Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 137

137

Повелитель Уасета кивнул:

– Ладно. Ступай, Бата, занимайся порученными тебе делами. Воистину они очень важны для нас.

Поклонившись, мальчишка вышел, и фараон в изнеможении завалился на ложе. Устал! От всего устал. От ночной битвы, от смертей, от этой беседы… Хм… Лихо придумал лазутчик Хемуру! Занятие для детишек. Никто и не подумал бы ничего такого. Просто пускал себе кораблики… Кораблики с черными парусами. Результатом чего стали разгром флота и тяжкое ранение Ах-маси. Эх, Ах-маси, тезка, – воистину, помогут ли тебе боги?

Глава 3

Долгий взгляд предателя

Весна 1550 г. до Р. Х. (месяц Паини сезона Шему). Дельта

Клянусь Амоном-сильным, я не оставлю тебя, я не дам, чтобы ты попирал мои поля… О, азиат мерзопакостный!

Стела фараона Камоса. Пер. Н. Петровского

Найти предателей. Это было сейчас важно, очень важно, иначе к чему тогда планомерно вести осаду? Если враги будут знать все, будут получать продовольствие и подмогу? Бата сказал: вдова и парни. Нефтиш и Шаку с Переком. Насчет вдовицы еще все было не ясно, а вот парни – те явно давно уже шпионили. Их нужно было бы взять осторожно, и даже, может быть, пока вообще не брать, ведь неизвестно, к кому именно тянулись от них ниточки. А они, эти ниточки, были – ну откуда могли знать о планах командования Уасета какие-то там местные людишки? Они лишь обеспечивали связь, информация же шла с самого верха. В который раз уже молодой фараон думал об этом, даже не представляя себе, насколько сильно разрослось в самых верхах поганое семя предательства и измены. Хотя и раньше можно было обо всем догадаться, да и догадывались – а что толку? Пожалуй, нельзя было назвать никого из старой знати – вельможных князей-номархов, владетелей крупных поместий, жрецов, – кто бы не мог быть связан с захватчиками. Никого, за исключением Ибаны, властелина Анхаба, да еще нескольких вельмож, давно уже верно служивших царям Уасета. Перечесть тех, кто был вне подозрений, можно было буквально по пальцам. Всех остальных следовало подозревать!

Мала, слишком мала была еще власть фараона Черной земли, чтобы покарать вельможных предателей, считавших себя лучшими людьми. У них даже понятия такого не было – Родина. Был лишь собственный анклав – ном, поместье, – где эти люди чувствовали себя полностью независимыми князьями, да такими, по сути, и были. Карали и миловали по своему хотению, а не по закону – у молодого властелина Уасета не дошли еще до них руки. Ничего, дайте только время!

А известные не только жестокостью, но и змеиным коварством захватчики всячески поддерживали у старой знати иллюзию, будто люди царя Апопи никогда не будут вмешиваться в делишки их номов. Знати пока было в лучшем случае все равно, кто их властелин – Ах-маси или Апопи. Лишь бы никто не мешал творить все, что душе угодно.

Доходили, доходили во дворец Уасета разные нехорошие слухи о своеволии номархов-вельмож. Один завел в своем доме публичный дом – и его люди хватали по всем дорогам и весям красивых девушек, другой лично пытал и вешал, третий грабил всех, кто имел неосторожность проплывать по реке мимо его владений, четвертый… И казалось, не было на них управы, хотя еще два года назад, сразу же после восшествия на престол, Ах-маси по совету матери провозгласил, что отныне только он, великий правитель Обеих земель, будет верховным судьей! И только государственные судьи имеют право решать – виновен человек или нет, и уж тем более никто не смеет убивать, грабить, уводить в рабство свободных жителей нильской долины.

Однако номархи, для видимости соглашаясь со всем, вели себя по-прежнему, вовсе не собираясь ограничивать себя ни в чем. Что им до родины, своя хата куда как ближе! Ах-маси, конечно же, понимал, что за подлые твари окружали престол, и старался возвеличить других, раздавая должности не по знатности, а по заслугам.

Вот и здесь, в полевом лагере осаждающих, была такая же история. Кто-то из высших военачальников и жрецов, имеющих доступ к военным секретам, поставлял ценные сведения врагу. Кто именно – сейчас выясняли люди Ах-маси-младшего. Сам начальник гребцов немного пришел в себя, хотя встать так и не мог – потерял слишком много крови. Фараон лично навещал своего сподвижника, и тот улыбался, чувствуя оказываемую ему честь. Чувствовали то и другие. Завидовали. И однажды чуть было не отравили анхабца – это просто чудо, что раненому юноше кусок в горло не лез и принесенную рыбу слуги скормили собакам. Те и сдохли на следующий день в страшных мучениях.

Поначалу подозрение пало на кашевара, но, лично проверив походную кухню, молодой царь пришел к неутешительному выводу – подсыпать яд в пищу мог практически любой. Кухня никак не охранялась – вроде бы как и незачем было, а вокруг в ожидании – а вдруг чего перепадет? – постоянно ошивались какие-то нищие бродяжки. Вообще, дисциплинка в лагере была та еще… как и в любом войске.

Повелитель Черной земли тут же велел выставить у кухни пост, потом навестил Каликху, тоже с трудом оправлявшегося от полученных ран. Командир гвардии выглядел сейчас лучше начальника гребцов, но ненамного. Правда, порывался встать идти руководить охраной… Фараону пришлось строго приказать – лежать! Лежать и выздоравливать.

– С кем же ты теперь бьешься по утрам, государь? – вздохнув, тихонько спросил Каликха.

Юный царь улыбнулся:

– А ни с кем. Некогда. Ты вот всегда был под рукой, а теперь, увы…

– Ничего, господин мой, еще немного, и мы снова с тобой встретимся на росной траве!

Каликха, кроме всего прочего, был неплохим бойцом – конечно, в кулачном бою он уступал своему повелителю, но вот в том, что касалось бросков, болевых захватов и прочего, мог дать фору любому. Именно с ним и тренировался фараон по утрам, чувствуя, как приливает к сердцу кровь, а в теле поселяется бодрость. Сейчас вот не с кем стало тренироваться…

Да, раньше еще можно было перемахнуться кулаками с анхабцем… но сейчас и тот, увы, ранен, и неизвестно еще, когда встанет. Эх, Ах-маси, Ах-маси, как все не вовремя…

Взяв колесницу, повелитель Обеих земель, не торопясь, объехал весь лагерь. Хотя, сказать по правде, в эти времена даже понятия такого не существовало – войска обычно располагались где придется и кто как. Кто в шатре, кто в шалаше – если таковой находилось из чего сделать, – большинство же и вовсе спало на голой земле, подстелив циновку, благо подобное позволял климат. Даже часовых – и то начали выставлять лишь по приказу фараона, раньше и того не было, в общем – полный бардак. Впрочем, не только в египетской армии – во всех.

Молодой царь прикладывал все усилия, чтобы изменить ситуацию, и в войске Уасета теперь многое становилось иначе, нравилось то кому-то или нет. Отряды располагались по рангу, не смешиваясь – щитоносцы со щитоносцами, лучники с лучниками и так далее, шатер командира – в центре, чтоб легче было искать вестникам, обязательно – часовые, которых специально выделенные люди проверяли каждую ночь.

На холмах близ реки были устроены наблюдательные пункты. Кстати, на одном из этих холмов – во-он на том, крайнем, – и появлялась вдовица с серебряным зеркалом. Там же был разбит ее шатер и шатры слуг.

Ах-маси вдруг посетила мысль: а каким же образом может осуществляться обратная связь между лазутчиками и осажденными? Скорее всего, по ночам, через тех же парней – Шаку и Перека, как же еще иначе-то? С другой стороны, со стен тоже могут подавать условные знаки – к примеру, пускать все тех же солнечных зайчиков… По секрету всему свету! Хотя можно придумать шифр… Правда, вот пока никто никаких вспышек на вражеских стенах не наблюдал, а следили за ними пристально. Значит, скорее всего, все-таки парни… Лично пробирались, получали указания, действовали. И конечно же, они обязательно должны были держать связь с предателем (или, что вероятней, предателями) из высших кругов.

Следить! Следить! Эх, жаль, тезка Ах-маси так не вовремя вышел из строя. Скорей бы поправился, да будет на то воля богов. Подумав так, фараон натянул поводья и, повернув колесницу, погнал лошадей к реке.