Крик души (СИ) - Владимирова Екатерина Владимировна - Страница 82

Отстранился он от нее так же стремительно, как и наклонился. И дышать мгновенно стало легче.

Она выпрямилась, а он, не говоря ни слова, резко повернулся к ней спиной и, перешагивая едва ли не через три ступеньки, двинулся дальше. Мрачный, злой, раздраженный, большой и опасный.

Ее сердце билось очень сильно, ноги отчего-то стали ватными, словно недвижимыми, но она пошла за ним, забыв о том, чтобы осматриваться по сторонам.

Квартира Антона была довольно-таки уютной и мило обставленной, несмотря на то, что являлась его холостяцким пристанищем. А, может, вовсе и не холостяцким? Что она об этом знает? Ничего. С тех пор, как узнала, что он предал ее и дядю Олега, она не следила за его жизнью. Вдруг он уже женился? Тогда где жена? Неужели позволила ему взять Дашу под опеку? Или он с ней вообще не советовался, просто поставив перед фактом, как вчера сделал это с самой Дашей?!

Нет, вряд ли он женат, решила вдруг она. Девиц у него, наверное, хоть отбавляй, а вот жена вряд ли есть.

Погруженная в свои размышления, девушка не сразу осознала, что Антон остановился перед большой белой дверью, а сама она сделала это неосознанно, и громкий мужской голос заставил ее встрепенуться.

Он распахнул дверь, представляя Дашиному взору большую, но уютную, богато обставленную комнату.

Такого она увидеть никак не ожидала, а потому изумленно пробегала глазами и по двуспальной кровати, застеленной, как девушка подозревала, шелковыми простынями, и по объемному деревянному комоду, и по высокому двустворчатому шкафу, и по широкому окну в английском стиле с низким подоконником.

Здесь она будет жить? А уж не шутит ли этот мужчина, с кислой миной сейчас застывший рядом с ней?!

И словно в подтверждение того, что шутить не намерен, Антон, отступая в сторону, заявил:

— Вот твоя комната, — и, не глядя на девушку, уставился в пространство. — Ванная одна, на первом этаже.

Даша была поражена. Не ожидала она, что вместо маленькой темной коморки он поселит ее в царских хоромах! И как теперь на всё это реагировать? Какой реакции от нее ждет он?!

— Мило, — после короткого, беглого осмотра заключила Даша, вскинув брови и поджав губки.

Она заметила, как дернулся Антон, задетый ее словами, хотя и промолчал, не подавая виду. Поставил ее сумку на пол и, засунув руки в карманы джинсов, скривился. Не выдержал все-таки…

— Мило, — язвительно передернул он, по-прежнему не глядя на нее. — Евро-ремонт, деточка. Вся мебель по специальному заказу, стеллаж из красного дерева и кровать из кедра. А ты мне… мило?! — он стиснул зубы. — Что ж, от тебя, по всей видимости, мне ничего иного ожидать и не приходилось.

На самом деле, было больше, чем мило. Комната была великолепной, но сообщать об этом Вересову Даша не собиралась. Он сам затеял эту войну, что ж, — получай!

А потом, когда она решила, что смогла его уязвить, он ударил ее своими словами:

— Сюда должна была переехать не ты, — грубо, жестко, со злостью выговорил он. — Но ты свалилась на мою голову и спутала все карты!

Смерил ее презрительным взглядом с головы до ног, а Даша вдруг разозлилась. Ярость забилась в ней, заклокотала ненависть, боль и обида пронзили насквозь. Она ответила на его презрение.

— Неужели очередной пассии разрешено было сыскать твое уважение настолько, — едко выдала она, — что ты разрешил ей посетить сие жилище?!

Глаза его сузились, на скулах заходили желваки, он просто взбесился, но Даша и сама понимала, что перегнула палку. Только вот виноватой себя ничуть не чувствовала, он сам напросился!

— Ты забываешься, деточка, — прошипел он сквозь зубы, шагнув к ней.

— Это, видимо, передается воздушно-капельным путем, — резко бросила девушка, глядя ему прямо в глаза. — Ты тоже кое о чем забыл!

Он двинулся на нее.

— О чем? Забыл спросить твоего разрешения на то, как мне жить?! — его слова резали, и Даша невольно отступила. А он забил еще один гвоздь. — После того, как отец променял меня на тебя?!

Даша дернулась, как от удара. Он не забыл. Он не простил. Он не свыкся с мыслью, что отец привел ее в их дом. До сих пор так и не понял, не принял, не смирился… Ей стало больно и обидно.

— Дядя Олег ни в чем не виноват, — тихо проговорила она. — Если хочешь кого-то обвинять, то…

— Обвинять тебя? — сощурившись, подсказал он. — Не беспокойся насчет этого, девочка, я уже обвиняю!

Она тяжело дышала, глядя ему в глаза, пытаясь найти слова, факты, аргументы, а потом выпалила:

— Значит, мы квиты! — руки сжались в кулачки.

Лицо его побледнело. Он долго молчал, хотя она и видела, что он борется с собой.

— Значит, квиты, — словно выплюнул он ей в лицо, резко отстранился. — Добро пожаловать в ад, — и с этими словами стремительно покинул ее комнату, хлопнув дверью.

Она стояла на месте еще около пяти минут, глядя прямо перед собой, но ничего не видя. Предательские слезы обиды застыли в уголках глаз и щипали переносицу. Сглотнув комок боли, девушка зажала рот рукой, приходя в себя, закрыла глаза, сильно зажмурившись.

Плакать? Из-за него?! Никогда!

Тяжело вздохнув, Даша сжала руки в кулаки, резко их разжала, снова сжала, успокаиваясь, а потом шагнула к сумке и, бросив ту на стул, стала разбирать свои вещи.

А через полтора часа, осмотревшись, позвонив Лесе и договорившись с ней встретиться, пошла искать своего непутевого опекуна, чтобы сообщить ему о том, что уходит. Звать его по имени она не решилась, ей вообще казалось странным, что она может его так назвать — Антон, а потому очень обрадовалась, когда обнаружила его в гостиной, сидящим на диване и разглядывавшим какие-то бумаги.

— Я ухожу, — коротко бросила она, застыв в дверях.

— В смысле? — поднял он на нее быстрый взгляд. — Уже?

Она поняла подтекст и скривилась.

— Не дождешься, — сухо заявила она, скрываясь в прихожей.

— Надеюсь, — в тон ей крикнул он, но так и не встал с дивана, не подошел к ней, казалось, вообще никак не отреагировал на ее слова, будто их не слышал.

И Даша, проклиная всё на свете, злясь на себя в первую очередь за то, что смела подумать, будто он побеспокоится, поинтересуется… тьфу!.. стремительно выскользнула из квартиры в объятья апреля.

«Что ж, ему всё равно!? поправляя воротник, думала она. Всё равно, значит?! Ну, что ж… Посмотрим!».

И уверенно зашагала в сторону автобусной остановки.

А он и не думал беспокоиться, будто вообще о ней забыл. Наверное, на некоторое время так и стало. У него было много дел, голова была забита, следовало обзвонить кучу людей, проверить бумаги, записать в ежедневник все планы на предстоящую неделю, и мысли о том, что где-то рядом с ним должна бы, по идее, ходить упрямая девчонка, совершенно выскочили у него из головы.

Она не сообщила ему, когда вернется домой, и Антон как-то даже забыл о том, что она должна была это сделать. Вспомнил о том, что девушка ушла, мужчина только под вечер, точнее, ночью.

Была уже половина одиннадцатого, когда он, глядя на часы, с запозданием вспомнил о том, что Даша не выходила даже к ужину. Вздохнув, он отбросил в сторону бумаги и направился за ней. Постучал несколько раз, прежде чем, не получив ответа, распахнул ту настежь и вмиг осознал, что девчонки нет в квартире.

Она что же, еще не вернулась? С четырех часов?! А он не заметил… Он забыл о ней.

Зло, грубо чертыхнувшись сквозь зубы, попытался себя оправдать.

Черт побери, ему никогда ни о ком не приходилось заботиться! Все эти годы он жил один, сам за себя отвечая, сам о себя заботясь, сам за себя неся ответственность! Раньше на его шее, черт побери, не висела упрямая вздорная девчонка, которую он на дух не выносит! А сейчас…

Мать твою, и где она шляется, спрашивается?!

Еще один быстрый взгляд на часы, и злость поднимается в нем с новой силой.

Пришлось отругать себя еще и за то, что за все те дни, что они ругались, грызясь, как кошка с собакой, он так и не удосужился взять номер ее телефона. Проворонил, идиот! И поэтому сейчас не знал, что делать, действительно, не находя себе места от беспокойства. Метался по квартире из угла в угол, то и дело смотрел на часы, слушая их мерное тиканье, злясь на нее, раздражаясь всё сильнее и мечтая всыпать ей по полное число, как только до нее доберется.