Красный Лондон - Хоум Стюарт - Страница 32

Поскольку рассказ шел от первого лица, Адольф решил, что перед ним творчество какого-то литературного негра.

«Я работаю в службе телефона доверия всего четыре дня. На смену, начинающуюся в шесть вечера, я пришла на десять минут раньше.

Операторы компании «Лексингтон-Коммьюникейшнз» работают в общем офисе, переоборудованном из бывшего склада. Сквозь блестящие окна здания на верфи Святого Джона мне отлично видно, как бизнесмены возвращаются в свои роскошные квартиры в Докланде.

Изучив в течение нескольких минут плакат, запрещающий курить, я решила, что перед моей сменой еще есть время для последней сигареты снаружи.

Первой в тот вечер мне позвонила мать-одиночка, беспокоившаяся о судьбе сына-подростка, попавшего в дурную компанию. Потом я обсудила с тремя мужчинами их семейные проблемы, а следующей ко мне обратилась одинокая девятнадцатилетняя девушка, недавно переехавшая в Лондон.

Следующий звонок был грязным. Устав строжайше запрещает непристойные разговоры. Я положила трубку, предупредив адресанта, что он совершает уголовно наказуемое преступление.

Затем позвонил пенсионер. Его единственный друг, собака колли, умерла на прошлой неделе. Следующие семь клиентов хотели поговорить о своих семейных проблемах.

Так прошло два часа. В восемь на связь вышел Адриан Меллор. Ему надо было поделиться переживаниями о своем недавнем разводе.

Адриан рассказал мне, что все еще любит жену, что волнуется, как бы их разрыв не отразился дурно на учебе детей. Сообщил, что один из его сыновей летом сдает выпускные экзамены в школе.

Едва Адриан подробно описал успехи в учебе своих детей, как вдруг замолк на середине фразы. Неожиданно на другом конце линии я услышала приглушенные крики, как будто душили человека. Потом все стихло, а через несколько секунд раздался безумный хохот.

Холодный пот потек по моей спине, когда жестокий голос сообщил мне, что я говорю с лейтенантом Мурно из Подразделения Христа. Хотелось бросить трубку, но я сдержалась, потому что знаю, полиции будет легче вычислить психопата, если я постараюсь подольше поговорить с ним.

Пока Мурно распространялся о необходимости убивать всех, кто зарабатывает свыше пятнадцати тысяч в год, я перешептывалась с коллегой. Она вызвала полицию, а кровожадный анархист понес чушь о так называемой «народной справедливости».

И тут вдруг, как гром среди ясного неба, психопат спросил у меня, какого цвета на мне трусики. Затем последовали такие пошлости, что я не считаю нужным повторять их в семейной газете. Возможно, мой ответ не обрадовал Мурно, как ему желалось бы, пять минут он поливал меня бранью, самой отвратительной, которую мне повезло за всю жизнь услышать, потом обозвал меня льдышкой, пообещав убить.

Я сумела продержаться до прибытия полиции и журналистов. Но как только они приступили ко мне с расспросами, я не сдержала слез.

К счастью, меня утешила журналистка из «Хроники» по имени Джулиан Гейме. Добрая Джулиан уговорила редактора предоставить телохранителя, чтобы уберечь меня от безжалостного Мурно. Увидев подобные заботы сотрудников «Хроники» о моей безопасности, я решила отблагодарить их, рассказав об этом ужасном происшествии».

Адольф изумленно уставился на эти враки. Все детали вымышлены. Девочка перегнула палку, и, несмотря на обещание, Крамер решил прикончить ее. Позволить прессе обелять образ гнусного извращенца, каким был Меллор, и выставлять его палачом и сексуально озабоченным мерзавцем! Прингл стала сотрудничать с клеветниками, пускай же за свое преступление вкусит сладость судьбы!

Глава двенадцатая

ПОЛ ПРАТТ ОТТОЛКНУЛ ПОТРЕПАННУЮ клавиатуру и налил себе щедрую порцию «100 волынщиков» из стоящей у компьютера бутылки. Втянул запах. Сморщенное от сосредоточенности лицо разгладилось в широкой улыбке, когда знакомый аромат пощекотал ноздри. Пол глотнул виски. Улыбка растянулась до ушей. Перечитал итог двухчасового труда, наслаждаясь каждым словом статьи. Статью заказали одновременно «Часовой» и «Наблюдение». Отредактировав текст, он позвонит в обе редакции и узнает, где предложат больше.

Несколько месяцев подряд Пол изучал Тевтонский Орден Буддийской Молодежи. Он нарыл несколько полулегальных предприятий, которыми «отец» Дэвид Норвуд управлял через подставные компании. Норвуд владел контрольным пакетом акций везде — от фирм по экспорту-импорту до сети санаториев. Только в Восточном Лондоне он держал розничную торговлю от продуктов до сувениров, ему принадлежали фитнес-центр, частная клиника холистической медицины, служба гаданий, дизайн-агентство и консалтинговая фирма по вопросам архитектуры.

Самым наглым кидаловом, устроенным Дэвидом Норвудом и ТОБМом, был жилищный кооператив «Восьмиконечная звезда», благодаря которому Рачману удавалось сойти за филантропа. У Пратта не получилось проникнуть в эту структуру, и если бы не пакет документов «звезды», присланный по почте неизвестным, в расследовании против ТОБМа недоставало бы самых значимых пунктов.

Будучи сторонником республиканцев, Пратт одобрял в деятельности «Восьмиконечной звезды» дискриминацию этнических меньшинств. Тем не менее он знал несколько ультралевых, которые изошли говном из-за скандала с предоставлением кооперативом равных возможностей всем слоям населения. Когда обычная проверка вскрыла факт, что это обязательство «Восьмиконечная звезда» выполняет, записывая собственный обширный шотландский контингент в ущемленные этнические меньшинства, то кооператив скрыл захудалую террасу для жилья иммигрантов. Фанерные перегородки превращали дом для семьи из четырех человек в жилье для одиннадцати. В среднем поселившиеся в подобной собачьей конуре люди терпели пару месяцев, прежде чем уйти по собственному желанию.

Пратт видел уйму направлений в расследовании деятельности ТОБМа и планировал выдоить из них по максимуму. Из материала запросто можно скроить десятки газетных статей, а то и целую книгу. Главное, Пол располагал такой уймой свидетельств о реальных правонарушениях, что сфабриковать в довесок сотни любых дичайших обвинений — раз плюнуть. Публика даже не заподозрит его в передергивании и злоупотреблении журналистской лицензией.

Пратт выключил компьютер и мысленно представил, как через пару дней нанесет визит в Ист-Гринстед и пособачится с отцом Дэвидом лично. Он достал записную книжку и отыскал нужные адреса. Пора звонить в «Часовой» и «Наблюдение». Он даже вспотел от удовольствия, когда представил пятизначный гонорар за материал.

СТИВЕН ПРИНС БЫЛ НЕДАВНО в торговле недвижимостью и отчаянно хотел завоевать уважение товарищей по работе. Полгода назад он разошелся со своей девушкой, и с тех пор у него никого так и не было, что, надо думать, популярности ему не прибавляло. Чуть ли не ежедневно мужики обзывали его пидором. Принс надеялся поправить дела знакомством с телкой с разворота в «Пёздах», чьи фотографии украшали рабочий закуток.

В то утро Стивен извлек всю свободную наличность. Он копил на стиральную машину маме в подарок, но решил, что техника подождет, поскольку его репутация важнее. После работы Стивен отправился на фабрику секса Мэлоди Траш на Руперт-стрит. Его опередил какой-то менеджер, и ему пришлось встать в очередь на сеанс. Принс страшно удивился, когда Траш появилась снова, через тридцать секунд после того, как она затащила яппи на десять минут страсти.

— Иди сюда, — позвала она Стивена, — ты мне нужен.

Мэлоди привела Принса к себе. На куске полиэтилена, развернутом на полу, лежал голый яппи. Глаза у него были закрыты. Он очень напоминал стянувшего сметану кота.

— Он хочет, чтобы ты посмотрел, как я нассу ему в рот, — объяснила Траш.

Стивен послушно сел на кровать. Он никогда не ходил к проституткам и счел за лучшее пустить события на самотек. Он только все усложнит, если начнет задавать вопросы. Меньше всего ему хотелось показаться дураком.