Желание (СИ) - Осенина Елена - Страница 17

Помните, как у Кэррола? «Знакомься, Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса». Вот примерно так я себя почувствовала, когда сложила два и два.

— Так это и есть мой жених?!

Пожалуй, громковато вышло. Общественное внимание сразу переключилось с боя на меня. Конунг протянул брюнету руку, чтобы помочь подняться, затем оба они направились ко мне.

— Ваша невеста, господин, — представила меня Егевика.

Льдистые глаза внимательно скользнули по мне сверху вниз и обратно.

— Мое имя Лигул, я вождь племени Северных волков.

— Са…, - я осеклась. Наверное не стоит говорить всем и каждому свое имя, поэтому я ляпнула что первое в голову пришло, — Брунгильда. Меня зовут Брунгильда.

— Вы должны подготовится к церемонии, госпожа невеста. Егевика, я надеюсь, все объяснит.

С этими словами мой будущий муж удалился прочь. Сопровождающий его брюнет кинул на меня беспокойный взгляд, даже обернулся пару раз. Кажется, его мое появление заинтересовало куда больше.

Егевика потянула меня обратно в шатер, недовольно ворча. Похоже, ей не по вкусу пришелся друг Лигула. Из ее дребезжания я уловила только то, что его имя Вольфган и он бывший личный раб конунга. Судя по недовольству моей спутницы и холодностью, с которой люди воспринимали Вольфгана, с ним что-то было нечисто.

Следующая ночь и день почти выпали из памяти, потому что полностью они оказались посвящены подготовке к свадьбе. Меня мыли, мазали какими-то резко пахнущими мазями, выплетали на голове причудливую прическу и практически не давали ни спать, ни есть. Такое ощущение, что меня решили заморить до свадьбы. Пару раз я замечала Вольфгана. Он внимательно наблюдал, словно оценивал меня. Украдкой я поинтересовалась у расчесывавшей меня Егевики причинами столь пристального внимания, чем вызвала бурю негодования. «Если бы не конунг, его давно бы привязали к парочке халу и развели тех в разные стороны!» — ответила она. Я так поняла, это у них способ казни такой, когда халу бегут в противоположные стороны и человека между ними попросту разрывает. Только за что такое наказание, мне так и не сказали.

Тем временем отведенные на подготовки сутки близились к концу. Я проводила тоскливым взглядом свой последний свободный закат и решила, будь что будет. Побег из деревни в одиночку казался делом маловероятным, помочь же никто не спешил. Напротив, северяне делали все, только бы подготовка шла скорее. Выглядело это слишком подозрительно, но узнать ничего толком мне не удалось.

В полночь Егевика попрощалась со мной и ушла отсыпаться в Главный Дом. Я могла отправиться вместе с ней несмотря на законный запрет, ведь отсчет дня «Х» пошел, вроде как уже можно, только вот я слишком устала, чтобы куда-то идти. Хотелось побыть одной, поплакать о своей горькой судьбинушке, поэтому я попрощалась с Егевикой, замоталась в ставшую чуть ли не родной шкурку и задремала. Однако только на смену дреме пришли сны, меня разбудил шорох, чьи-то осторожные шаги.

— Заходи, здесь нам никто не помешает, — послышался сквозь сон смутно знакомый голос, — Моя невеста наверное уже десятый сон видит в комнатах Главного дома.

Конунг? А он что здесь делает?

— Прошу тебя, не упоминай больше о ней. Ты обещал отдать эту ночь мне, так что до рассвета, прошу, забудь об этой женщине.

Второй голос не мог принадлежать никому кроме Вольфгана, уж очень соответствовал ему.

Любопытство прогнало остатки сна, я высунулась из-под своей шкуры, осторожно, так, чтобы не заметили. На мое счастье, спать я улеглась в самом дальнем углу, у стеночки, куда Егевика накидала горячих камней, чтобы ночью я не замерзла. Оставлять на ночь костер она побоялась, вдруг или свалюсь в него ночью, или вовсе угорю в дыму. Проследить лично за этим девушка не могла — я ясно дала понять, что хочу остаться в одиночестве. Так что, скрытая ночными тенями, я могла безнаказанно наблюдать за мужчинами.

— Я не могу ничего сделать, это закон. Может, эта женщина последний шанс. Я должен думать о роде, Вольф. — голос Лигула звучал горько.

Я услышала, как Вольфган опустился на шкуры.

— Я понимаю. Завтра, после церемонии, я исчезну из твоей жизни. Давненько не бывал на родине, соскучился по теплу и морскому воздуху. Помнишь, когда ты привез меня сюда, как я ненавидел эти ледяные долины? Мне казалось, еще чуть-чуть и я промерзну до самого сердца. Так бы и случилось, не будь тебя.

Конунг рассмеялся.

— Да, я помню, как трясся ты при самом нежном ветерке и сверлил меня огненным взором. Я все гадал, когда же южная колючка сдастся, но ты оказался упорным.

— Да ты меня заставлял носить ошейник и стирать тебе исподнее! Еще бы мне не злиться. Думаешь, почему я в конце концов чуть не перерезал тебе глотку?

— Не перерезал ведь.

— Просто к тому моменту ты успел похитить мое сердце и мысли.

Вот так поворот! Мне стало немного неловко, как будто подглядываю за чем-то интимным, но выскакивать с воплем «а вот она я!» значило наверняка навлечь на свою голову неприятности. Их мне и так хватало.

Глаза немного привыкли к темноте и я различила силуэты мужчин. Вольфган лежал на полу, а Лигул наклонился над ним, распущенные волосы конунга наверняка укрывают южанину лицо.

— Значит у нас есть только сейчас? — тихо-тихо произнес Лигул, и все же я расслышала звучащую в словах боль.

— Да, только сейчас. — спокойный, полный мягких интонаций ответ.

Конунг склонился еще ближе к Вольфу и я скорее поняла, чем увидела, его поцелуй, робкий и легкий. В то же мгновение он было отпрянул от южанина, но был пойман сильными руками, и объятья из нежных превратились в страстные.

Красная как вареный рак, я спряталась под свою шкуру и забилась в самый угол. Только бы не заметили! Хотя какой там, шатер ходуном ходит от их любовных утех. Не скажу, чтобы я совсем ничего не знала о физической близости между мужчинами, но одно дело читать в интернете на форуме и хихикать в кулачок, а совсем другое сидеть рядом и притворяться что меня тут нет.

Наверное, даже если подойду и щипну Вольфгана за задницу, не заметят. Конечно вождь северян ничего так себе мужчина, особенно в сравнении с остальным племенем, да и выйти замуж я не так чтобы против. Но! Он же голубой, словно летнее небо!.

До самого рассвета под аккомпанемент ахов и охов я придумывала план побега. Не лучшее музыкальное сопровождение, но пришлось терпеть. Пара угомонилась ближе к утру, дав мне возможность выскользнуть из укрытия. Осторожно крадучись к двери, я на некоторое время остановилась, залюбовавшись. В первых лучах холодного солнца переплетенные тела мужчин казались верхом совершенства. Темные волосы переплелись со светлыми, изящная южная кисть с грубой северной, молоко с шоколадом. Я могла бы долго так простоять, если бы ресницы конунга не затрепетали — кажется, свет и свежий воздух разбудил его. Я тихонько вынырнула на улицу и медленно направилась в сторону Большого дома. Снежная белизна немного слепила глаза, в голове роились толпы мыслей и ни одной толковой. Хотя вру, одна светлая все же мелькнула: «Сегодня моя свадьба!».

Кое — как я отыскала Егевику, с утра пораньше носившуюся из одного угла деревни в другой с приготовлениями. Северяне, как свою, наперебой меня поздравляли и славили конунга. Так приторно и лживо, что мне аж плеваться хотелось. Дураку понятно, что я просто их билет в счастливую жизнь, где конунг обретет семью и кучу детишек, и не будет делить постель с каким-то бывшим рабом. А то, что раб давным-давно освобожден и не раз сражался за их господина и спасал его шкуру, помнила от силы пара человек, от которых я эти подробности и услышала. Остальные кроме как подстилкой Вольфа не называли.

Наконец все приготовление закончились, на меня надели длинную светлую хламиду, прямо поверх штанов, заплели волосы, накинули на плечи тулупчик и вытолкали на улицу. Церемония проходила прямо за воротами деревни, на плоской верхушке небольшой скалы. Откуда посреди снежной пустоши скала, я себе так и не смогла объяснить, а больше никто не потрудился. Наверх поднялись благодаря выдолбленным в горной породе ступеням-выемкам. Удивительно, но на небольшом пятачке поместились все жители.