Моя душа состоялась. Дневник Алены - Полюшкина Елена Викторовна - Страница 133

133

Нижинский творит жизнь, подшучивая над обыденностью мира. Насмешливо присматривается: поверили? И вновь и вновь забывает обо всем. Вне времени и вне судьбы. Он знает о них слишком много. Безумие несостоявшегося танца в нем: в сердце, в каждой интонации и взгляде. Оно загнано внутрь. Но не уничтожено. И его игра с жизнью – последний выход. Игра пленительная, губительная и возвышающая, длящаяся в пространстве души. Легкая, непринужденная, дающая жизнь новым фантазиям и тревогам.

В Нижинском легкость таланта и безумие таланта – на сцене, где он всегда один. Проклинающий свое одиночество и умоляющий оставить его одного. Завораживает жизни многих и болеет своей «нездешностью». И всегда оставаясь собой, живет реальным осуществившимся вымыслом, от которого скрывается и который вновь ищет. И на произвол судьбы выбрасывается из окна любовь, которая не хочет больше ни подчинять, ни подчиняться.

Невозможно укрепиться мыслью, описать то или иное движение, жест, разговор. Непредсказуемость, недораскрытость их судеб играют сами по себе. Игра в загадку, в жизнь, в Нижинского, который рифмуется с жизнью. Его слезы – одновременно и часть игры, и такая горькая пронзительная нота в финале этого необычного представления.

Спектакль не оставляет ясного определенного чувства. Шаткую грань между ним и миром переходить не хочется. Потому что, перейдя ее, можешь не обнаружить самого спектакля. Разъяснения разрушают его невесомую сущность. Жизнь в мифе? Или бесконечный прекрасный танец? Возникает ощущение двойственности игры, когда каждый играет самого себя: Меньшиков, Феклистов, Нижинский, Незнакомец, кукла в человеческий рост – копия Нижинского, которая вдруг оживала, играли свет с тенью, музыка, дети – каждый сам по себе, и все вместе сливалось в игру, временами озорную, временами провидческую, но всегда необратимую. Классическая ясность интонаций в сочетании с неожиданными клоунскими деталями в оформлении П. Каплевича подчеркивали игровую природу действия.

Спектакль все время пытается приоткрыть завесу некоей тайны и одновременно не хочет притрагиваться к ней. Но, не осознавая того, живет в пространстве творимой сейчас легенды. Весь его запредельный мир – перевоплощение мига, когда, отрываясь от земли, замирает в стремительности полета душа. Неизвестного, но волнующего и беззащитного существа. Без которого уже не можешь и не хочешь быть. Но от которого уносишься в несуществующие дали, где уже мерещится видение новой встречи.

Март 1993 г.

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

Всем тем поэтам,

Которых я люблю. 

Вот опять на меня смотритеИз глубины лет.И опять что-то томное –Жар? Бред?Да я знаю, не светлые вы,Но в вашу боль,Я вникаю,Ощущаю всею млечностью моего сна,Понимаю эти горящие письмена.И я знаю, что мы встретимсяДалеко – на границе осмысления.Нелегко вжиться в ваши горячиеСплетения жилИ найти дорогу общую – так жить.1988Когда приходит печальИ тишина наполняет душу,Мне кажется, я свечаПотухшая, и потушенВесь свет на нашей земле.Ни в одном уголке планетыНе найти осветленного места.Лишь в далеком монастыреТихо молится божья невеста.1989И опять будут песни надежде слагать,Призывать, ожидать, стремленьем гореть.Вновь и вновь принимая туманную весть,В ослеплении – лгать, в озарении – петь.1989Строптивые звукиГлушатМои запевы.Подневольные рукиКрошатПровесененных почекОдежки.Почему апрельНе задумчив?Не присядетУ наших болей?Он смешливыйИ вечно пьяныйСвоей волей.С тропинок уходятВ летоЗанывшие ветровДуши.Заболеют яблочной пенойШорохи сада.Ты подвинешьСвои ладониК дождей разбивкам.Я поймаюВаши молитвыИ улыбнусь июню.1990Трогая переболевшие миром камушки,Перехожу от гор горечи к морю.Выползет нищенствующий полдень,Ветер выкрещивая,Выскользнет стая –Я выхода жду.Щекой прислоняясь к переплетам вечера,Разворочу в памяти… Кто спросит?Перемножу дней метки,Отниму август,И склоня голову,Выплеснусь в осень.02.91Когда ты устал от моей грусти —Весна не напомнит ни сном, ни вздохом —Я за руку с ветром гулять уходила.Я увлекалась тогда дорогой.Немощные улицы любимого города,Как печальная улыбка родного лица.Вечность – ничто по сравненью с отчаянием,Ирония запятой среди болей Творца.Простить и желать прощений,Вслепую жить в повтореньях души.Если весь мир – мольба о прощенье,Что ему наши мольбы?Древним гаданьем гвоздику озвучивать,Пряди созвездий на палец мотать,Плакать и рваться обратно к людямИз бесконечных тревог и утрат.Задолжала скворешня у прошлого маяПесен и горсти взлетов птичьих.Разбился на взгляды солнечный день,Эхо своего голоса вдруг узнаю.Неба огромность безумнаяБледность ли?Окажется головокружением судьбы.Если она научилась плакать,Что все мои жалобы?02.92Танец, чарующий жизни многих,Выбери меня из буден племени.Судьба свысокаНа мои тревоги взглянулаИ вдруг забыла о времени.Несыгранных страховШепот седой…Обворожительны Ваши «некстати».Сердце, обмороженное славы пургой,Весну предчувствий Обвинит в плагиате.Дикая поросль тишиныВ погоне за миражами мечты.Карнизы привиделись.Мимо, вниз.В холодной комнате этой минутыТанцует жизнь с одиночества смутой.И в сумраке душОтраженья зеркал лелеют легендуО совершенстве.Но поздно.Танцует судьба.На цыпочках, не дыша,Под ритмы блаженных пропаж.Ведь я себе снюсь – только отблеск Прощального па.04.93