Врач в пути - Галкин Всеволод Александрович - Страница 25

Темнеет горизонт. Совсем черными становятся дальние горы. С них и наползают сумерки. Розовые отблески еще лежат на стенах домов, но небо уже сине-черное, и лишь кое-где сквозь облака просвечивают яркие закатные полосы. Наконец исчезают и эти последние краски.

На миг делается совершенно темно. Потом восходит луна, и вот уже город залит ее светом. Тишина. А утром яркие лучи солнца всему возвращают украденные ночью краски: небу — синеву, горам — лиловатую дымку, верхушкам мечетей — золотое сверкание, а домам — почти осязаемую, живую белизну.

Безводье — страшный бич Саны. В городе и поблизости от него нет ни рек, ни озер. Водоносные слои залегают на тридцатиметровой глубине, и до воды можно добраться, только вырыв глубокий колодец. Но колодцев мало, и они наполняются гораздо медленнее, чем вычерпываются. Скрип колодезного колеса, пронзительный и ритмичный, не умолкает с раннего утра до позднего вечера. Эти звуки неотделимы от города.

Водопровода в нашем доме нет. Воду — несколько ведер — нам ежедневно покупают на базаре. Мы ее фильтруем и кипятим. Пищу готовим на примусах.

В Сане, как и в Ходейде, нет канализации. Выгребные ямы расположены прямо под домами. Горячее солнце быстро высушивает и в какой-то мере дезинфицирует отбросы, но удушливый запах держится стойко, особенно в узких улочках.

Как уже говорилось, улицы и площади города всегда оживленны и шумны. Особенно многолюдны базары. Здесь средоточие деловой, торговой и общественной жизни.

Базар (по-арабски «сук») находится на широкой площади, вокруг которой множество больших и маленьких лавок образуют сложный лабиринт улочек и закоулков. В дни больших праздников или ярмарок базар выплескивает товары за этот кордон на прилегающие улицы и площади. Купцы зазывают покупателей. Мелкие торговцы громко расхваливают товар, переругиваются друг с другом. Кричат продавцы, кричат покупатели, звенит медная посуда, звенят бубенцы и колокольчики под шеями ослов и верблюдов, снуют и кричат мальчишки — продавцы воды. Стучат молотки жестянщиков, кузнецов, медников.

Шум, стук, звон, грохот — все сливается в один общий, слышимый издалека гул. Рядами тянутся набитые всевозможным товаром лавки богатых купцов. Что пи лавка — то универсальный магазин. Владельцу не надо зазывать к себе покупателя: тот придет сам, привлеченный добротностью и большим выбором товаров.

В такой лавке можно купить швейцарские часы, английскую шерсть, французскую обувь и парфюмерию, кашмирские шали, персидские ковры — все что угодно. Правда, бедноте эти товары не по карману, но местная знать и иностранцы покупают помногу.

В маленьких лавчонках продают алюминиевую посуду (на вес), примусы, дешевую обувь, бакалейные товары — словом, то, что нужно в хозяйстве простого йеменца. Продают и холодное и огнестрельное оружие.

Здесь же расположены мастерские ремесленников: жестянщиков, сапожников, портных, столяров, ювелиров, кузнецов, оружейников, медников… Двери открыты настежь, и мастера работают тут же, у вас на глазах, как работали бесчисленные поколения их предков, чьи искусные руки, вкус, умение, трудолюбие создали городу славу. Ремесленник и по сей день одна из значительных фигур в городе, все — от кинжала до дома — делается его руками.

Нередко в небольшой мастерской ремесленника можно увидеть настоящее произведение искусства.

Бот серебряных дел мастер трудится над цепочкой. Он берет серебряную монету, расплющивает ее сильным ударом молотка на маленькой наковальне. Зубилом высекает из блестящего «блина» узкие полоски, скручивает их в жгутики и из них сгибает звено за звеном. Все это делается так быстро и ловко, что глаз еле успевает следить за движениями.

Еще быстрее работают портные: рубашку, брюки они сошьют всего за несколько часов.

Б кузницах обычно работают хозяин и двое подмастерьев: один мехами из бараньей шкуры раздувает в горне огонь, другой, чаще всего сам хозяин, длинными щипцами держит кусок раскаленного железа, третий ударами молота выковывает лемех плуга, копье или наконечник мотыги.

Столяры распиливают бревна на доски и тут же сбивают из них оконные рамы, двери. Это место базара — своеобразный «завод стандартных деталей» жилых домов. Немного поодаль — ювелирные лавки. В них продают драгоценности и оружие.

Самое живописное место базара — овощные и фруктовые ряды. Здесь разложено, развешано, навалено грудами все, чем богата йеменская земля: полуметровые огурцы, огромные помидоры, виноград, горы белого крупного картофеля, корзины со сладкими и кислыми лимонами, пучками бананов, в высоких узких корзинках — миндаль, финики, изюм, фисташки… В широких и низких плетенках — абрикосы, персики, яблоки, гранаты. Горки лука, чеснока и перца, пучки душистых трав… Удивительно яркое, красочное зрелище!

На плодородной земле, под благодатным солнцем крестьяне могут снимать при хорошем поливе по два-три урожая в год: овощи и фрукты стоят сравнительно дешево. Однако покупателей меньше, чем продавцов. Народ очень беден.

В мясном ряду торговцы сидят прямо на тушах, а лучшие куски спрятаны у них за пазухой. Так они спасают товар от орд голодных, тощих собак, рыскающих меж рядов. Десятки кошек прыгают но прилавкам. Привлеченные запахом мяса, низко летают стаи ястребов и коршунов. Прямо около мясных туш на маленьких жаровнях готовят вкусный кебаб. Аромат Лимонов смешивается с резким запахом жареного мяса, лука, чеснока. Толпа, переливаясь пестрыми красками одежд, колышется в беспрестанном движении. Вдруг на базаре появляется слепой с мальчиком-поводырем. Слепой бьет в бубен, который иногда заменяет жестяной бак из-под керосина, мальчик танцует под этот аккомпанемент. Вокруг собираются зрители. Несколько мелких монет — и артисты идут дальше.

Солнце палит немилосердно. В раскаленном воздухе висит звон от ударов молота по железу. Гул толпы не смолкает ни на мгновение, как шум морского прибоя. Вой и лай собак, клекот коршунов, рев верблюдов, ржание лошадей, гортанные крики продавцов.

В 12 часов наступает час молитвы. Об этом возвещают крик муэдзина с минарета и появление полицейского патруля. Все стихает. Власти строго следят за выполнением религиозных обрядов.

Много своеобразного в Йемене, даже денежные знаки. Основная денежная единица — серебряный талер австрийской эрцгерцогини Марии Терезии. Никто не мог мне толком объяснить, каким образом этот талер попал в Йемен и стал денежной единицей государства. На этот счет существует много версий. Вот одна из них. Во времена Османской империи турки завезли в Йемен форму для отливки серебряных талеров, захваченную у австрийцев (возможно, она была у них не единственной). С тех пор талер «прижился» в стране.

Для многих неграмотных жителей Йемена эта массивная монета из чистого серебра — весьма убедительная ценность; по-видимому, здесь главная причина того, что старинная монета укрепилась так далеко от Австрии.

Монета весит 30 граммов. На одной ее стороне отчеканен профиль Марии Терезии. Надписи сделаны на немецком языке, но это никого не смущает. Здесь монету называют риалом.

Я видел риалы, распиленные пополам и на четыре части: таким образом в Йемене часто разменивали основную денежную единицу.

Риал состоит из 40 букшей. Букш — мелкая разменная монета из меди или алюминия. Монеты чеканят достоинством в четверть, половину, один, два, три, четыре пять, десять и двадцать букшей.

Бумажных денег в Йемене в то время не было, их ввели после 1962 года, иностранная валюта обменивалась в многочисленных лавках менял. В стране тогда существовал один-единственный банк — отделение Саудовского коммерческого банка.

Большое неудобство риалов — их тяжесть. Наши кошельки или даже сумки — неподходящие вместилища для йеменских денег, и для сколько-нибудь крупной суммы нужен кожаный мешок. Впрочем, в больших лавках вы можете расплатиться не только местной монетой. Купцы прекрасно осведомлены о курсе любой иностранной валюты.

Сана — официальная столица и самый большой по количеству жителей город Йемена. Здесь находились почти все министерства страны, постоянная резиденция наследного принца Мухаммеда эль-Бадра. Йемен был тогда теократической монархией. Законодательная и исполнительная власть принадлежала королю, и без него не решался ни один вопрос в стране. Король был волен казнить или миловать преступника, мог отобрать у подданного собственность, решал вопросы о въезде в страну или выезде из нее иностранцев. В Йемене не было ни конституции, ни парламента, ни законов, ограничивавших монархию.