Ренегат - Поттер Патриция - Страница 110

Жизнь изменилась. Она сыграла злую шутку со многими, но не с Мартинами. Сюзанна погрузилась в размышления по поводу трех братьев, которых она знала с детства.

Ловелла и Кейта ей было жалко, Харди, который всегда был трусливым забиякой, вызывал презрение. Братья, лишенные материнской ласки, всегда были предоставлены сами себе. Они носили одежду либо на вырост, либо ту, которая уже стала мала. В школу они приходили нерегулярно, а когда появлялись, их лица часто были разукрашены синяками и ссадинами. Как подозревала Сюзанна, это были следы отцовского воспитания. Когда Ловеллу было четырнадцать, а Харди двенадцать, их отца вздернули за конокрадство. Потом началась война, и почти все мужчины были поставлены на воинский учет. Ловелл, самый умный и привлекательный из них, получил работу в большом универсальном магазине, и, когда умер владелец, его вдова поручила Ловеллу вести всю коммерческую деятельность. Мартин расцвел, видимо, благодаря усилиям и вниманию вдовы, которая через год женила его на себе. Цены в магазине сразу же подскочили, и в следующем году Ловелл купил ранчо другой вдовы, чей муж погиб на войне, а сама она хотела вернуться к родителям на восток. Других покупателей не нашлось: слишком близко стояли войска джонни, и Ловелл купил землю за бесценок. Он поселил там своих братьев. Жадность его начала расти.

Ловелл знал, каково финансовое положение каждой семьи: почти все имели кредит в магазине. Он знал, кто в беде, а кто нет, и использовал эти сведения, чтобы скупать земли за мизерную плату. Кроме того, он скупал закладные и долговые обязательства у банка, который почти не функционировал. Если какая-либо семья отказывалась продавать участок, счастье переставало ей улыбаться. Неожиданно исчезали работники. Скот разбредался. Так, прибирая к рукам участок за участком, Ловелл стал владельцем обширных угодий, и сейчас только десять семей мешали ему установить полный контроль над огромной территорией по обе стороны реки. Свои хищнические злодеяния Ловелл обставлял как благодеяния.

Сюзанна посмотрела на другой берег реки. Ловелл скрежетал зубами от неутомимого желания завладеть землей, на которой она сейчас стояла. Эйблы потеряли немало скота. Однажды самым невероятным образом возгорелся амбар, в котором хранился собранный хлопок и стояли две лошади.

Это произошло еще до того, как Джеймс и Энди Эйблы вернулись домой, усталые, похудевшие и совершенно сбитые с толку теми изменениями, которые произошли в их жизни. Теперь с рассвета до заката они трудились в полях, готовя их к посадке, но не хлопчатника, а других культур. С отменой рабства и победой северян Эйблы потеряли рабочие руки, необходимые для возделывания хлопка.

Война принесла людям бедность и неустроенность, думала Сюзанна. Зачем же Мартинам усугублять и без того тяжелое положение своих сограждан?!

По обеим сторонам реки росли тополя, и Сюзанна не могла разглядеть дом Эйблов. В отличие от других семей они поставили свой дом вдали от водоема. В низине у реки паслись коровы и быки.

Лошадь слегка остыла, и Сюзанна подвела ее к воде чтобы бедное животное утолило жажду. Назад они отправятся шагом, хотя в этом случае попадут домой поздно, и Вес будет волноваться.

Черт возьми! Она же беспокоилась о нем и о Райсе, вызывающе подумала она. Теперь их черед.

Когда животное утолило жажду, женщина отвела его чуть в сторону от водопоя, туда, где не было жижи и не разъезжались ноги.

Она едва успела вскочить в седло, как вдруг увидела всадников на другой стороне реки. Сюзанна тихо и осторожно укрылась в рощице. На противоположном берегу остановилось восемь всадников. У Сюзанны сжалось сердце и замерло дыхание, когда она увидела, как сначала один, потом другой вынули ружья и стали целиться в бедных животных, спустившихся к водопою.

Грянул выстрел — и одно животное медленно опустилось на колени. У женщины засосало под ложечкой. Это было началом бессмысленной бойни. Сюзанна услышала жалобное мычание подстреленного быка и потянулась за винтовкой, хотя знала наперед, что это непростительная ошибка.

Она собиралась сражаться в одиночку против восьми мужчин, а река в это время года мелела. Но Сюзанна не могла спокойно наблюдать, как свистели пули, неся смерть перепуганным животным, которые в панике искали пути к спасению. Подонки на другом берегу надрывались от хохота.

Сюзанна прицелилась в шляпу одного из весельчаков и нажала на курок. Шляпа слетела с головы. До слуха женщины донеслись громкие причитания, перекрывающие даже рев раненого животного, а потом всадники рассыпались вдоль противоположного берега, стараясь определить местонахождение стрелявшего. Сюзанна поменяла место и выстрелила под ноги одной из лошадей. С той стороны донесся шум ссоры: мародеры обсуждали целесообразность вылазки на территорию Эйблов. Сюзанна медленно, дюйм за дюймом отводила лошадь вверх по склону, подальше от реки. Раздался воинственный клич, затем выстрел, и пуля ранила ее в плечо. Сюзанне оставалось одно: спасаться бегством. Она уже слышала громкое фырканье за спиной, лошадей пустили вплавь, — а затем выстрел, раздавшийся с ее берега. Сюзанна обернулась: в воде неуклюже барахтался один из наездников, двое других бросились ему на помощь. Женщина огляделась вокруг и увидела мужчину на кауром жеребце. С винтовкой он обращался так же умело, как гурман со столовым прибором.

Райс! Как он ее разыскал?! Откуда он узнал, куда она поскакала?!

Вслед за Райсом показался еще один всадник.

— Вес! — истошно завопила Сюзанна. Вес вскинул винтовку и прицелился. Некогда воинственные храбрецы развернули лошадей, раненый ковбой сидел вторым на крупе одного из животных. Выстрелы Райса и Веса ускорили отступление.

Не успели бандиты скрыться из виду, как снова послышался топот копыт. Двое мужчин, один в форменных брюках армии джонни, направлялись к ним, недружелюбно приветствуя Сюзанну, Райса и Веса.

Райс подъехал к женщине, разглядывая кровавое пятно, расплывшееся на блузке. Сюзанна перехватила взгляд любимого и удивилась тому, что одежда успела стать рыжей от крови. Интуитивно она понимала, что это несерьезное ранение: плечом можно было двигать, рука и пальцы сгибались и разгибались. После первого болезненного укола она почти не чувствовала боли, может быть потому, что была втянута в бешеный круговорот событий. Райс, Вес и братья Эйблы с состраданием взирали на раненую женщину.