Ренегат - Поттер Патриция - Страница 109

Интересно, что же здесь произошло? Он опустил на стол сверток.

— Вы могли бы испробовать это, когда у вас будет время. А я отправлюсь на поиски Сюзанны.

Вес сердито поглядел на него и взялся за костыли.

— Я с вами.

Райс передернул плечами.

— Как хотите.

Он развернулся и, не оглядываясь на Веса, вышел из дома и направился к конюшие, где в нетерпении бил копытом новый жеребец. Реддинг знал, что вслед за ним в конюшню вошел Вес и стоял у входа, буравя взглядом ему спину между лопатками.

Пренебрегая приличиями, валлиец молча вывел жеребца и ускакал в том направлении, где скрылась Сюзанна.

Сначала Райс подумал, что она направилась на старое ранчо с фамильным кладбищем и дикими цветами, рассыпанными по склонам холмов. Думая о ней, он всегда вспоминал об этих цветах.

Инстинктивно Райс чувствовал, что произошло какая-то неприятность, какая-то ошибка. Он не знал, что стряслось у брата с сестрой, но тот взгляд, который Сюзанна бросила на него, Райса, не предвещал ничего доброго.

Ему не пришлось долго искать причину ее недовольства в отношении себя. Райс знал, что был груб при расставании, но он просто… не умел прощаться иначе. Он не привык давать обещаний, которых не мог выполнить, или произносить слова, которые ничего не значили. Но он был чертовски собой недоволен. И не понимал, почему у него не получалось держаться от нее подальше, почему он продолжал свои встречи с ней, прекрасно зная, что причиняет боль и ей, и себе.

Склизкая, неприглядная правда о нем никогда не устроит ее. Всю жизнь он лгал и изворачивался; у него никогда не было друга, и он не умел поддерживать дружеских отношений; он никогда нигде надолго не задерживался, и у него не было дома. Он никогда ничем ни с кем не поделился, никому не доверял и сомневался, чтобы он, Райс Реддинг, смог начать новую жизнь. Она, несомненно, обнаружит его изъяны, и это открытие потушит радостный огонь, вспыхивающий в ее глазах.

Он бы этого не вынес, да он и не хотел, чтобы любимая женщина слепо бросилась в объятия человека без чести и совести, в то время как сама она в избытке была наделена этими благородными качествами.

Райс вспомнил прошедшую ночь. Черт возьми! Он уже развратил ее. Она не была легкомысленной, просто она не умела отдаваться по частям, по каплям. Она должна была отдать все, что у нее было.

Неожиданно Райса кольнуло в сердце. Ему захотелось всего. Вот почему его неумолимо влекло к Сюзанне: ему не довелось испытать такой нежности, любви, участия, и это притягивало его, как мед медведя, как яблоко Адама. Его сила воли ничего не стоит — он все равно возвращался к Сюзанне.

А что, если она зачала?

Эта мысль задела его за живое. Женщины, с которыми он общался раньше, мало заботились об этой стороне интимных отношений. Они были очень осторожны, либо опытны, либо были замужем и могли по желанию родить или избавиться от ребенка; еще были проститутки, которые обладали секретами специфического общения с мужчинами. К таким принадлежала и его мать.

Выродок. Почему он не помер, как остальные? Такими словами встретила его рождение мать. Он всю жизнь шел напролом. Очень быстро он выучился растворяться, прятаться, уходить в тень. Сумеречное существование стало способом жизни.

Реддингу сдавило грудь. Он едва мог вздохнуть. Ребенок, похожий на Сюзанну. Оба они были темноволосы, только у женщины были глаза лилового бархата, а у него темной стали.

Все. Довольно. Реддинг попытался избавиться от чадолюбивых мыслей, как он избавился от боли — усилием воли. Душевные страдания куда мучительнее физических. Последние преходящи, а боль души со временем не утихала.

Райса бросило в жар при мысли о том, что где-то среди холмов ее могут поймать и мучить Мартины. Он не заботился ни о ком, и то, что происходило с ним сейчас, ужасало Реддинга.

— Сюзанна, — шептал он, и на языке долго сохранялся пряный вкус ее имени. Райс знал, что ее образ не сотрется из его памяти никогда.

Он молил небо, чтобы с ней ничего не случилось. Он хотел бы дотронуться до нее. И еще он хотел, чтобы она всегда была рядом, и под ним, и над ним. Он желал ее, как никого другого никогда…

И чтобы не испортить жизнь любимому человеку, ему следовало покинуть гостеприимный дом Фэллонов сразу же после отмщения.

Идти своим путем…

Это была невыносимо одинокая мысль…

Сюзанна натянула поводья, замедляя бег кобылки. Загнанное четвероногое роняло пену на песок, бока его часто вздымались. Сюзанна похлопала лошадь по шее, как бы извиняясь за бесцеремонность.

На этот раз Сюзанна не поскакала на старое ранчо. Слишком много воспоминаний. Она не хотела больше жить воспоминаниями и призраками.

Но они были везде. Здесь, вдоль реки — тоже. Недалеко отсюда много лет назад она нашла ястреба. Ястреба, которого она не собиралась приручать.

Она позволила себе поверить в то…

Поверить во что?

Что Райсом можно завладеть и держать на коротком поводке? Как хищных птиц, с которыми охотятся в Англии? Дважды она заметила в его глазах диковатый отблеск: в Виргинии и после столкновения с Мартинами. Реддинг находился в постоянном движении. Он не мог вести спокойную, размеренную жизнь. Он пребывал в вечном блуждании, то исчезая, то появляясь.

Даже в моменты благословенной нежности и открытости в глазах его нет-нет, да и мелькал огонек цинизма и жестокости.

Сюзанна спешилась, довольная тем, что больше не пользуется дамским седлом. На неудобства езды с боковым седлом она пошла, чтобы угодить Весу и Райсу. Она чуть было не превратилась в некое услужливое, аморфное существо, которое было противно ее пылкой, искренней натуре. Но изменение не пошло на пользу ни ей, ни Весу, ни Райсу.

Сюзанна оглянулась по сторонам. Она удалилась миль на двенадцать от ранчо. Должно быть, она находится на землях Эйблов. Из-за того, что изгороди между участками не ставились, точно оценить расстояние было затруднительно. На другом берегу раскинулась территория Мартинов.

Эйблы, как и Макдугалы, выращивали хлопок, была рабовладельцами. Как и Макдугалы в настоящее время они боролись за выживание. После войны Эйблы оказались в более выгодном положении, чем другие: двое из троих сыновей вернулись из окопов невредимыми. Но былого богатства не было.