Желание (СИ) - Осенина Елена - Страница 18

18

Лигул подошел ко мне поближе. Жрец-старичок начал обряд. Половину его слов я не разбирала — мозг лихорадочно искал выход. Легко сказать «бежать», надо еще придумать, как и на чем.

Тем временем жрецу подали вырезаную из белого дерева полукорону. По какой-то причине она немедленно вспыхнула обжигающе-белым светом. Люди ахнули. «Горит!», «Благословение богов…», «Истинный брак» — это малая часть того что я услышала.

Жрец поднял ее над моей головой.

— Боги благословили этот брак! Отныне надевший этот символ верности на веки веков будет принадлежать своему супругу, а он…

На веки вечные, говоришь? План созрел мгновенно. Сейчас или никогда! Если не выйдет… подумаю об этом позже.

Со всей силы я пнула старичка в коленку, выхватила из его рук венец и кинула Вольфгану. Лигул пребывал в ступоре и даже не пытался меня остановить. Вольф скорее по инерции, чем осознанно, перехватил его прямо над головой.

— Надевай быстрее, придурок! — заорала я, опасаясь, что сейчас меня и повяжут.

Ошалевший брюнет сделал как я велела. Вопреки моим опасениям, полукорона на его голове засияла еще ярче. «Благословили брак», ну-ну, надеюсь, от такого жрец не отвертится!

Я показала замершей толпе неприличный жест, подоткнула свадебное платье, разбежалась и ухнула с уступа вниз. К счастью, падать пришлось недалеко, лишь около метра, да прямо на мохнатую широкую спину халу Вот так везение! Зад конечно отбила, но не так чтобы очень — спасли теплые штаны и платье. Натянула прицепленную к седлу меховую шапку и дернула поводья.

— В другую сторону, Брунгильда! — сквозь ржачь Лигула донесся до меня голос Вольфа.

— И вам всего хорошего, голубки! — отсалютовала я на последок и ударила халу по бокам.

Мы ехали целый день, незаметными для меня тропами по снежной пустыне. Мороз щепал меня за щеки, солнце радостно светило в глаза, снег вокруг сверкал бриллиантовыми искрами, а я…. я была полна безбашенной злости и истеричной радости.

Халу довез меня прямо до таверны дверей таверны, откуда меня похитили. Я с трудом выбралась из седла, потрепала халу по холке и скормила ему последний кусочек завалявшегося в кармане вяленого мяса.

— Ну прощай, дружок, — ласково пробормотала я и со все силы стукнула халу по крупу, — Хэээй! Беги домой!

Животное вздрогнуло и припустилось прочь, делаясь все меньше, пока вовсе не превратилось в черную точку на бесконечном снежном поле. Я шмыгнула простуженным носом и распахнула скрипучую деревянную дверь.

С последнего моего визита ничего не изменилось. Тот же камин, те же несколько посетителей, едва кинувших на меня взгляд, да неизменно протирающий кружки хозяин.

Я стащила с головы меховую шапку, расстегнула тулупчик и подошла к стойке.

— Рипсу мне!

Хозяин вопросительно поднял бровь, словно сомневаясь, стоит ли. Тяжело вздохнул и выставил передо мной полную до краев посудину. Не говоря ни слова, опрокинула содержимое в себя. Утерла рукавом губы и, довольная и пошатывающаяся, ринулась на второй этаж. Дверь привычно распахнула пинком, запрыгнула с разбегу на мирно дрыхнущего среди одеял демона.

— Ты!! — обличающее ткнула я в растрепанного со сна Седрика, — Ты какого лысого не пришел меня спасать?!!

Седрик похлопал ресницами, зевнул во всю свою клыкастую челюсть и почесал свою растрепанную шевелюру:

— А что, надо было?

От такой наглости я аж рот открыла. Я там, понимаешь, замуж насильно выхожу, а он тут — спит!

— Ну вот и ладушки, — пробормотал демон, пока я хватала ртом воздух, и снова рухнул на кровать.

— Подвинься! — ворчливо потребовала я и демоническая тушка немного сдвинулась, освобождая мне законный кусочек кровати.

Я свернулась клубочком у теплого мужского бока и прикрыла глаза.

Глава 7

Домовая — это не только уши и хвост вкупе со скверным характером, но и отбитый зад, перед и расцарапанная морда лица.

А еще она готовить не умеет.

Дневник одного некроманта

Хорошо лететь и ни о чем не думать.

Вот так летишь себе летишь, ветерок в лицо…

Я резко распахнула глаза. А-а-а, спаситепомогитеостановитеменя-а-а-а-а!!! Я падаюуууууууу!!!!

Страх прошел через полчаса. Ну падаю и падаю, все равно непонятно куда и зачем. Вокруг темно, хоть глаза выколи. Опора под ногами отсутствовала, меня временами переворачивало, тошнота подкатывала к горлу, но на этом все и заканчивалось.

Лечу час. Даже тошнить перестало.

Продолжаю лететь, время неизвестно. Хочется спать, да и глаза не так режет воздухом, когда закрыты.

Все еще лечу. Мыслей ноль, видать все выдуло. Да когда я уже призем…

Бац! Прямо лбом об пол, аж искры из глаз посыпались. Ура! Я на земле! Дрожащими руками ощупываю шишку, глаза открывать страшно. Хотя что может быть страшнее бесконечного падения? Уши. Ой, откуда у меня на голове вторые уши?! Утираю хвостом слезинку. Ну вот, еще и хвост!

Куда уж хуже?

Распахиваю глаза и понимаю, что есть куда.

Оказывается, приземлилась я не абы где, а в Круге Соломона[14], прямехонько в середину пентаграммы; на концах лучей, как положено, горят черные свечи, кругом тьма кромешная. Помнится, я тоже так пыталась инкуба[15]вызвать, да не получилась.

Из темноты выползает темная сутулая фигура. Лицо бледное, черные короткие волосы торчком, одет в черную мантию, на вид лет восемнадцать. Ну чисто студент-айтишник перед госами! Парень осторожно обходит пентаграмму, задевает свечу, та падает и гаснет[16]

— Ой.

— Ты кто? — спрашиваю.

— Некромант.

Некромант так некромант, главное, замуж не тащит. А теперь пойдем к самому волнующему.

— А я кто?

— До-до-домовой.

Ух ты ж еп тыж, полосатый ежик!!!

* * *

День у Августуса Матиуса Страха явно не задался.

Во-первых, он проспал син[17], во-вторых, соскочив впопыхах с кровати, поскользнулся на мраморном полу, треснулся о него лбом и коленкой, в довершении опрокинув на себя ночной горшок. Благодарение Темным Богам[18], тот был пуст!

И вот теперь — вместо могущественного демона в пентаграмме материализовался обыкновенный домовишка[19]. Хотя с обыкновенным он тоже просчитался. Обычно домовые ростом не больше одного тору[20], этот же оказался как минимум в два, да еще и девочка! Где это видано? До сегодняшнего дня считалось, что особей женского пола у домовых вообще нет, да и зачем? Процесс размножения у этих тварюшек отсутствует, ведь рождаются они из магии, магией же питаются, в магию уходят после того, как надобность в домовом отпадает.

Августус Матиус тяжко вздохнул. Он считался не самым плохим некромагом и такие ошибки недопустимы. Вот что теперь делать с этой домовой? Развеять? Отчего-то господин некромант сомневался, что это склочное, ругающееся непонятными словами, ушасто-хвостатое позволит вот так просто взять и себя развеять. Но что-то сделать с этим необходимо. На данный момент ему нужна не домовая, а демон. Ведь он пообещал, что поможет Рихарду спустится в Генну[21], а для этого мало быть некромагом. Нужно вмешательство сил извне.

— Кхем… — начал Август. Круглые пушистые ушки домовой немедленно встали торчком и обратились в его сторону, аккуратный черный хвостик с серебристым кончиком застыл в воздухе знаком вопроса. Домовая внимательно оглядела некромага блестящими темными глазами и самым кончиком языка быстро облизала аккуратные коралловые губки. Августу, внезапно стало жарко, он забыл, что хотел сказать. Чтобы совсем не задохнуться пришлось ослабить воротник мантии.

вернуться

14

Круг Соломона — круг со вписанной в него семиконечной пентаграммой, защищает заклинателя от вызванной сущности.

вернуться

15

Инкуб — демон, питающийся сексуальной энергией женщин.

вернуться

16

Задевает свечу, та падает и гаснет — одна погасшая свеча означает, что защита Круга Соломона нарушена и вызванное существо может вырваться.

вернуться

17

Син — обязательная медитация для магов

вернуться

18

Темные Боги — всего их трое: Гримуариус, Везельриус и Бельдертейн.

вернуться

19

Домовишка (домовой) — дух, следящий за домом, создается магами. В редких случаях заводится самостоятельно.

вернуться

20

1 тору — примерно 0, 72 см.

вернуться

21

Генна — страна мертвых, изнанка мира.

Морранди — приближенные служители Моры. Одеваются всегда в белое (белый — цвет смерти), сероглазы и практически бессмертны.