Полководцы Украины: сражения и судьбы - Табачник Дмитрий Владимирович - Страница 154

Несколько человек нашлось таких, которые при вступлении немцев в г. Путивль понесли свои партбилеты коменданту города с раскаянием, что мы тогда ошибались, а теперь для нас стало ясно, и мы будем служить немцам верой и правдой… И через несколько дней их всех немцы расстреляли.

Но необходимо отметить, что конспирация, проведенная при закладке баз, не была расшифрована никем из предателей. И первые дни нам удалось достигнуть соответствующих успехов в организации] работы по созданию отрядов и их укреплению и закладке агентурной сети заново, так как подготовленная сеть была нарушена уходом из района действий через фронт двух отрядов…

Подошло 6 сентября, а канонада все ближе и ближе подходит к Путивлю. В городе из руководителей уже никого нет, хожу один по городу, «хозяйную». Группа Руднева еще 28 августа уехала в Сумы на инструктаж в количестве 26 человек, а я с 13 человеками довожу до конца базу в лесу и наблюдаю за городом. Плюс еще в моем распоряжении городская пожарная команда в составе 12 человек.

8 сентября отправляю всю свою братву под командованием Коренева в лес окончательно, а остаюсь один в городе. Часам к двенадцати 9 сентября ко мне прибыла группа с Харьковской школы [НКВД]… Того же числа противник хорошо пробомбил Путивль и одной из бомб попадает в цель, где прятались от бомбежки пожарники. Начальник пож[арной] команды и политрук оказались убитыми, а остальных еле-еле удалось спасти ранеными и контужеными. Пож[арная] команда вышла из строя окончательно. Погрузил раненых и больных на пож[арную] машину и отправил в эвакуацию.

9 сентября в городе осталось 5 человек, вооруженных винтовками. Город пуст, разве кто бегом перебежит улицу. Все зарывается в землю. Собираю группу, иду проверять учреждения, склады и магазины. Все везде пусто, за исключением типографии и редакции газеты «Ленинский путь», [работники] которых вместо эвакуации ценностей погрузили свои вещи, а бумага 0,5 т, все станки и шрифт брошены для немцев. Ответственным за эвакуацию был редактор газеты «Ленинский путь» тов. Олещенко. А в райпотребсоюзе нахожу тонн около 20 соли. Зато везде чисто и аккуратно убрано!

10 сентября рано утром перешли из горсовета в парк, откуда видно кругом, а уже слышна и пулеметно-оружейная стрельба. [Советских] частей в Путивле уже нет никаких. Сложившаяся на то время обстановка вынудила части оставить город. В 5 часов дня со стороны Чернобровки появилась пешая немецкая разведка. Остался один-единственный квартал, который отделял нас от немецкой разведки. Принял решение с разведкой в бой не вступать, ввиду что не успею выйти в лес… От города до леса хотя всего 7 км, но мне оставался выходить в лес один-единственный путь по заболоченному берегу реки Сейм. Да и дождь начал брызгать очень хорошо. Подал команду братве за мной, и ползли мы по болотам и камышам. А дождь все сильнее и сильнее начал поливать. По пути в лес заметил противник и открыл по группе в пять человек ураганный минометный огонь. Пришлось забираться поглубже в болото, и таким способом к 12 часам ночи 10 сентября мы уже в лесу, насквозь промокшие и усталые.

Погода сильно пасмурная, в лесу хоть глаз выколи темно. Выбившись из сил, решили отдохнуть под открытым небом. Куда ногой ни попробуй, везде вода. Решили отдохнуть стоя. Я чувствую, окончательно замерз, а когда прислушался – моя братва на зубах выбивает гопака. Только начало сереть, уже можно было видеть деревья. Я сейчас же начал ориентироваться, где мы находимся. Оказалось, мы совсем в скверных условиях были. Команда «бегом», и через час движения мы уже находимся там, где трудно кому заметить нас, да и согрелись».

Заметим, что и в официальном отчете Ковпак, несмотря на сталинские времена, прямо говорит о том, что партаппаратчики только мешали развертыванию партизанской борьбы. Это могло бы при желании трактоваться как «отрицание руководящей роли партии» с соответствующими для того времени последствиями. И гражданская смелость партизанского вождя тут очевидна: «После речи товарища Сталина 3-го июля 1941 года в Путивльском районе началась деятельная подготовка к созданию истребительного батальона в городе и истребительных групп по селам района. Этой работой в районном масштабе руководил, по поручению РК КП/б/У, товарищ Руднев Семен Васильевич. За время с 3-го июля по сентябрь 1941 года, т. е. до момента приближения фронта к Путивлю, в городе был сформирован и неплохо подготовлен в военном отношении истребительный батальон, последний и должен [был] стать основной частью п/о /как я полагал/. На практике же получилось обратное. Вместо проведения подготовительной работы среди личного состава истребительного батальона к выходу в лес [в] партизанский отряд, районные руководители, в частности, секретари РК КП/б/У, проводили подбор в состав п/отрядов, /я говорю отрядов потому, что именно расчеты были на создание чуть ли не при каждой первичной парторганизации самостоятельного партизанского отряда/, в состав этих партизанских отрядов не входил личный состав истребительного батальона, кроме членов и кандидатов ВКП/б/.

Таким образом, беспартийный состав истребительного батальона по существу остался беспризорным, да к тому еще абсолютно не имелось оружия. Секретари РК КП/б/У категорически запретили прием беспартийных в состав партизанских отрядов. В результате часть личного состава истребительного батальона в момент оккупации Путивля попало в руки немцев и трагически погибли, не принеся желаемой пользы для Родины.

Работа по подготовке населения на случай оккупации территории района, о том, как должно себя вести население, не проводилась. Целей и задач люди не знали, поэтому при фактической оккупации многие считали, что былому нет возврата, а значит, часть пошла по так называемому пути «пристроиться», «пережить».

Из всех намеченных райкомом командиров п/отрядов остались только тов. Руднев Семен Васильевич, ныне Герой Советского Союза, генерал-майор, и я».

Ковпак, несмотря на сложившуюся тяжелую ситуацию, не опустил руки, с первого дня показав, что только он способен создать сильное партизанское соединение. Поэтому к нему добровольно присоединяются отряды под командованием Руднева, Кириленко, Воронцова. Эта была уже серьезная сила, с которой старый солдат немедленно начал активные действия против оккупантов. Во время его рейдовых действий на территории Сумской области к нему присоединялись и другие отряды.

Командование Сумским партизанским соединением (справа налево): С. В. Руднев, М. И. Павловский, Г. Я. Базима, С. А. Ковпак и командир Чернигово-Волынского партизанского соединения А. Ф. Федоров. Фотография конца 1942 или начала 1943 г.

Тактика Ковпака заключалась в постоянном движении и неожиданных нападениях на немцев и их пособников, нарушении немецких коммуникаций и общей дезорганизации тыла противника. Несмотря на все попытки немцев ликвидировать ковпаковцев, это не удавалось благодаря высокой маневренности партизан. Последнее, в свою очередь, заставляло оккупантов привлекать все более крупные силы для ликвидации партизан, но Ковпак неизменно уходил от преследования и наносил неожиданные разящие удары уже совсем в другом месте.

В декабре первый боевой рейд Ковпака прошел по территории Брянских и Хинельских лесов, и в январе 1942 г. его отряд уже насчитывал более 500 человек с хорошим вооружением.

В начале года отряд Ковпака, объединивший в своем составе несколько партизанских отрядов, получает название Путивльского объединенного, а в августе 1942 г. – Объединенного отряда Сумской области УССР «Седой».

О том, насколько высоко была оценена боевая работа ковпаковцев, свидетельствует присвоение их командиру 18 мая 1942 г. звания Героя Советского Союза «за образцовое выполнение боевых заданий в тылу врага, мужество и героизм, проявленные при их выполнении».