Сундук старого принца - Гнездилов А. В. - Страница 47

Биг Бэн! Великий часовщик, бессмертный хранитель времени! Верно, у тебя, имеющего власть не только над прошлым, но и над будущим, в преддверии смерти моя возлюбленная купила себе право увидеть меня через год после своей кончины! И это так просто! Каким же жалким фарсом выглядит смерть, если за несколько бутылок вина или безделушку из аметистовых камешков старый пьяница может перевести стрелки своих часов назад или вперед и время подчинится ему. Можно ли оскорбиться за смерть? Нет, и тысячу раз нет. Не она ли придает смысл жизни, ценность любви, притягательность правде, силу милосердию и справедливость тем играм, которые мы выдумываем здесь, на Земле! После пережитого в доме Биг Бэна я утерял все, что было святого во мне. Жизнь, лишенная смерти, предстала предо мной диким нагромождением безумия и нелепости. Я не мог перенести всего этого. Я не мог смириться с властью часовщика над временем, а значит, над собой и над Лаймой и решил разделаться с ним. Воспользовавшись его отсутствием, я похитил его часы и попытался остановить маятник. Для меня было несомненным, что жизнь часов самым прямым образом связана с жизнью их хозяина. И дальнейшее подтверждало мою догадку. Стоило мне отпустить маятник, как он, повинуясь неведомой силе, снова начинал раскачиваться. Это сердце часовщика сопротивлялось моим усилиям, это жизнь Биг Бэна толкала механизм часов. Воистину я не решусь ответить на вопрос, кто из нас двоих был безумней: он ли — поправший смерть, я ли — пытавшийся убить его! Разве теперь это имеет какое-нибудь значение!

В полночь часы, пробив в последний раз, остановились сами. Еще в ушах моих звучало эхо их замирающего стука, еще перебои их ритма чудились мне в наступившей тишине, но завод кончился, и жизнь покинула их так же, как сердце Биг Бэна. Снова завести часы смог бы только один человек на свете, но его уже не было на земле. Да здравствует смерть!

Впрочем, я лгу… безбожно лгу! Во снах моих, которые стали для меня реальнее яви, так что я не в силах различить их друг’ от друга, каждую ночь я вижу королевские покои волшебного дворца Биг Бэна. Прикрыв фонарь, в такт с часами из своей древней башни шагает он по бесконечным анфиладам комнат, и на голове его тускло мерцает корона. Он идет и идет, вечно идет смертельно пьяный жизнью.

Тюльпан

Никто, верно, не усомнится в предназначении цветов своей красотой служить людям в часы радости и печали. Однако бывает и наоборот. Странные истории случаются на свете.

Жила некогда королева Ингильда. Предоставив советникам управлять страной, она уединилась в одном из замков и проводила там все свое время. Немного людей окружало ее, тем не менее она не скучала и не впадала в хандру. Больше всего на свете она любила цветы и занималась ими с утра до ночи. Впрочем, оценить ее увлечение удавалось не всем. Обширный парк, где хранились самые редкостные цветы, был обнесен высокой стеной, и в сторожевых башнях круглые сутки гремели оружием грозные рыцари. Свирепые цеп-. ные собаки носились вокруг сада, чтобы никто не посягнул на королевскую коллекцию, и попасть в парк можно было, лишь пройдя через дворец. Верно, только сама королева могла судить о ценности своих сокровищ.

Много слухов ходило о дворце и парке. Рассказывали о странных балах, где приглашенные засыпали и видели фантастические сны. Некоторые удостаивались чести лицезреть огромные газоны и клумбы цветов — их разнообразие складывалось в чудесные узоры ковров. Говорили, что под музыку королевской капеллы цветы начинали двигаться и танцевать. Эти меняющиеся живые ковры повиновались воле королевы и чуть ли не сводили с ума зрителей своей роскошью. Но самое печальное, что почти каждый бал сопровождался исчезновением одного или нескольких гостей. Возможно, кто-то платил своей жизнью за излишнее любопытство и нарушение королевского этикета. А этикет гласил — в парке нельзя прикасаться ни к одному цветку. Меткие лучники следили за каждым вошедшим в парк. Однако эти объяснения казались натянутыми. Приглашенные на бал к королеве шли во дворец не охотно, прощаясь с близкими. И трудно было заподозрить их в трусости.

Вот хотя бы последний случай. Кавалер Герафле был обручен с маркизой Иветтой Дюкло, когда его пригласили на бал. Тысячу раз он клялся своей невесте быть крайне осторожным. Увы, кончился праздник, все вернулись домой, кроме кавалера. На полные отчаянья письма Иветты королева не соблаговолила ответить, а слуги привычно твердили: «Не знаем». Меж тем у Терафле был бойкий паж по имени Антуан. После исчезновения хозяина он просил Иветту о разрешении служить ей, Видя горе маркизы и испытывая ненависть к жестокой королеве, он решил отомстить последней.

Однажды в ненастную темную ночь паж умудрился дерзко преодолеть высокие стены. Обманув собак, он добрался до цветов и сорвал один из них, В шуме бури пажу показалось, что при этом он услышал жалобный голос своего хозяина. Но медлить он не смел и поспешил прочь. На обратном пути паж налетел на спящую стражу, и только умение хорошо владеть шпагой помогло ему расчистить себе дорогу.

Наутро Антуан явился к маркизе со своим даром. Нежно розовый тюльпан был в его руках, и горе Иветты поутихло.

— То, что вы принесли, мой паж, — чудо. Как ни странно, тюльпан напоминает улыбку Терафле. Он всегда был так застенчив, что даже когда радостно улыбался, то краснел.

Паж согласно кивнул головой.

— Вы знаете, — продолжала маркиза, — этот тюльпан будто дает мне надежду опять увидеть моего жениха.

Снова Антуан согласился.

— Однако откуда вы достали эту красоту? — наконец спросила маркиза.

— Из королевского сада! — гордо ответил юноша.

Иветта едва не упала в обморок. Стоит ли говорить, что страх заставил ее поместить тюльпан в самую дальнюю комнату, закрыв ее на все засовы.

Среди ночи маркиза проснулась от неясной тревоги. Не зажигая свечи, она подошла к заветной комнате. Из замочной скважины лился тихий свет. Маркиза заглянула в отверстие. Цветок стоял на прежнем месте, но перед ним высилась прозрачная фигура королевы, будто сотканная из сгустившегося тумана.

— Я нашла тебя во сне, но клянусь, что отыщу наяву, и дорого заплатят мне похитители королевских сокровищ!

Она огляделась вокруг, вероятно, чтобы запомнить место, и исчезла. В ужасе от происшедшего маркиза разбудила Антуана. Тюльпан спешно перенесли в подвал. Но каждую ночь видение королевы появлялось в доме и отыскивало цветок Теперь уже не одна маркиза, но и паж могли видеть волшебницу. Тем не менее у них не возникло даже мысли избавиться от тюльпана, который не только не вял, но словно день ото дня набирался сил и красок.

Маркиза уже стала думать об отъезде из страны, где ей угрожала опасность, когда из королевского замка примчался гонец: «Королева Ингильда шлет маркизе привет и приглашает на бал!» Иветта сжалась, но утешительная мысль, что путешествие во сне не всегда дает возможность узнать наяву те места, где побывала душа, поддерживала ее. Однако следующие слова посланника разбили все надежды: «Мы будем счастливы, если маркиза появится на празднике вместе со своим пажом. Хотим также сообщить, что обращение маркизы по поводу исчезновения кавалера Терафле может быть рассмотрено при встрече».

Да, Ингильда умела ставить капканы, где надежда соединялась с угрозой, а обещания со страхом. Приглашение следовало принять как приказ, и в назначенный срок маркиза и Антуан явились к королевскому дворцу. Паж с отчаянием обреченного держался смело и готов был дорого продать свою жизнь. Маркиза облачила его в самый роскошный наряд бледно-розового цвета, голову его венчал бархатный берет с огромным страусовым пером, приколотым бриллиантовой брошью. Стройный Антуан с беспечной улыбкой на устах, во всей красоте своей юности выделялся среди гостей и привлекал всеобщее внимание. Сама королева, казалось, была тронута его храбростью.

— Ваше сиятельство, — сказала она маркизе, — в лице такого пажа имеет не только слугу, но и достойного кавалера. Впрочем, наряду с восхищением я должна выразить и сожаление.