Крик души (СИ) - Владимирова Екатерина Владимировна - Страница 81

Даша была твердо уверена, что ничто в этой жизни не заставит ее забыть, что было, и попытаться понять его, человека, который повернулся к ней спиной в тот миг, когда она ждала от него участия.

Едва они тронулись с места, она отвернулась к окну, показательно скрестив руки на груди. Он все понял. Бросал на нее короткие взгляды в зеркало заднего вида, злился на нее, негодовал, возмущенно хмурился, а она старалась сдержать победную улыбку и согревалась сладостным теплом своей маленькой мести.

Звякнули ключи, это Антон открывает дверь ее тюремной камеры. Даша поморщилась и скривилась.

Какое точное сравнение. На два года это место станет именно камерой. Как четыре года была квартира дяди Олега, вмиг из жилища, от которого веяло уютом, нежностью и любовью, превратившись в овеянный ледяными ветрами холодный северный замок. С ее личной надзирательницей.

Даша, задумчиво склонив голову, смотрела на распахнутую перед ней дверь.

Теперь это превратится в место, где расположится ее личный ад на земле? Просто поменяв надзирателя?

— Проходи, — застыв в дверях вместе с ней, проговорил Антон, заходя внутрь.

Она вздрогнула от звука его голоса. Холодный и сухой, полоснувший ее резкостью.

Даша злилась на него, у нее были на то причины. А вот на что злился он, она разобрать не могла.

Но в том, что Вересов пребывал в одном из самых скверных своих состояний, девушка не сомневалась.

Вслед за Антоном она прошла в квартиру и замерла на пороге, словно громом пораженная. Ощутив этот неповторимый аромат… мужчины. И не просто какого-нибудь мужчины, а его, своего опекуна.

Она часто за последние годы бывала в квартире Паши, ему тоже был присущ свой запах, но от этого… ее коробило, а внутри всё словно обрывалось. Казалось, он давил на нее, взывая к чему-то. И это ее дезориентировало, заставляя жаться к стенке, вместо того, чтобы с гордо поднятой головой войти внутрь.

Едва ступив на порог его дома, своего нового жилища, девушка ощутила дискомфорт. Хотя и не подала виду. Не перед ним. Она никогда не позволит себе опуститься до того, чтобы на что-то ему пожаловаться. Один раз она уже попробовала… и чем это для нее обернулось?!

Даша стиснула зубы. Нет, она не будет вспоминать. Не станет мучить себя воспоминаниями.

Неуверенно застыв у двери, Даша не решалась сделать вперед хотя бы шаг. Она будто знала, еще один шаг, вот этот, заветный, последний, роковой… и всё в ее жизни изменится. Стремительно, резко, зло перевернется ее маленький мир, в котором не было его, такого мрачного, постороннего, чужого. Точнее, он был, но где-то там, далеко, не с ней. А теперь… Что теперь? Она не хотела, не ждала, она не искала перемен. И его она больше не ждала. А он пришел. И заявил на нее свои права, будто имел на то основание.

И этот шаг, этот последний роковой шаг означал бы крах ее прежней жизни. Полный разрыв с прошлым.

— Ты чего застыла, как вкопанная? — подал голос Антон, уже успевший раздеться, чем вызвал волну дрожи, метнувшуюся вдоль позвоночника в ее теле. — Привыкай, что это станет твоим пристанищем на два года, — как-то грубо бросил он, проходя вглубь квартиры. — Ничего не могу с этим поделать.

А ничего делать и не нужно, просто оставь ее в покое. Ты ведь уже сделал это однажды, четыре года назад. Так за чем же сейчас дело встало?! Что заставило тебя передумать?!

Стиснув зубы, Даша неспешно прошла внутрь, медлительно разделась и, неуверенно потоптавшись на месте еще с минуту, поплелась в другую комнату в сопровождении пристального взгляда серых глаз.

— Идем за мной, — коротко кинул Антон, когда она поравнялась с ним. — Потом всё осмотришь.

Ей захотелось сострить, бросить ему в ответ что-нибудь грубое и ироничное, даже саркастическое, но девушка сдержалась, благоразумно решив, что у нее еще будет время отыграться за всё.

Поэтому на его слова она ответила лишь легким кивком головы и равнодушным пожатием плеч. Что, по всей видимости, сильно его разозлило, потому что Антон, сцепив зубы, мгновенно помрачнел.

Даша про себя улыбнулась, поздравив себя с еще одной маленькой личной победой. Она уже поняла, что молчание и безразличие мужчину бесило. Он, очевидно, ожидал от нее бурной реакции, взрыва, упреков и обвинений, какими она удостоила его вчера? И он победил именно потому, что она сорвалась, не выдержала, сдалась. Но больше этого не повторится. Она ему не позволит одержать победу снова.

— Идем, — сухо отозвался Антон и без лишних слов двинулся в сторону лестницы.

Даша последовала за ним, невольно озираясь по сторонам и разглядывая его квартиру.

Надо же, вот как он жил всё то время, что после возвращения в Россию, поселился в Москве!? А она-то думала, что с ним, как он, почему не приходит. А ему было очень даже хорошо и комфортно. Не сравнить с тем, как жила она все эти годы, вынужденная просить разрешения, чтобы пообедать.

Одернув себя, девушка сосредоточилась на его спине. Впервые за то время, что они виделись со дня смерти Маргариты Львовны, отметив его внешнюю натуру, пусть и со спины.

Высокий, атлетически сложенный, подтянутый… посещает спортзал? Плечи широкие, длинные крепкие ноги, напряженно выпрямленная спина и сжатые в кулаки руки. Интересно, отчего бы?.. Все еще злится?

Даша легко улыбнулась, довольная тем, что она в отличие от него самообладание не потеряла.

— Я отвел для тебя комнату на втором этаже, — не поворачиваясь к ней, сухо сказал Антон. — Надеюсь, тебе понравится.

— Серьезно? — не сдержалась девушка, саркастически хмыкнув.

И тут же едва не врезалась от неожиданности в широкую мужскую спину, по-прежнему напряженно выпрямленную, застывшую перед ней скалой. Что за?..

Она поняла, что вновь его задела в тот же миг, но сделать ничего не смогла, слушая, как стучит сердце в груди, и молотится в виски бешеный пульс.

Антон резко повернулся к ней лицом, так, что она, не успев сориентироваться на ничтожно маленьком пространстве лестничных ступенек, оказалась прижатой его телом к перилам. Воздуха стало мало.

Он наклонился вперед, почти касаясь своим омраченным гневом и яростью лицом ее лица с широко раскрытыми глазами на нем. Пространство вдруг уменьшилось до размеров кукольного домика, в котором она, зажатая, запертая и скованная, должна была находиться, давясь жаром и недоумением под его телом.

Почувствовав на своих щеках его теплое дыхание, Даша едва не переломилась пополам и не свалилась вниз, чтобы избежать этого чересчур интимного соприкосновения. Дальше от него, дальше…

— Что ты?.. — договорить она не успела.

— Не беси меня, — грубо, сквозь плотно сжатые губы выдохнул Антон ей в лицо. И она поняла, лучше его сейчас не злить, опасным блеском блеснули серые глаза, в этот миг превратившиеся в маленькие щелочки и ставшие почти черными. — Не беси, слышишь?.. — повторил он, и Даша наклонилась вниз, спиной ощущая боль во всем теле, но поморщиться от неудобства себе не позволила. — Я действительно надеюсь, что тебе понравится, — отточено выговорил он, заглядывая в ее глаза, а на самом деле, проникая в душу. — Потому что, если тебе не понравится, я умываю руки, — он окинул девушку колким взглядом и добавил: — Плевать, нравится тебе или нет, все равно ты будешь здесь жить!

— Тогда зачем спрашиваешь? — спросила Даша, не отводя от него глаз. Губы ее сжались, дыхание рвалось через нос тяжело и рвано. — Если тебе всё равно, мне и подавно. Это ненадолго! — жестко толкнула она его словами. — Я под этой крышей ненадолго, — пояснила она едко и, будто стараясь добить его окончательно, с мнимым равнодушием бросила: — А жила я и в более мерзких местах, чтобы на что-то жаловаться. Не дождешься!

Он ничего не ответил, молча продолжая нависать над ней, подавляя силой и глубиной своей злости. И по тому, как расширились его ноздри, будто мужчина пытался сдержаться и не заорать на нее, Даша поняла, что снова его разозлила. И осознала, что снова выиграла. Сколько уже? Три — ноль?!