Повелитель баталий - Самаров Сергей Васильевич - Страница 42

Майор слышал только легкое потрескивание. Он успокаивал себя тем, что если бы что-то случилось с Мамукой, то на вызов ответил бы кто-то из его подчиненных. Не могли же русские диверсанты уничтожить всех, кто отправился в поиск. Их всего-то три человека. Если они справились с пятерыми, потом подстрелили еще двоих, это не значит, что и все остальные тоже не вернутся. Хоть кто-то должен был ответить. Хортия надеялся, что виной всему простые неполадки со связью.

Но с ней все было в порядке. Майору ответили.

– Что ты суетишься, дорогой? – спросил русский офицер, голос которого Хортия узнал сразу. – Если тебе жалко голодных собак Мамуки, приходи сюда и сам сделай из него шашлык. Интересно, как собаки отреагируют на угощение, приготовленное из их хозяина?

– Что ты хочешь сказать, ублюдок? – тоном змеи, проснувшейся по весне, спросил майор Хортия. – Где Мамука?

– Там же, где и все остальные. Можешь делать шашлык из тех людей, которых ты послал прикончить нас.

– Ты убил их всех?

– Не один я. Мы их всех уничтожили. Очередь за тобой. Поторопись, я долго ждать не намерен. Мне пора во Владикавказ. Лобио остывает…

– Не верю! – непроизвольно вырвалось у майора.

– Ты почему-то заговорил моими любимыми фразами. Но это дела не меняет. Твои парни уничтожены. Очередь за тобой.

– Я тебя по земле размажу. Урою! – прорычал Хортия. – Где ты? Скажи. И я приду!..

– Ищи. Мамука нашел, и ты сможешь. Кто ищет, тот всегда найдет.

Майор Хортия очень уважал себя. Он сразу невзлюбил полковника Костатидоса за то, что тот постоянно стремился показать свое лидерство, превосходство американца над грузинами, сразу всеми. Но если Костатидоса он просто невзлюбил, то этого русского офицера люто возненавидел, желал бы лично и крайне жестоко с ним расправиться.

Но где его искать? Да и дело сделать надо. Выполненное задание – это удар и по всей России в целом, и по этому офицеру в частности.

– Господин полковник, выходим, – сказал Хортия, повернувшись к Костатидосу вполоборота, чтобы не был особо заметен прилив крови к лицу, искаженному яростью.

Они вышли сразу, как только собрались. На троих чеченцев была выделена только одна специальная винтовка, стреляющая шприц-ампулами. Автоматы им брать с собой запретили. Но чтобы забрать эту самую винтовку из кабинета капитана Джадиани, до сих пор не проснувшегося, пришлось взломать дверь его кабинета. К сожалению, ключей в карманах капитана не оказалось, и никто не знал, куда он их спрятал.

Винтовка имела ночной оптический прицел и тактический фонарь. Он позволял осветить животных на расстоянии до двухсот пятидесяти метров зеленым лучом, который совершенно не пугал их, не вызывал даже легкой тревоги. Так устроены глаза животных. Всех, не только кабанов.

Чеченцы же несли контейнеры с ампулами. Запас, хранившийся в лаборатории, был рассчитан на заражение двух стад, но Костатидос решил обойтись одним, чтобы совсем не потерять два прошедших года. Поэтому он взял с собой только половину запаса ампул. Второе стадо вообще, по большому счету, считалось страховочным вариантом. В крайнем случае, при форс-мажорных обстоятельствах, можно было обойтись и без него. Именно такой момент как раз и наступил.

Маршрут был проложен на спутниковой карте, хранившейся в ноутбуке полковника Костатидоса. У него оказалось с собой какое-то мягкое приспособление, которое он повесил себе на шею и нес перед собой ноутбук на груди, как на столике. Так пользоваться компьютером было удобно, но вот ходить – не слишком.

Полковник все же снизошел до майора Хортия и показал ему карту. Тот внимательно посмотрел на нее. Хортия привык пользоваться простыми картами, к спутниковой приспособился не сразу, но все же одолел эту премудрость.

Он ткнул пальцем в две точки и заявил:

– Здесь и здесь пройти невозможно. Кто составлял такую карту? С какого неба смотрели?

– Ее делали специалисты нашей космической разведки. Они точно смотрели на эти места только с неба.

– Космический корабль, искусственный спутник Земли, пролетит по этому маршруту. Люди никак не пройдут. Разве что специалисты-скалолазы, но им на это понадобится трое суток.

Полковник почему-то сразу поверил майору и осведомился:

– Так что же нам делать?

– Куда следует попасть? Покажите точно.

Костатидос прижал палец к монитору.

– Понятно. В Шепчущие скалы. Я проведу вас туда.

– К вечеру успеем?

– Как раз к наступлению темноты и доберемся.

Мысленно прокладывая маршрут, майор Хортия одновременно обдумывал, где на этом пути он может встретиться с русским офицером, с которым так мило беседовал по радио. Он пришел к выводу, что засаду русские могут устроить во многих местах. Значит, следует соблюдать повышенную осторожность.

Может быть, следовало бы вернуть автоматы чеченцам, но это создавало бы новую опасность, грозящую уже со стороны самих «русских бандитов». Хортия посчитал, что четырех автоматических карабинов, которыми были вооружены он и его люди, вполне хватит для отражения атаки трех человек. Кроме того, у полковника имелся автоматический пистолет «беретта», способный стрелять очередями. Это тоже хорошая поддержка.

Шли они быстро. Так, во всяком случае, казалось полковнику Костатидосу, который скоро начал задыхаться. Он не привык к преодолению постоянных спусков и подъемов. Сам майор и его люди не слишком утомились. Чеченцы вообще, казалось, не чувствовали ни малейшей усталости.

Группа преодолела уже пятую часть пути, когда майор Хортия, идущий первым, заметил человека, бегущего им навстречу. Тот мчался зигзагами, словно боялся, что в спину ему будут стрелять, хотя выписывать кренделя между двух склонов было неудобно. Этому спортсмену приходилось забегать то на один, то на другой откос. Хортия дал знак своей группе остановиться и первым подготовил карабин, поскольку бегущий человек был вооружен.

Только на последнем прямом участке, когда дистанция сократилась до полусотни метров, майор Хортия узнал данного субъекта. Это был один из дагестанцев, ушедших с грузом. Он бежал быстро, задохнулся, поэтому не сразу сумел сказать, что случилось, почему и от кого ему пришлось удирать. Дагестанец размахивал руками, в бешенстве вращал глазами, но не мог произнести ни единого слова.

Старшим в группе шел, естественно, полковник Костатидос, но дагестанец подступил к майору Хортия. Наверное, потому, что знал его понаслышке, да и шагал Хортия первым в группе. Складывалось такое впечатление, что этот беглец готов напасть на майора.

– Что ему нужно? Пусть остановится, переведет дыхание и скажет, что случилось, – проговорил Хортия и глянул на своего бойца, который до этого продемонстрировал знание аварского языка.

Тот перевел слова командира.

Дагестанец наконец-то понял, что так ничего не добьется, и сказал по-русски:

– Помогите. Скорее. Мне нужен антидот.

– Какой антидот? – спокойно спросил Хортия. – Что случилось?

Дагестанец опять замахал руками и едва сумел выкрикнуть в жутком волнении:

– Что вы нам подсунули? Почему это взрывается?

– Что взрывается? – Майор начал подозревать, что произошло.

– Контейнер!.. – Лишь теперь дагестанец понял, что размахивание руками только мешает ему говорить, и опустил их.

Но его тут же обступили чеченцы, несущие совсем другие контейнеры. Они горячились, держались агрессивно, даже не разобравшись, в чем дело, и не желая понять, что случилось с первой группой дагестанцев. Свои рюкзаки чеченцы тут же сняли и достаточно неосторожно бросили на землю.

– Может и взорваться, если так швырять, – холодно сказал Хортия, повернулся к дагестанцу и спросил: – Взорвался контейнер, полученный от нас? Этого быть не может, если его не бросали на камни. В контейнере боеголовка для гранаты. Мы предупреждали, что с ней надо обращаться осторожно. Она взорвалась?

– Да. Мы шли цепочкой. У ведущего рюкзак взорвался. Все отравились. Я один успел отбежать. Дайте антидот.