Сундук старого принца - Гнездилов А. В. - Страница 46

— Лайма!

Да, это была она, но я не мог сделать и шага ей навстречу. Я чувствовал, что схожу с ума. Ведь собственными руками, год назад, я омыл ее тело и, облачив в парчовую ткань, уложил в гроб.

Я так отчетливо помнил об этом. Я знал это. Но она этого не знала! Лишь позднее до меня дошла вся суть происходившего. Мы были в прошлом, и она еще не умирала. Печально оказалось наше свидание. Лайма не в силах объяснить мою внезапную отчужденность, еле сдерживала слезы.

— Вы устали ухаживать за мной, — наконец промолвила она. — Пойдите отдохните, вам нужно сменить обстановку…

Боже мой, ведь этот момент уже был в моей жизни. Эти самые слова уже звучали в моих ушах год назад. Но тогда я не мог объяснить самого себя, что за затмение окутало мой разум, что за холод охватил меня! И лишь теперь наступила разгадка. В моем сердце тогда словно приоткрылась страничка будущего. Полный самых противоречивых чувств и мыслей, я простился с Лаймой, даже забыв спросить ее об аметистовом колье. Биг Бэн ждал меня за дверьми и проводил до порога. Несколько дней я не мог прийти в себя, затем бросился разыскивать Биг Бэна. В тот вечер он еле держался на ногах и заплетающимся языком читал стихи. Я взялся проводить его до дому. Немыслимо! Неужели этот спившийся человек владеет ключами времени? Кто же он такой, если люди давно ушедших эпох узнают его и приветствуют? Страх и любопытство переполняли меня, но больше всего на свете я желал снова видеть Лайму. Стыд и раскаянье охватывали меня, когда я вспоминал нашу встречу. Да, я бы не пожалел отдать всю кровь свою за каждую ее слезинку! Но возможно ли искупление? Время не возвращается, утверждает здравый смысл, Тогда что за мистификацию я пережил?! Неужели все это считать бредом?! Нет! Я должен был докопаться до истины, и даже если моя душа во власти миражей, да будет так, Лайма! Вот что составляет мою цель!

Биг Бэн с усмешкой выслушал мою мольбу увидеть еще раз Лайму.

— Ты не представляешь, о чем просишь, — заявил он.

— Но ведь всего неделю назад это было возможно, — настаивал я.

— Тогда были благоприятные звезды… — ответил Биг Бэн.

Я продолжал упрашивать и наконец прибег к хитрости. Вино помогло мне уговорить его. Шатаясь он подошел к часам и перевел стрелки, но идти со мною не смог, ноги отказали ему, а тащить его на себе было не под силу. Я взял фонарь и двинулся один.

— Не заблудись, — прохрипел мне вслед засыпающий волшебник. — Ты идешь через смерть.

Но его предупреждение не смогло уберечь меня. Бесконечно долго длилось мое странствие по фантастическому дому. Мне казалось, что я иду уже не час или два, а много дней подряд. Все тело мое изнемогало, но я нигде не мог прислониться, передохнуть. Ноги как заведенные несли меня все дальше в глубь полутемных коридоров и заколдованных комнат. Наконец, как сквозь сон, я услышал звуки музыки и пошел на них. Двери распахнулись, и яркий свет ослепил меня. Я очутился в просторном помещении, интерьер которого напоминал средневековый замок. На стенах пылали факелы. По углам стояли рыцарские доспехи с мечами и копьями, однако, приглядевшись, я тотчас заметил свою ошибку — под латами находились живые люди. За пиршественным столом сидели дамы и кавалеры в средневековых одеяниях. Часть из них чинно танцевала какой-то старинный ригодон под звуки лютни и флейт, сопровождаемых барабаном. Среди всех собравшихся в зале мои глаза остановились на одной даме. Она сидела во главе стола в высоком кресле. Графская корона венчала ее. Это была Лайма. На коленях ее покоился ребенок с белокурой головкой. Его вьющиеся кудри так резко контрастировали с блестящими черными локонами матери, а также с ее окружением, создававшим неприятный сумрачный фон. Рядом с Лаймой сидел, по-видимому, хозяин пира. Суровое лицо с безжалостными глазами, смоляная борода и усы придавали ему вид опасного зверя.

— Кто это? — крикнул он грозно.

Гости его с изумлением взирали на меня, словно я казался им привидением или диковинным существом из заморских стран. Дальнейшие события развертывались столь стремительно, что я не мог уследить за деталями. Помню, что я подошел к Лайме и протянул ей аметистовое колье, которое почему-то оказалось в моих руках. Она молча прижала к себе дитя и не смела принять мой дар. Мне казалось, что она силится вспомнить меня и, хотя ощущает всем сердцем, что я не чужой ей, не может этого сделать. Гнев ее супруга еще более подстегнула ревность.

— Ты молчишь, графиня? — закричал он. — Ты боишься шевельнуться и бледнеешь от одного приближения этого человека? Ты делаешь вид, что не знаешь его? Но я смогу сказать тебе, кто он такой. Взгляни на его волосы и на волосы твоего ребенка! Взгляни на их лица! Не правда ли, они удивительно схожи?

С этими словами он вскочил из-за стола и бросился на меня с обнаженным мечом. Толпа его слуг последовала за ним. Но чудо, через мгновение они отшатнулись от меня. Их оружие не принесло мне ни малейшего вреда, словно они разили воздух.

— Это оборотень! — послышались вокруг голоса. — Колдун! Призрак! — Граф стоял онемев, когда к его уху потянулся старый шут в бренчащем красном колпаке и что-то стал шептать ему.

— Посмотрим, — молвил тот. Быстро повернувшись к Лайме, он выхватил у нее ребенка и, подняв над головой, шагнул к жарко пылавшему камину.

— Графиня! Вас ждет последнее испытание. Возьмите кинжал и заколите этого человека. Если вы откажетесь, я швырну вашего ребенка в огонь!

Наверное, не бывает на свете минут страшнее той, что я пережил. Дрожащие руки Лаймы вцепились в рукоятку кинжала, протянутого мужем. Слезы заливали ее лицо, хотя черты его будто окаменели. Глаза не могли оторваться от моих глаз. Она пыталась нанести мне удар, но у нее ничего не получалось. Одно только слово вырвалось из ее губ, закушенных до крови: «Помоги!» Я чувствовал острие кинжала у себя на груди и рванулся ему навстречу. На этот раз моя плоть оказалась уязвимой, и холодная сталь вошла в меня, обрывая жизнь. Я упал на холодные плиты, и несколько собак кинулись лизать мою кровь. Внезапно в тишине раздались шаги. Скрюченная фигура старого шута, подсказавшего графу дьявольский совет, склонилась надо мной. Проклятие! Я узнал Биг Бэна. С легкостью взяв меня на руки, он двинулся в темноту коридоров. На этот раз прошло немало времени, пока я пришел в чувство.

— Что со мной было, Биг Бэн?

— Ты заблудился и попал на несколько веков раньше! — отвечал тот. — Лайма еще не знала тебя.

— А что было с ней после того убийства?

— Она сошла с ума от твоей крови.

Воистину, он говорил непостижимые вещи. Все, хватит. С меня довольно. Я решил уехать из города, чтобы никогда больше не встречаться с Биг Бэном. Чародей ли он или мистификатор, но если я хочу сохранить свой разум, я должен расстаться с ним. И верно, я исполнил бы свое решение, если бы не очередная встреча с Лаймой. Да, да… я опять увидел ее.

Это случилось накануне намеченного мной отъезда. Я уснул, и вдруг яркий свет заставил меня раскрыть глаза. Сев в постели, я стал оглядываться. Прямо передо мной сидела Лайма, губы ее улыбались, а в глазах стояли слезы. Я стал что-то говорить ей, неотступно думая о странности нашей беседы, и не в силах вспомнить, в чем заключается тревожащий меня вопрос. Она молчала, угадывая мое беспокойство, затем вдруг протянула мне руку со сжатым кулачком. Пальцы медленно раскрылись, и в ладони ее засверкало аметистовое колье. Я взял его и тотчас же все вспомнил. «Да, ведь она умерла, — подумал я. — Значит, это мне снится!» Я отвернулся от Лаймы, лег на другой бок и попытался заснуть. Таким же образом, как обычно засыпают, то есть сомкнул веки. Не знаю, сколько прошло времени, но свет по-прежнему светил на меня. Я снова встал и протер глаза. Лайма сидела на том же месте против меня. «Но ведь это не сон, любимый», — шепнула она, прочитав мои мысли. Радость охватила меня. Ошибка! Ну конечно, я что-то перепутал. Лайма жива, и я просто был в каком-то затмении, считая ее мертвой. Окончательно очнувшись, я увидел себя на улице против дома, где раньше жила Лайма. Только тут сознание действительности опять вернулось ко мне. Как же она может быть жива, если уж год миновал с момента ее погребения? Пуста была ее комната, а на кладбище цвел жасмин на ее могиле. Но что за сон или явь привиделись мне? Почему колье, утерянное после моего визита к Биг Бэну, снова вернулось ко мне? Отчего меня мучит мысль, что я должен отдать часовщику эту вещь? А может быть, Лайма отдала аметисты, чтобы еще мгновение побыть в моей жизни?! Может, это выкуп за будущее?