Палитра счастья (СИ) - Сергеева Оксана - Страница 129

Зажмурилась, но не ахнула, а только приоткрыла рот, чуть выпустив воздух. Его губы такие горячие. Это невозможно. Это совсем другое чувство. Пусть и наедине, но днём и не в кровати, противостоять был легче. Вокруг было много отвлекающих факторов, а тут ничего и никого. Только темнота и он, и лишь футболка, вмиг превратившаяся из мягкой и удобной в раздражающую и некомфортную. Его рука, упрямо ползущая вверх по изгибу бедра и задирающая эту самую футболку. Его губы отрывисто двигающиеся вниз. И она сама целиком и полностью зажатая им.

Он целовал и пощипывал. Но когда лизнул, обжёг, она открыла глаза и издала протестующий выдох. Больше ничего не получилось. Голос совершенно осип. Тело стало деревянным и непослушным, сконцентрировавшись только на его движениях и прикосновениях. Прижатая к нему. Стиснутая железной хваткой. Ощущающая каждое малейшее его шевеление. Движение груди при дыхании. Каждый вздох. Обжигающий и горячий. Такой же как его ладони и пальцы поглаживающие, ползущие по чувствительной коже, которая вмиг стала «гусиной». Это нестерпимо и мучительно. Она начала дышать. Не, едва втягивая в себя воздух, как было до этого, а полной грудью, потому что кислорода не хватало. Но вместо слов были лишь тяжёлые выдохи и протестующие полустоны.

— Молчи, — почти грубо. — Так тебе будет легче.

Он привстал и развернул её. Она и не успела начать сопротивление, и сама вцепилась в футболку у него на плечах.

— Что… перестань… — слабым шёпотом с колотящимся сердцем.

— Ничего нового. Всё традиционно. Хочу поцеловать свою жену, — так же сказал он.

Он часто говорил ей так и целовал. Она всегда позволяла, если можно так сказать. Ведь ему собственно не требовалось её разрешения. Просто он любил озвучивать такие вещи. Она хорошо его изучила и знала, чем задеть, но и он её тоже. Интимные разговоры возбуждали её не меньше чем ласки. Можно просто говорить о поцелуях и о том, что бы он хотел сделать с ней. Хватало, чтобы она теряла дар речи, услышав несколько подробностей. В глазах её появлялось другое выражение: явное томление и желание. Они с удовольствием изводили друг друга, и он стал находить в этом особую прелесть. Пока это не зашло слишком далеко…

Поцеловать жену…

Она никак не ожидала, что он в одну секунду и одним движением, задерёт на ней футболку. Никак не ожидала его губы на своей груди.

Ошеломляюще чувствительно и горячо.

Она снова сделала попытку издать еле слышный протестующий стон, который перешёл в выдох наслаждения. Она стиснула ткань его футболки ещё крепче. А он продолжил ласкать её грудь губами, легонько касаясь языком. И это заставляло её почти битья в конвульсиях. А он даже не коснулся горящего соска. Она чуть выгнулась, но внутри всё ещё боролась с собой, не позволяя себе насладиться происходящим в полной мере.

— Я не позволял тебе носить мои вещи. Так, что снимай, — оторвавшись, он приподнялся на руках, почувствовав лёгкую боль в груди.

Она упрямо одёрнула футболку. Он же приник к её полураскрытым губам в требовательном поцелуе. Она поняла, что уже не справляется. С ним давно, и уже с собой. Отвечает ему, принимая ласки. Притягивает его всё ближе к себе. Руки уже давно у него на плечах. Его же проникли под футболку, сомкнулись на талии и двинулись вверх, снова к ноющей груди, жаждущей прикосновений и тепла.

Губы его нежные и мягкие, кажется совсем не мужские. Ненормально чувственные и знающие. Сводящие с ума. Так что останавливаться совсем не хочется.

— Остановись… — когда он снова начал задирать её жалкое одеяние.

Конечно, вряд ли он мог различить в темноте выражение её глаз, но смотрел он именно в них. Не ответил, но смотрел.

— Остановись, — повторила она, хотя выходило это слабо и почти умоляюще.

— Сдурела? — рыкнул он. Так получилось.

— Не сейчас, — единственное, что она нашлась ответить ему.

— Что..?

— Пожалуйста… — уже прошептала.

Он дышал медленно и тяжело. Она подрагивала. Стало холодно.

Испытала настоящее сожаление, от того, что он так быстро отступил. Отодвинулся от неё. И знала, что если он уйдёт сейчас из спальни, она точно расплачется. Так и лежала на спине, с раскрытыми глазами, борясь с накатывающим чувством безысходности.

Со вздохом она повернулась на бок. Он ухватился за край одеяла.

— Если скажешь сейчас хоть слово, придушу собственной футболкой. Той, что на тебе, — не совсем добрым тоном проговорил он. Лёг рядом. Вздохнул. Она прислушалась и замерла. Он притянул её к себе. Вздохнул ещё раз и обнял. Укрыл одеялом и положил руку ей на живот. Она пошевелилась, устраиваясь поудобней.

— Спи. Не ёрзай.

Эва пошевелилась и вытянулась на кровати. Приоткрыла глаза и повернула голову, хотя сомнений и так не было, что в кровати она одна. Какой-то непонятный сон всё ещё кружил голову. Он смешался с разочарованием от внезапного одиночества, окончательно испортив утро.

Она даже не насладилась его крепкими объятьями. И не встретила расцветающий день, как они делали это обычно. Обычно… В той прошлой их жизни. А это наверное была наверное единственная ночь, что он полностью провёл с ней в одной кровати. И на это утро у неё тоже были надежды.

Только через мгновение, прислушавшись, она различила шум воды, доносившийся из ванной. Это приободрило её. Значит, он не ушёл. И кстати, он не говорил, что куда-то собирался.

Она встала и сгребла вместе с собой тонкое одеяло, которым они укрывались. После сна и тёплой постели не очень хотелось ощущать прохладу комнаты. Окно было приоткрыто и в спальню влетал утренний ветерок. Видно, Ян открыл его, чтобы проветрить спальню.

Одеяло было тонкое, но огромных размеров. Кое-как подобрав края, она завернулась и пошла в ванную. По доносившемуся шуму поняла, что это была струя воды в раковине, а не потоки в душевой, а значит есть надежда не застукать его голым. Однозначно, ему даже не придётся раздевать её — одежда сползёт сама.

И да, он был одет. Правда не совсем: в трусах и… И…

— Что это? — спросила она. Получилось совсем тихо и она кашлянула. — Ян?

Она подошла ближе к нему, подобралась, споткнувшись, запутавшись в одеяле, и едва не упав.

Он повернулся к ней полубоком. Не отвечал, потому что чистил зубы. Она коснулась кончиками пальцев его спины, придерживая края одеяла одной рукой. Это было бесполезно и оно выскользнув, упало на пол. Но её интересовало только то, что она увидела на нём и больше ничего. Она обеспокоенно смотрела и слегка касалась его спины.

Он сплюнул зубную пасту и прополоскал рот. Повернулся к ней, стягивая в то же время полотенце с держателя.

— Это эластичный бинт, Эва.

— Я… я поняла… — она пытливо посмотрела ему в глаза. Он вытер лицо и отбросил полотенце. — Зачем? — недоумённо спрашивала она. Была явно взволнованна и хотела получить чёткий ответ, на поставленный вопрос.

— Я растянул связки. В этом нет ничего страшного.

— Да? И поэтому ты замотался как мумия? — она сжала губы и подозрительно посмотрела ему в глаза. Естественно ничего там не прочитала и принялась рассматривать его повязку на груди.

— Мумия… — он рассмеялся на её слова. — Это предупреждает мышцы от физической нагрузки. Я уже практически в этом не нуждаюсь и может быть, сегодня перевязался в последний раз, — поднял упавшее одеяло и накинул ей на плечи. Повернул её к двери и легонечко подтолкнул. Она упрямо развернулась, но увидев, что он шагнул следом пошла в спальню.

— Когда это случилось?

— До приезда в Нью-Йорк.

— Как? — она устроила ему настоящий допрос с пристрастием.

— Плавал, — послушно отвечал он. — После травмы это плечо у меня слабое.

Бесспорно он был зол. Зол до сих пор. Начала бесить сложившаяся ситуация, а отсутствие нормального секса сказывалось на нервах. Он чистил зубы, прокручивая всё в голове, злился ещё больше и пытался придумать, как избавиться от всех этих клинических симптомов, что основательно портили ему жизнь. Только когда она вошла, он понял, что забыл закрыть дверь на защёлку. Да и не привык он закрываться. И когда они жили вдвоём, не запирались друг от друга. Тем более сейчас голова его была забита совершенно другим. И о защёлке на двери в ванной комнате он думал меньше всего.