Просто слушай - Дессен Сара - Страница 8

Он был единственным мужчиной в нашем женском царстве и поэтому, когда эмоции хлестали через край и назревал конфликт, всегда старался не говорить, а действовать. Обсуждаем во время завтрака боли в животе перед месячными? Папа тут же уходит в гараж менять масло в машинах. Ревем непонятно почему? Папа готовит жареный сыр, который, правда, обычно сам же и съедает. В общественном месте назревает семейный скандал? Папа снимает чемоданы с транспортера.

Мама взволнованно разглядывала Уитни.

— Малыш, скажи мне, это правда? — мягко спросила она, пока папа вылавливал еще один чемодан.

— Я здорова! А Кирстен просто завидует!

— Ой, ну хватит уже! — воскликнула Кирстен. — Да плевала я на твою работу, и ты это прекрасно знаешь.

Мама очень удивилась, а я в который раз отметила про себя, какая же она маленькая и хрупкая.

— Полегче, Кирстен! — вмешался папа.

— Ты не понимаешь, пап! У Уитни анорексия! Это серьезное заболевание! Ей нужна помощь!

— Да заткнись ты уже!!! Заткнись!!! — завизжала Уитни.

Вот тут мы испугались по-настоящему. Уитни, в отличие от Кирстен, никогда не кричала. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, не веря в то, что произошло. Тут на нас стали оборачиваться люди, мама покраснела и, подойдя поближе к папе, сказала:

— Эндрю, я не…

— Пошли в машину! — Папа подхватил чемодан Уитни, обнял маму за плечи, и они молча пошли вперед. Вслед за ними шла Уитни, и ее голова склонялась от ветра. Замыкали шествие мы с Кирстен. Сестра сжала теплой рукой мою холодную ладонь и прошептала:

— Они должны знать.

Но видимо, обращалась она не ко мне. Когда я обернулась, Кирстен смотрела в сторону.

— Так надо. Я должна все рассказать.

Мы так же молча сели в машину. Молча выехали с парковки и порулили по шоссе. Я сидела на заднем сиденье между сестрами. Кирстен то и дело порывалась что-то сказать, но каждый раз не решалась. Уитни смотрела в окно, сложив руки на коленях. Запястья у нее были тонкие, костлявые и очень бледные, что особенно подчеркивала черная водолазка. Родители не оборачивались. Иногда у папы слегка двигалось плечо — он, утешая, гладил маму по руке.

Едва мы остановились у гаража, Уитни выскочила из машины, вбежала в дом и громко захлопнула за собой дверь. Кирстен вздохнула.

— Нам надо поговорить, — тихо сказала она, когда папа заглушил двигатель.

Послушать, о чем пойдет речь, мне не разрешили. Велели идти к себе в комнату делать уроки. Я раскрыла на коленях учебник математики и сделала вид, что занимаюсь, а сама пыталась подслушать, что происходит внизу. Оттуда раздавался низкий голос папы, высокий мамы и возмущенные вскрики Кирстен. За стеной в комнате Уитни стояла тишина.

Наконец мама поднялась на второй этаж и постучалась к Уитни, но никто не ответил.

— Малыш, можно я войду?

Тишина. Минуты две мама ждала, потом щелкнул замок, дверь раскрылась и снова захлопнулась.

Я спустилась на кухню. За столом перед тарелкой с нетронутым жареным сыром сидела Кирстен, напротив нее — папа. Я полезла в шкаф за стаканом.

— Пап, у нее на все готов ответ, — сказала Кирстен. — Да она за три секунды промоет маме мозги.

— Думаю, ты ошибаешься. Положись на маму.

Кирстен покачала головой:

— Пап, Уитни больна. Она почти совсем не ест. Знаешь, какой у нее рацион? Четвертинка яблока на завтрак и три крекера на обед. К тому же она постоянно тренируется. У нас неподалеку есть спортзал. Он работает круглые сутки. Так вот. Иногда я просыпаюсь ночью, а Уитни нет. Она точно ходит тренироваться!

— А может, и нет.

— Я следила за ней пару раз. Она часами бегает по беговой дорожке. Когда я только переехала, у моей подруги соседка вела себя точно так же. Она похудела на восемьдесят фунтов,[2] и ее пришлось положить в больницу. Это очень серьезно!

Папа помолчал.

— Давай все-таки выслушаем ее, а потом будем решать, что делать, — наконец предложил он. — Аннабель!

Я подпрыгнула:

— Да?

— Тебе надо доделать уроки.

— Хорошо.

Я допила воду, положила стакан в посудомоечную машину, вернулась к себе и постаралась сосредоточиться на параллелограммах. Через стенку раздавался тихий успокаивающий голос мамы. Когда я уже почти закончила делать уроки, дверь распахнулась.

— Знаю, — сказала мама. — А как тебе такой вариант? Прими душ, поспи, а я разбужу тебя к обеду. И все предстанет совсем в другом свете.

Послышалось сопение. Видимо, Уитни согласилась. Мама заглянула ко мне:

— Все хорошо. Не волнуйся.

Она и вправду так считала. Позже я узнала, что Уитни убедила маму, что она просто устала и слишком много работает. А мало ест и все время тренируется, потому что несколько толще своих конкуренток на пробах. И ничего страшного в этом нет. А Кирстен работает по ночам, а днем отсыпается и поэтому не замечает, как ест Уитни. И вообще, скорее всего, дело тут вовсе не в сестринской заботе. Кирстен просто завидует, потому что у нее никогда не было столько заказов, сколько у Уитни.

— Я не завидую!!! — зло завопила Кирстен через несколько минут после того, как мама спустилась на кухню. — Она же врет, неужели не ясно?! Вы что, совсем ничего не понимаете?!

Она еще что-то кричала, но я уже не разбирала что. Через час, когда меня позвали обедать, конфликт уже был улажен, и мы снова превратились в идеальную семью. Снаружи казалось, что у нас все просто чудесно.

Наш дом был построен по папиному проекту. Соседи называли его «Стеклянный дом» — самое современное сооружение в то время. Его передняя часть действительно сделана из стекла, и с улицы виден весь первый этаж: гостиная с огромным каменным камином, за ней кухня и бассейн на заднем дворе. Кроме того, частично просматривался второй этаж — двери в наши с Уитни комнаты и площадка с камином между ними. Остальное было спрятано от посторонних взглядов. То есть люди видели лишь разрозненные детали, но считали их единым целым.

Столовая находилась в передней части дома. Когда мы садились обедать, пролетающие мимо машины всегда немного притормаживали, и водители рассматривали случайно представшую перед ними картинку: счастливая семья за любовно накрытым столом. Но всем известно, внешность обманчива.

В тот вечер Уитни съела свой обед. Она ела его и после. Кирстен выпила очень много вина, а мама все три дня без остановки твердила, как здорово, что мы снова все вместе.

Утром перед отъездом она усадила сестер за стол и заставила пообещать ей: Уитни — что она будет следить за своим здоровьем, хорошо высыпаться и правильно питаться, а Кирстен — приглядывать за сестрой и относиться к ней с пониманием. Все-таки Уитни совсем недавно переехала в новый город и очень много работает.

— Обещаете? — спросила мама, глядя на дочерей.

— Да, — ответила Уитни. — Обещаю.

Кирстен же покачала головой и встала:

— А я нет. Слушай, мам, я тебя предупреждала, а ты мне не поверила. Запомни это, пожалуйста.

— Кирстен…

Но она уже ушла в гараж, где папа засовывал в машину чемодан.

— Не волнуйся, — сказала Уитни, целуя маму в щеку. — Все будет хорошо.

Первое время все и вправду шло неплохо. Уитни по-прежнему трудилась круглыми сутками и даже снялась для журнала «Нью-Йорк» — самый серьезный ее заказ на тот момент. Кирстен же пригласили работать в знаменитый ресторан. Кроме того, она снялась в рекламе для кабельного телевидения. Ладили ли сестры или нет, мы не знали. Правда, раньше они звонили вместе — передавали друг другу трубку, а теперь — раздельно. Кирстен ближе к полудню, Уитни по вечерам. А за неделю до Рождества раздался звонок во время обеда.

— Простите, что? — переспросила мама, стоя в дверном проеме между кухней и столовой. К одному уху она прижимала трубку, а другое зажала рукой, чтоб лучше слышать. Папа внимательно за ней следил. — Что вы сказали?

— Грейси, что случилось? — Он встал.

Мама покачала головой.

2

Фунт — современная мера веса, используемая в англоговорящих странах, составляет 453,6 г.