем, кто выжил – того и наградили.

Врать мне было совестно, но этого требовали обстоятельства, поэтому продолжал играть роль незаслуженно забытого героя.

– Водку пьёшь? – как бы между прочим, спросил хитрый кадровик.

– Когда наливают, пью, а так не особо.

– Нервишки как? – продолжал наседать дружинник.

– Нервы в порядке – спасибо зарядке, – пошутил я. – По ночам не кричу, и приступов агрессии не бывает.

– Это после двух чеченских компаний и приступов агрессии нет?

– Теперь нет! Подлечили в санатории, говорят, какой-то посттравматический синдром был.

– А теперь нет?

– Теперь всё в порядке. Если не верите, могу медкомиссию повторно пройти.

Кадровик ещё минут пять листал мои справки и вчитывался в характеристики.

– Офицерских должностей у нас в дружине нет, – наконец прервал он затянувшуюся паузу, и я понял, что дело с мёртвой точки сдвинулось. – Есть старшие патрульных групп, есть инструкторы по рукопашному бою и по стрелковой подготовке, есть инструкторы по основам оперативной подготовки. Могу предложить для начала место стажёра, а там видно будет. Согласен?

– Так точно! Согласен!

– Жить на время обучения будешь в казарме, у нас так принято. Кормёжка и обмундирование за счёт дружины, в общем, как в армии. Если согласен, то вот тебе предписание, иди к нашему завхозу на склад и получи всё, что полагается.

С этими словами кадровик протянул мне какой-то бланк, где значились мои анкетные данные.

За стеной кабинета гремела музыка – дружинники развлекались в ожидании выхода на дневное патрулирование. Эту была группа «Status Quo» со знаменитой композицией «In the Army Now»[34].

Первые дни обучения в дружине свелись к сдаче экзаменов по физической, огневой подготовке, приёмам рукопашного боя и знанию основ оперативной деятельности. Моим новым командирам необходимо было знать, что я знаю и что могу на практике. Через три дня меня вызвал к себе знакомый кадровик.

– Учитывая результаты проверочных тестов, будешь снайпером, – заявил он, как только я перешагнул порог кабинета. Судя по тону, решение было принято окончательно и бесповоротно.

– Снайпером? Здесь в дружине? – очень натурально удивился я.

– А ты чего ожидал?

– Я думал, буду улицы патрулировать, так сказать, следить за порядком в городе.

– Пьяных подбирать и мелких хулиганов ловить и без тебя есть кому, – перебирая на столе бумаги, решительно заявил кадровик. – Специалиста твоего уровня следует использовать по прямому назначению, так что будешь снайпером! Это не обсуждается. Тренироваться будешь три раза в неделю, за городом – мы там стрельбище оборудовали. Остальное время – занятия по рукопашному бою и физическая подготовка. Понятно?

– Не совсем. Мы ведь дружинники, а не спецподразделение, зачем нам снайпер?

– Узко мыслишь. Мы не просто дружинники, мы сейчас для криминала – головная боль. Поэтому не исключено, что наши татуированные оппоненты решатся вести спор при помощи стрелкового оружия. На этот случай мы и создаём группу физической защиты. Ещё вопросы есть?

Вопросов у меня было много, но задавать их кадровику не рекомендовалось. Например, мне очень хотелось узнать, почему дружина напоминала хорошо организованный тренировочный лагерь? Почему в добровольную, сугубо гражданскую организацию по поддержанию общественного порядка, набирались молодые люди, прошедшие специальную подготовку и натасканные на выполнение любого, даже самого абсурдного, приказа? Почему программа подготовки новичков подозрительно сильно напоминала программу подготовки диверсионных групп, а численность дружины уже вдвое превысила численность находящихся на острове милицейских подразделений? Кто выдавал и продолжает выдавать дружинникам разрешение на ношение огнестрельного оружия? Откуда регулярно поступают деньги на обучение дружинников, на закупку новых комплектов формы, на патроны для тренировочных стрельб, на бензин и запчасти к целому автопарку внедорожников? Почему у рядового дружинника зарплата выше, чем у майора спецназа… и ещё много разных «почему».

Тренировал меня мужчина средних лет, которого все называли просто «Инструктор». Это было что-то вроде оперативного псевдонима. Меня он называл «Снайпер», и я понял, что теперь это моё новое имя. Занимался он со мной индивидуально и, судя по его профессиональной хватке, до того, как стать инструктором, он был классным снайпером. Впрочем, расспрашивать преподавательский состав о его былой жизни и службе, а также рассказывать что-либо о себе строжайше запрещалось. Наше общение было кратким и ограничивалось рамками изучаемого предмета. Стрелковую подготовку и правила маскировки я подробно изучал в «учебке» ЗГС, но это были общеизвестные положения. Так готовят снайперов во всех армиях мира. Мой новый наставник знал такие нюансы, что я диву давался.

– В мире существует две методики подготовки снайперов: армейская и полицейская. В последнее время идёт уклон в сторону армейской методики, но это не совсем правильно, – пояснял мне перед началом тренировки Инструктор. – По армейской методике стрельба ведётся по целям от шестисот метров до двух километров. Можно ухитриться поразить цель и на расстоянии двух с половиной километров, но эффективность стрельбы на таком расстоянии резко снижается. В американской армии снайперам запрещается вести огонь по целям ближе четырёхсот метров.

– Почему? – удивился я.

– Не перебивайте меня, Снайпер. Делаю Вам замечание, – строго по-армейски отреагировал Инструктор.

– Виноват! – ответил я ему в том же армейском стиле.

– Отвечаю на Ваш вопрос: стрельба ближе четырёхсот метров позволяет противнику легко обнаружить местонахождение снайпера, и в дело вступают антиснайперские группы и миномёты. Как правило, для уничтожения снайпера противник боеприпасов не жалеет, – задумчиво, почти нараспев, произнёс Инструктор, и мне показалось, что о подобной передряге он знает не понаслышке.

– Хороший снайпер – это штучный товар! Можно сказать, эксклюзивный. В боевой обстановке опытный стрелок целого взвода стоит, – после короткой паузы продолжил наставник. – Поэтому американцы их и берегут. Вам, Снайпер, по всей вероятности предстоит работать в городских условиях. К этому готовит полицейская методика. Основная задача полицейского снайпера – борьба с террористами, освобождение заложников, охрана высокопоставленных лиц. Полицейский снайпер работает по целям от трёхсот до семисот метров. Это его основная рабочая дистанция, но могут быть и варианты. Так, например, при работе на лётном поле по освобождению заложников из самолёта, стрелять по террористам приходится с расстояния от полутора до двух километров. При этом следует использовать не всем известные винтовки СВД или СВУ, а специальное оружие. Как правило, используют винтовки калибром 14,5 мм, так как только тяжёлая шестидесятиграммовая пуля способна пробить стекло иллюминатора и при этом не изменить траекторию движения. Пули калибром 7,62 мм при ударе о бронестекло или, о многослойное стекло могут полностью или частично разрушить преграду, но и сами при этом деформируются и отклоняются от точки прицеливания. Далее идёт так называемый фрагментарный или неуправляемый полёт пули…

34

In the Army Now» (англ.) – музыкальная композиции группы «Статус кво» – «Снова в армии».