Ренегат - Поттер Патриция - Страница 81

ГЛАВА 17

— Билл и фургон запаздывают!

Обычно новости не вызывали таких потрясений, но в этот вечер Вес и Сюзанна вскочили, прервав едва начавшийся ужин.

В полдень Билл Моррис уехал в город за провизией. Вес бросился собираться.

— Поднимайте мужчин! — приказал он Джайму — Я поеду с вами.

Сюзанна ощущала себя больной и покинутой. Предчувствие камнем лежало на сердце. Билл — молодой работник. Он иногда пропускал стаканчик-другой в салуне, но Сюзанна была уверена, что сейчас, когда он знал о всеобщем беспокойстве, задержала его не выпивка.

Сюзанне хотелось поехать с Весом. Но он взваливал на себя все больше и больше обязанностей по дому, и ей не хотелось замедлять его постепенное душевное выздоровление, она боялась поколебать его уверенность в себе.

Боже Всемогущий! Сюзанну бесило, что ей остается только сидеть и смотреть, как брат собирается в дорогу, быть только наблюдателем, а не участником. Но ради Веса она должна смириться. Полковник понял, что он может руководить, принимать решения, быть полезным и необходимым человеком на ранчо. И он воспрял духом.

А Райс… После поцелуев у корраля он был сдержан и держался на расстоянии. Женщина не знала, где ее герой и что делает, и это заставляло ее нервничать еще больше. Она мечтала о том, чтобы он всегда был рядом. Уверенность и спокойствие Райса благотворно действовали на Сюзанну. Кроме того, ей бы хотелось, чтобы Райс отправился с Весом, тогда она была бы спокойна. Но с этим пожеланием она не могла обратиться ни к одному, ни к другому. Сюзанна чувствовала себя опустошенно-беспомощной, сдавленной между двух огней: потребностью в активной деятельности и необходимостью сдерживать себя, чтобы позволить распоряжаться Весу.

Вес проковылял к стойке с оружием и выбрал себе винтовку.

За последние три недели Сюзанна потеряла бдительность и позволила себе надеяться, что Мартины оставят в покое. Ей следовало бы знать их лучше.

Сюзанна и Вес ждали неприятностей сразу по истечении недельной отсрочки, но тогда ничего не произошло. Сейчас она догадалась, что Ловелл Мартин рассчитывал именно таким образом усыпить их бдительность.

Вес предпринял некоторые меры предосторожности. Скот пасся под присмотром усиленной охраны. Была увеличена численность ночных дозоров. Это означало, что люди работали по семнадцать-восемнадцать часов в сутки. Нервы у всех были напряжены.

Сюзанна часто задумывалась над тем, что думают работники о Райсе Реддинге, если они не продолжают относиться к нему как к новоприбывшему или гостю хозяев. Ни один из работников не задал ни одного вопроса по поводу нового человек на ранчо, с его присутствием смирились.

Сюзанна заметила, что Реддинга избегают. Он был не такой, как все. А Райс был, казалось, доволен положением отщепенца. К нему не относились враждебно или недружелюбно. Но ни в какие отношения, кроме поверхностно-вежливых, с ним не вступали. Ему чаще говорили «добрый день», чем «привет». Райс избегал работы на ранчо, в течение дня он частенько исчезал, и надолго, хотя по ночам иногда стоял в карауле. Он сторожил всегда один — одинокое, безмолвное изваяние, — и работники не были уверены, будет ли от него хоть какая-то польза, если придется принять участие в настоящей схватке.

После разговора у загона Райс тщательно избегал Сюзанну. Приветствуя ее, он издали приподнимал шляпу, насмешливо улыбался и уходил. Он был так же неуловим, как и прежде. Он шел своим путем, не желая становиться ничьим спутником. Райс никогда не принимал участия во всеобщих трапезах, часто возвращался на ранчо поздно и направлялся прямиком в дом для работников.

Вес ясно дал понять Сюзанне, что будет осуществлять братское попечительство. Казалось, он принял решение не оставлять ее и Райса наедине. Полковник начал приезжать домой на обед, прогуливался вместе с сестрой по вечерам, предпринимая самые невероятные ухищрения, чтобы не упустить Сюзанну из виду.

Женщина с горечью думала, что покровительство и защита не имеют смысла: у Райса Реддинга, очевидно, пропал к ней интерес.

Эта мысль подтачивала ее морально, разрушала ее психику.

Сюзанна наблюдала, как Вес собирается в дорогу. Ей хотелось, чтобы рядом с ней остался Райс, но даже не догадывалась, где он может быть на самом деле. Сюзанна знала только, что рано поутру он ускакал в неизвестном направлении.

От одиночества у Сюзанны разрывалось сердце. Ей была необходима его поддержка, его природная прозорливость, уверенность в том, что все невзгоды можно преодолеть и победить; хотела надеяться, что Билл жив, а Вес не попадет в беду. Сюзанне нужно было, чтобы Райс одобрил ее бездеятельность и передачу всей полноты власти в руки Веса.

И вообще — она хотела его, хотела так, что ее скручивало мучительно-сладкой болью.

Интересно, перестанет ли она когда-нибудь дожидаться его с нетерпением?

Вес оседлал коня и был готов двинуться на выручку Биллу во главе отряда из пяти человек.

Они обнаружили фургон на полпути от Перекрестка. Повозка была разграблена, лошади исчезли, Билл погиб, раздавленный фургоном.

Визит к шерифу ничего не дал.

— Должно быть, несчастный случай, — изрек служитель закона. — Ведь никаких пуль на месте происшествия не было.

Вес едва сдерживал гнев.

— Я также не вижу провизии, за которой ездил Билл, — съязвил он.

Шериф долго и тяжело смотрел на полковника.

— Будьте осторожны, полковник, вас недолюбливают в округе. Я предполагаю, некоторые местные жители считают, что имеют право забрать то, что валяется на дороге.

— Собираетесь ли вы предпринять какое-либо расследование?

— Да, я расспрошу об этом происшествии всех вокруг, но думаю, что вам не стоит на что-либо рассчитывать.

Вес кипел негодованием, но… вхолостую. Его предупреждали, что шериф подкуплен, а сейчас он видел это собственными глазами. Шериф, несомненно, покрывал Мартинов.

— Тогда я сам займусь этим делом, — проскрежетал Вес. Шериф оглядел его довольно презрительно.

— Одноногий янки будет сражаться за справедливость?

Те же слова употребили в ссоре с ним и Мартины, и Вес почувствовал нарастающее чувство беспомощности. Слова, произнесенные шерифом, были лишним доказательством того, что между ним и Мартинами недавно состоялся разговор. Веса так и подмывало врезать в циничную, наглую физиономию шерифа, но этого ни в коем случае нельзя было допустить. Полковник сжал зубы, вскарабкался на лошадь и пустился галопом, слыша за спиной скабрезные насмешки.