Мистерия (СИ) - Мелан Вероника - Страница 97

— Так и есть. Ей дали год, из которого на данный момент осталось примерно сто пятьдесят дней. Плюс-минус.

— Ей? О ком идет речь, Дрейк?

— О Тайре. Девушке, которую Стив привел с собой из Коридора.

— Вот же, блин, — черноволосый мужчина стряхнул с ладоней налипшие опилки и кусочки коры, убедился, что в ближайшие полчаса камин не потухнет, и сел на диван. — О той самой даме, которая помогла найти ему вход в Мистерию?

— Точно.

— Тогда надо бы помочь. Надо бы… Вот только все не так просто.

— Почему?

Если кто-то и знал порядки и обычаи существ Нижнего Мира, то это был он — полудемон, и потому первым же выдавшимся субботним вечером Начальник направился именно сюда, на Криттон-авеню, в трехэтажный, стоящий последним на улице особняк.

— Ее душа уже в аду?

— В том-то и дело… — Регносцирос задумчиво тер подбородок; гостиная медленно прогревалась, наполнялась теплом, становилась жаркой. — Душа не может быть доставлена в ад, покуда живо физическое тело — между ними так или иначе сохраняется связь. И это означает, что душа девчонки пока находится в хранилище у одного из темных богов — того, кому служил призванный муар. А муару, должно быть, прилетело по шапке за незаконченную миссию.

— В каком смысле?

— Он должен был умертвить ее, но кто-то помешал, так?

— Да, так я понял.

— И это наш шанс.

— Объясни, не пойму.

Регносцирос протяжно вздохнул, задумался. Он уважал Дрейка, более того — любил его, как родного отца, которого видел всего несколько раз в жизни и которого после не захотел знать, но в вопросах поведения существ Нижнего Мира, объяснения их поступков и мотивации Дрейк оставался профаном. Да и до них ли, когда в Мире Уровней налажена такая мощная защита от проникновения?

— Как бы тебе объяснить по-простому? Я не могу так просто пойти в Нижний Мир и заявить, что хочу чью-то душу назад. Мол, отдайте. Во-первых, ни один демон по своей воле не придет просить за человеческую душу — скорее, наоборот. Это ведь трофей, награда, злобное удовольствие от того, что еще один «светильник» погашен. И за это любого демона ждет награда, бонус — назови, как хочешь — смысл не изменится.

— Но просить не запрещено?

— Теоретически нет. Но есть еще «во-вторых». И оно заключается в том, что Тайра, отдавая душу, попросила что-то взамен, и это что-то было ей выдано. То есть часть сделки, за которую отвечал муар, выполнена. А если так, значит, с чего бы им даже думать о том, чтобы вернуть душу? Нет, они дождутся, пока истечет объявленный срок, умертвят оболочку и тогда уже полноценно поместят остатки энергетической субстанции в ад. Это же топливо. И вот оттуда, из ада, ее будет достать совсем проблемно. Да и ни к чему уже.

— Почему?

— Потому что… Долго объяснять. И сложно. Та душа уже не будет прежней, и она Тайре не понравится.

— Значит, надо действовать сейчас, пока не истек срок. А в каком случае разговор с божеством Нижнего Мира будет иметь смысл?

Дрейк щурил серо-голубые глаза, Баал черные; оба напряженно размышляли.

— Только в одном случае — если за нее кто-то вступится.

— Кто? Могу этим кем-то быть я? Или Стив?

— Нет, нужен не человек. Кто-то сверху. Ни твои слова, ни слова Стива, ни даже самой Тайры не будут иметь для Нижних никакого значения. Они выслушают подобную просьбу лишь в том случае, если за нее вступится кто-то другой, более мощный.

— Не понимаю тебя.

— Кто-то ушедший наверх.

— Но кто это может быть?

— Я не знаю, — Баал развел руками и случайно задел лежащую на подлокотнике книгу — та с шелестом упала вниз. Он потянулся, аккуратно сложил листы, проверил их на наличие помятостей и вновь отложил книгу в сторону — на этот раз подальше, чтобы не задеть. — Мы можем только провести ритуал призыва и проверить.

— Это что еще за ритуал?

— Ритуал, в котором я задам вопрос, готов ли кто-то выступить в защиту Тайры — задам очень громко — так, чтобы услышали Старшие. Я не любитель орать в Верхний Мир, сам понимаешь — не мое это место даже близко, но раз уж ты пришел с такой просьбой, и если наш мир устоял благодаря ей, то так и быть — в этот раз я уступлю.

— Я буду признателен, — кивнул Начальник. — Тебе понадобится сама девушка?

— Конечно. Через нее я налажу тоннель.

— Хорошо. Как насчет того, чтобы попробовать прямо завтра, чтобы не тянуть?

Регносцирос легко качнул плечами.

— Я готов. Веди. Силенки есть, за засранцем Аароном больше не нужно приглядывать, так что, можно сказать, я почти скучаю по вечерам, сам видишь. А бандюки после сна почему-то притихли — лишают нас веселья и честного заработка. Засранцы.

Дрейк криво улыбнулся.

— Вылезут еще на свет, вот увидишь.

— Да жду — не дождусь.

— Тогда завтра. В десять.

— Договорились.

Когда за Дрейком закрылась дверь, Баал потянулся к книге и, продолжая тонуть в мыслях насчет завтрашнего призыва, открыл заложенную салфеткой страницу. Попытался вспомнить, о чем читал до прихода визитера, но так и не смог, а потому спустя минуту бросил тщетные попытки, закинул ноги на пуф и в задумчивости уставился на пляшущий в камине огонь.

Тело есть, а души нет. Хмыкнул. Даже подивился собственной заинтересованности.

Загадка. А загадки он по-своему любил.

Этим вечером он намеренно не упомянул о том, что условий для возвращения человеческой души из Нижнего Мира много — намного больше, чем он позволил Дрейку думать. Например, грешен ли человек — если да, то насколько? Запятнал ли свой путь недостойными словами, мыслями, поступками? Будет суд, там, внизу. Даже если кто-то вступится, сложного разбирательства не избежать, а там примут во внимание лишь один-единственный факт — выполнил ли муар свою часть сделки.

О чем просила Тайра — о смерти? Но она не умерла — ей не позволили, и, значит, на муара и его хозяина можно надавить. Но только с чьей-то помощью и желательно с помощью того, кто помешал умерщвлению. Вот только явится ли он на призыв? Вспомнит ли про подопечную, в чью судьбу вмешался? И если явится, то кем окажется?

Загадки, загадки и еще раз загадки.

Осталось дождаться утра.

— Сейчас мы поедем к моему Начальнику.

— Правителю?

— Да.

— Зачем?

— Поговорить.

— Он что-то сказал? Сказал что-то конкретное? Зачем мы едем? Чего ожидать?

Тайра редко откровенно выказывала страх, но этим утром — с того самого момента, как Стив упомянул о встрече с Дрейком, — бледность не сходила с ее лица, а ладони тряслись так сильно, что она никак не могла ни допить кофе, ни доесть тост с сыром.

— Он сказал, что хочет поговорить.

— И все? Стив, там было что-то еще, я знаю, скажи мне. Пожалуйста.

Под непрекращающимся давлением Лагерфельд поделился той информацией, которую поначалу хотел скрыть. Но как скрыть правду от той, которая, если и не читает мысли напрямую, то недоговорки чувствует кожей?

— Хорошо, — вздохнул доктор и отклонился ровно настолько, чтобы пробивающийся сквозь листву и отражающийся от поверхности ложки солнечный зайчик не плясал по его глазам, — он сказал, что с помощью одного человека хочет провести некий ритуал, который поможет выяснить, сумеем ли мы тебе помочь.

— Какого еще человека?

— Ты все узнаешь на месте.

— Но… Но…

— Тайра, мы едем. Это важно, и мы сделаем это.

— Я… просто боюсь.

— Я знаю, — Стив поднялся со стула, подошел к темноволосой девушке и опустился перед ней на колени. — Я буду рядом, слышишь? Все будет хорошо.

Верил ли он в это сам? Старался. Но ведь не скажешь ей, что всего предстоящего — самого ритуала и его исхода — он опасался не меньше самой Тайры?

— У нас пять минут до выхода. Успеешь?

Судорожный выдох, сжавшиеся на его ладони прохладные пальцы, нервный и неохотный, будто у куклы с негнущейся шеей, кивок.

— Да, я успею.

— Хорошо, — произнес он мягко. — Допивай кофе и доедай тост. Если сможешь.