Мистерия (СИ) - Мелан Вероника - Страница 98

(Audio Machine — Breath and Life)

Казалось, за окном неслась не улица, а ее собственная, ускоренная во много раз жизнь. Не дома, автобусные остановки, балконы, лепные карнизы и поредевшие, обнажившие ветви с желтыми фонариками-листьями деревья чужого мира, а родительский дом, пансион, смерть Раджа, Ким, Коридор…

Чем все закончится? Тем же, чем и начиналось — неизвестностью? Или же наоборот — полной и безвозвратной определенностью?

Спокойные руки Стива на руле и ее неспокойный, грохочущий в ушах пульс; скрадывающие расстояние до точки «Х» колеса и ее нежелание приближаться к ней. Она бы лучше заснула, забилась в кокон, зарылась в невидимое теплое покрывало и лежала бы так часами, днями, годами, чтобы однажды выбраться наружу — и все закончилось.

Но нет, так не выйдет: человек не всегда выбирает чему случиться в его собственной жизни, а чему в чужой. И почему она не видит будущего? Почему так и не научилась видеть его? Лентяйка, бесполезная идиотка, нерадивая сутра, не сумевшая побороть робость и приложить достаточно усилий.

Пальцы мяли ткань длинной юбки, а солнце светило так ярко, что слезились глаза. Оно, солнце, праздновало начало нового дня, а она, Тайра, боялась думать о предстоящей минуте. Что, если сегодня, именно сегодня, она узнает, что все те дни, которые она вычеркивает в календаре и есть последние — совсем-совсем последние? Сможет ли она вообще приблизиться к календарю? А продолжать радоваться оставшемуся времени сможет? Ведь надежда так нужна — и больному, и хромому, и умирающему. С надеждой кажется, что шансы еще есть, даже когда их нет. Но ведь пусть лучше кажется, пусть лучше верится в хорошее, чем не верится ни во что? Нет, она будет продолжать верить, даже если новости окажутся прискорбными. Будет верить вопреки себе, судьбе, миру, вопреки всему существующему, и она найдет способ радоваться, даже если эти дни будут самыми последними…

— Тай… — раздался тихий голос слева.

— М-м-м?

— Если ты не перестанешь нервничать, машина расплавится.

— Все, — она судорожно сглотнула и уставилась в окно. — Я. Больше. Не нервничаю.

— Демон! Стив, это демон! — сдавленно пискнула Тайра и тут же спряталась за широкую спину своего провожатого.

— А-а-а, проклятая, — сидящий в кресле Баал радостно осклабился в ответ.

— Так, успокоились! — жестко скомандовал Дрейк, чем обрубил поток неудачных утренних приветствий. — Тайра, это не демон, а полудемон. Баал, она не проклятая, а просто девушка без души. Все, расселись, успокоились и задышали ровнее.

Это был кабинет с четырьмя стульями и одним в половину стены окном.

Правитель расположился спиной к окну, длинноволосый брюнет рядом, Стивен у двери, а Тайра справа от Стива. Она хотела, но никак не могла перестать видеть колышущиеся за спиной того, кого назвали Баалом, черные полупрозрачные крылья, его клубящееся тьмой тело и светящиеся красным недобрые глаза. Что делает демон подле Правителя? Неужели состоит у того на службе?

Создатель, помоги ей! Ей бы перестать бояться, успокоиться, взять себя в руки, а вместо этого она, кажется, с каждой секундой паникует все сильнее.

— Тайра, посмотри на меня, — раздался ровный и сильный голос Дрейка — фраза-команда; Тайра подчинилась. — Этот человек здесь для того, чтобы попытаться тебе помочь.

— Как? — раздался в ответ тихий сдавленный писк.

— Помнишь, какой ответ дала тебе огненная книга?

Тонкие пальцы на мгновенье перестали мять и без того похожую на жеваную бумагу юбку.

— Да, — пропущенный удар сердца, выступивший на висках пот. — «Демон забрал, демон отдаст».

Она чувствовала, как Стив маялся жаждой накрыть ее ладонь своей, но при Начальнике не смел. Она бросила на возлюбленного короткий благодарный взгляд.

— Не видишь никакого сходства?

— Сходства с чем?

— С ответом из Мистерии. Мы здесь, и среди нас есть демон, готовый выступить в защиту.

— Но демоны никогда не выступают в защиту… — попыталась возразить Тайра, но под тяжелым взглядом Дрейка осеклась.

— Обычно, да, — холодно подтвердил тот. — Но это наш демон. А так же, напомню еще раз, что Баал не полностью демон — наполовину он все-таки человек, и потому готов попытаться тебе помочь.

— Помочь?

В этот момент она впервые взглянула на огромного крепкого черноволосого мужчину напротив не внутренним зрением, но обычным, внешним, и попыталась воспринять его не как стороннего незнакомца, но как потенциального друга. Вышло плохо; ее продолжали сверлить равнодушные и черные, как осколки оникса, глаза.

Друг? Друг-демон? Такое невозможно.

Но в голове билось одно-единственное слово «помочь… помочь…помочь…» Он желает ей помочь. Он может ей помочь?

«Демон забрал, демон отдаст»

Ей понадобилось почти полминуты, чтобы унять спровоцированную волнением тошноту, отогнать страх и перезапустить мыслительный процесс.

«Помочь. Он хочет помочь»

— Как именно ваш… — на этот раз она не решилась произнести оскорбившее брюнета слово вслух — подчиненный может мне помочь?

Начальник бросил короткий взгляд на соседа.

— Объяснишь ей?

Тот кивнул, потер друг о друга подушечки больших пальцев и взглянул на нее исподлобья.

— Ритуал призыва, — произнес он низким голосом. — Слышала о нем?

Тайра мелко затряслась — нет, не слышала.

— Что это такое?

Брюнет вздохнул: он не желал объяснять ей процесс в деталях; она читала его нежелание не по глазам даже — по зарябившему бордовым астральному телу.

— Можно опустить подробности, я пойму по нескольким словам.

— Хорошо. Если говорить вкратце, то я выстрою с помощью тебя канал в Верхний Мир и дам зов. Запрос о том, желает ли кто-то ввиду того, что я собираюсь идти в Нижний мир за твоей душой, присоединиться и помочь мне. Грубо говоря, вступиться за тебя. Если кто-то отзовется — хорошо, если нет — плохо.

— Но зачем кому-то отзываться? — ее руки снова начали дрожать. Тайра никак не могла припомнить, был ли в ее жизни хоть один день, когда она нервничала так много? Может, когда умер Ким? Нет, тогда она скорбела, а не нервничала.

— Не знаю, — легко качнул плечами длинноволосый. — Но проверить надо, иначе идти вниз не имеет смысла, сама понимаешь. Просто так ни один темный бог душу не отдаст.

Никогда даже в самых смелых мечтах она не представляла, что однажды кто-то решится идти за ее, Тайры, душой в Нижний Мир, и теперь, когда осознала, что сидящий напротив человек готов сделать именно это, нехотя прониклась к нему если ни симпатией, то уважением.

— А что потребуется от меня?

Баал усмехнулся, и ее позвоночник почему-то вновь обняла тонкими пальцами морозная ветка.

— Молись.

— Молись?

— Да. Чтобы кто-то пришел.

Вокруг него кружилось белесое мощное поле, вверх от которого тянулся бесконечно высокий столб — канал — многократно усиленный при помощи Дрейковой комнаты-энергоколлектора, в которой проходило действо. На самом верху канал рассыпался на мелкую, охватывающую огромное, необъятное для глаз пространство тонкого мира сеть, дрожащие антенны которой служили одновременно и приемниками, и передатчиками. И именно в самый центр канала Баал, тщательно подбирая каждое слово и выражение — ошибиться в подобном процессе смерти подобно (призовешь не того, поплатишься сам) — закатив глаза, что-то шептал.

Для тех, кто находился снаружи, казалось, что он просто стоит в центре некого круга. Отдыхает, закрыв глаза, читает в пьяном угаре стихи или же просто бормочет что-то невнятное, но сам Регносцирос видел другое: как мощный поток уносит каждое его слово наверх, как рассеивает его среди времени и пространства, как множит на фракталы, заставляя рождаться и звучать все дальше и дальше, как доставляет похожую на молитву просьбу в самые далекие, почти недосягаемые для человеческой энергии уголки Вселенной.