Земля за океаном - Стрельников Борис Георгиевич - Страница 80

Пуще неволи…

Попросите американца назвать, трех-четырех президентов, сменявших друг друга, или спросите, кто был спутником у Армстронга при высадке на Луну, – ваш собеседник может замяться. Но спросите, кто такой Дэниэл Бун или Уильям Коди по прозвищу Буффало Бил, и человек немедленно оживится. Еще бы, речь идет о знаменитых охотниках. В северных штатах, начиная от Миннесоты, в музеях, куда заходят на полчаса скрасить монотонность пути, среди пыльного хлама (старинные ружья, седла, колеса, котлы, полинявшие сюртуки, стрелы и луки индейцев, поблекшие снимки, швейные машинки «зингер» и старые телефонные аппараты) обязательно есть экспонат: шляпа Буффало Била. Никаких пояснений, коротко: «шляпа Буффало Била», ну все равно как «сапоги Петра I».

За дорогу мы видели пять или шесть таких шляп. А в штате Вайоминг въехали в городок с названием Коди.

– Простите, не по имени ли знаменитого охотника?..

– Да, сэр, Буффало Бил жил в этом городе, – ответил встречный, явно гордясь земляком.

Феномен популярности Уильяма Коди и многих других старых охотников – явление особо американское. Открытие и освоение новых земель начиналось с охоты. «Континент завоеван ружьем и капканом», – сказано в одной книге.

Близость к природе, постоянное противоборство с ней, счастливая возможность «бросить все и податься на новые земли», несомненно, оставили отпечаток в характере американцев. Они любят и знают свою природу, считают ее «храмом-крестителем нации». Охота, как можно заметить, в этой стране не просто мужская страсть и удовольствие быть с природой наедине, это еще л некое утверждение себя. Хемингуэй, пожалуй, наиболее яркий тому пример. Но вспомним также и Лондона, Фолкнера, Стейнбека, Сетон-Томпсона, Одюбона. Охотники! По характеру дети своей земли, они и в творчестве не прошли мимо охоты.

Сегодня литература, однако, всматривается уже не в гущу лесов с идущим по ним следопытом, а в дебри городских джунглей. Тут сегодня арена страстей человеческих. Недавний романтический следопыт больше не существует. (90 процентов охотников живут в городах.) Нынешний охотник – человек механизированный, он бежит в природу на день-другой очнуться от карусели городских будней. Он будет гордиться, если осилил десяток миль пешим ходом, был под дождем, посидел у костра, пострелял, пусть даже в пустую бутылку. Такая нынче охота… Драматизм перемен состоит в том, что романтический Буффало Бил с его трофеями – полторы сотни бизонов в день! – жил недавно, об этом можно судить хотя бы по фасону шляп, которые выставляют в музеях. Слишком быстро «все скатилось под гору, и очень много потеряно». Но даже остатки былого в природе оставляют пока что место охоте, и она не такая уж бедная. Она, пожалуй, богаче, чем в любом другом месте Земли.

За год американцы бьют 45—50 миллионов промысловых птиц (примерно 13 миллионов уток, более миллиона гусей, 12 миллионов фазанов, остальное – голуби, куропатки, индюшки). Оленей (вапити, черных и белохвостых) убивают более миллиона. Антилоп – примерно 60 тысяч, лосей – 13—15 тысяч. Добывается также 15 миллионов диких кроликов, миллион зайцев. Миллионами исчисляют шкурки пушных зверей.

Сами охотники тоже сосчитаны. Три с половиной миллиона из них организованы в общества. Всего же «охотой балуются» примерно 17 миллионов владельцев винтовок и ружей.

В Вашингтоне мы побывали в главном штабе охотников и рыболовов. Это специальный большой отдел министерства внутренних дел со штатом в 405 человек (237 специалистов-охотоведов и 168 технических служащих) и бюджетом без малого в 8 миллионов долларов. Полагая, что цифры лучше всего объясняют любое дело, нам сразу сказали: на рыбалку и охоту американцы ежегодно тратят примерно 12 миллиардов долларов. Статьи расходов: покупка снаряжения и транспортных средств, научные исследования, поддержание в порядке угодий, расселение дичи, содержание службы охраны. Сюда же входят расходы богатого человека на поездку, например, в Африку или оплата стрельбы с самолета аляскинского медведя (4 тысячи долларов). Как и во всех сферах жизни Америки, богатый и в охотничьем шалаше остается богатым. Ружье изготовлено для него по заказу, к месту охоты он прилетает на собственном самолете, на рыбалку – на собственной яхте. Простой охотник сам заряжает патроны – «удовольствие и экономия: долларов 10—15». Богатые тоже не прочь повозиться с дробью и порохом, но машинку для закрутки патронов он покупает за 800 (!) долларов (есть подобной цены агрегаты).

Рыночная стоимость добытой дичи не окупает, наверное, и десятой доли огромных затрат. Охота в США – это главным образом спорт, «средство оздоровления народа, поддержание в нем духа исследователей».

Человеку с ружьем в отличие от человека-туриста разрешается появляться в частных владениях. (85 процентов охотничьих угодий – частные земли, и 80 процентов всей дичи добывается именно тут.)

Но охотники платят владельцу земли либо с помощью разного рода средств помогают улучшать землю. В последние годы, не выдержав конкуренции с корпорациями, производящими мясо, зерно и овощи, некоторые фермеры считают выгодным отдавать землю в аренду охотникам.

Растущий спрос на охоту заставил американцев идти по пути европейцев – создаются охотничьи резерваты с искусственно выращенной, полудомашней дичью. И это, конечно, уже начало охотничьего конвейерного ширпотреба. Но американцы еще не отвыкли от охоты добрых старых времен, стрельба в полудомашнюю птицу вызывает у них отвращение – «так можно стрелять и кур у себя во дворе». Однако сохранение дичи и, стало быть, истинной охоты требует немалых усилий. Нужны точные научные рекомендации. Ни средств, ни усилий американцы для этого не жалеют.

Из многих программ по улучшению охотничьих угодий США наиболее эффективной оказалась программа переселения зарубежной дичи из сходных географических зон. Изучая запасы дичи в стране, ученые обнаружили: многие виды местных охотничьих птиц истощены так, что восстанавливать их процветание бессмысленно – необратимо нарушена среда обитания. Выжить в этой среде могут только животные, уже привыкшие к угодьям, сильно измененным людьми. Руководствуясь этим, в Европе и Азии присмотрели около сотни птиц разных видов. Восемнадцать из них нашли пригодными к жизни в США. Эмигранты должны были соответствовать двум главным условиям: не встречать в Америке конкурентов (иметь, как сказал бы зоолог, свою экологическую нишу) и представлять собою интересный объект охоты, «которая ни в коем случае не должна быть легкой».

В числе завезенных в Америку оказались: фазан, серая куропатка, горная куропатка (кеклик), глухарь, тетерев, рябчик. В различных зонах выпустили 16 тысяч отловленных диких птиц и 50 с лишним тысяч этих же птиц, выращенных в неволе. Сейчас подводят итог. Глухарь, рябчик и тетерев как будто не прижились. Зато фазаны и куропатки обоих видов прижились хорошо. «Эмигранты» составляют примерно треть всей добываемой птицы (15—17 миллионов). Из местных пород удалось возродить индюка.

В министерстве внутренних дел нас принимал заместитель министра Рид Натаниэл. Высокого роста, волевой, энергичный, необычайно располагающий к себе человек, принадлежит в Америке к числу смелых и убежденных защитников природы. Об охране природы и шел разговор. Охоты коснулись в перерыве за чаем. Приводим блокнотную запись беседы.

Рид Натаниэл: Охотников мы не считаем разрушителями природы. Напротив, они первыми проявили тревогу об оскудении фауны. Их усилиями и на их средства для охраны природы сделано очень много. Президент Теодор Рузвельт был страстный охотник, и, я считаю, именно этому обстоятельству мы обязаны важнейшими за всю историю США законами, оберегающими природу. Разумеется, речь я веду о культурных охотниках. Просто вооруженные люди – их у нас очень много, – если пустить охоту на самотек, могут, конечно, в два-три года превратить Соединенные Штаты в пустыню. Но наше ведомство как раз и существует для того, чтобы этого не случилось.