Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 34

34

– А потом? – Послушно схватив тяжелое весло, Ах-маси вскинул глаза. – Утром они нас наверняка заметят!

Ментухотеп усмехнулся:

– Мы поплывем ночью!

– Как ночью?!

– Так! Поставим парус и поплывем.

– Может быть, тогда уж лучше вниз по течению? – приноравливаясь к веслу, быстро спросил Максим.

– Не лучше. Нам вовсе не нужно вниз – там враги! Гребите – и слушайте мой голос!

Ментухотеп отошел к корме, взявшись за широкое рулевое весело. Сенуфер-ра и Сути по его команде втащили на судно мостик и, отвязав швартовы, уселись на весла по другому борту. Старик Атарша устроился на носу с шестом – промерять глубину.

– И – хап! – громко прошептал сотник.

Вздыбились весла. Упали в воду. Первый раз – все-таки вразнобой, а потом все дружнее и дружнее.

– Хап-хап, хап-хап, – сидя на корме, негромко покрикивал Ментухотеп, задавая темп гребле.

Судно оказалось тяжелым, очень тяжелым и неповоротливым, двигалось медленно, так что, когда Максим оглянулся назад, ему показалось, что корабль остается на месте. Может быть, забыли поднять якорь? Хотя нет, вроде бы движемся. Движемся, черт побери, плывем!

– Хап-хап!

Грузная барка не торопясь продвигалась к середине реки.

– Хап-хап, хап-хап, хап…

В какой-то момент Максим снова обернулся – и уже не увидел берега, скрытого густой пеленой ночи. Лишь в нильской воде таинственно мерцала луна.

– Ах-маси, Джедеф, не гребите! Хап-хап, хап-хап, хап…

На середине реки судно развернулось по ветру. Теперь предстояло самое трудное – поднять мачту и парус. Рогатая мачта лежала на корме; рядом во всю длину палубы растянулся рей со скрученным парусом.

– Бросайте весла, – снова распорядился Ментухотеп.

Кажется, этот парень знал толк в управлении кораблем!

– Старик – на рулевое весло, Сенуфер, Сути – по моей команде будете тянуть этот канат, а вы, Джедеф и Ах-маси, – тот. Готовы?

– Да!

– Тогда разом… И-и-и… рраз! Оп… Давай, давай, давай!

Не так-то легко оказалось это сделать – установить мачту. Узкий канат больно резал руки, мускулы напряглись, скользили по влажной палубе ноги.

– И-и-и… еще разок! Давай, давай, давай… Дружненько! Оп-па!

Мачта наконец встала, уперлась рогами в борта. Теперь осталось прицепить к ней рей с парусом – тоже повозиться пришлось. Привязали, подняли – с большим трудом и проклятиями, но подняли, распустили до половины стягивающие парус рифы. Двигаться на полной скорости Менутхотеп пока опасался – ночь все-таки.

Захлопал, зашумел попавший в парус ветер. Судно ощутимо дернулось, заскрипело… И пошло! Пошло, пошло, пошло!

– Ах-маси, Джедеф – на нос, промерять глубину. Потом Сути и Сенуфер вас сменят.

Мокрый шест в руках. Черная вода с мерцающей в ней лунной дорожкой. Оп! Шест на что-то наткнулся, напрягся… Мель?

– Лево руля!

Сути и Сенуфер живо потянули на себя парус, Ментухотеп переложил руль… Слава богам! Снова впереди было чисто.

– Главное – не наткнуться на берег, – громко проговорил сотник. – Тут могут быть излучины, а вы сами видите, что… в общем, ничего не видите. Одна надежда на шест. Эй, Ах-маси, Джедеф! Как там у вас, получается?

– Да вроде бы ничего, слава Амону!

– Держитесь, сейчас возьмем левее и ускорим ход.

Северный попутный ветер наполнял парус, пахло влагой и тростником, а над головой уже начинало светлеть небо. По правому берегу занималась заря, красная, словно кровь. Судно шло уверенно и четко. И – быстро, да-да, быстро – никакой лодке не угнаться! Ну еще бы – пустое-то.

– А ведь мы все ж таки плывем, парень! – Максим потрепал напарника по плечу. – Плывем!

Ах-маси обернулся:

– Плывем, хвала Амону, и Хапи, и всем богам!

И широко улыбнулся. Смешной такой, худенький. Тезка.

Глава 11

Осень 1554 г. до Р. Х. (месяц Теби сезона Переш). Черная земля. Воин

Вот он, отважный воитель, стойкий сердцем!

Поэма о битве при Кадеше (Перевод М. Коростовцева)

Солнце, жаркое солнце Черной земли Кемет яростно сверкало в бледном голубом небе, принося иссушающую жару и зной. Если б не Великий Хапи – Нил, – вряд ли здесь возможна была хоть какая-то жизнь. Поистине Кемет был даром богов.

Укрывшись от солнца в тени паруса, Максим пристально наблюдал за округой. Впереди, сзади, слева и справа, насколько хватало глаз, расстилалась изумрудно-зеленая сверкающая лента реки, обрамленной низкими берегами, поросшими камышом и папирусом. За прибрежной линией тянулись засеянные поля, рощицы финиковых пальм, заросли терновника и акации. За деревьями виднелись глинобитные хижины, амбары, зернохранилища. Время от времени попадались на глаза пасущиеся стада коз и коров, овечьи отары. Пастухи и работавшие на полях люди громко пели, их было слышно даже здесь, на середине реки, на судне, – ветер доносил обрывки слов и мотив.

– Воистину волею богов обильна всем наша земля! – лениво потягиваясь, произнес толстый скотопромышленник Сенуфер-ра. – Сколько в ней коров, овец, гусей и прочей живности. А сколько зерна, а виноград в дельте? Поистине счастливы мы, родившиеся в столь благословенной земле!

Максим хмыкнул – с детства не любил пафосных речей. Впрочем, толстяк тоже недолго предавался славословиям:

– Ты, кажется, говорил, Джедеф, что умеешь играть в «змею»?

– Ну, умею, и что? – Юноша пожал плечами.

– Я нашел на корабле принадлежности для игры, – вкрадчиво пояснил скотопромышленник. – Правда, не хватает кубиков, но ведь их можно вырезать самим – ножи на судне имеются.

– Да уж. – Молодой человек согласно кивнул. – Ты, я вижу, игрок, дружище Сенуфер!

Толстяк почмокал губами:

– Так… Игрывал когда-то. Так что, попробуем сыграть? Кубики я, так и быть, вырежу.

– Давай, все равно делать пока нечего.

Максим потянулся… и застыл, бросив взгляд вперед. Там, неизвестно откуда, скорее всего из-за излучины или из камышей, выплывали три больших корабля, полные гребцов и воинов! Сверкали на солнце весла, звенели задававшие гребле темп медные диски, ощетинившиеся копьями суда грозно надвигались на корабль беглецов.

– Эй, просыпайтесь! – громко крикнул Макс. – Тревога!

Спящие тут же проснулись, вскочили на ноги – Ментухотеп, Сути, старик Атарша… Только вот Ах-маси спокойно дрыхнул себе на корме, накрывшись циновкой. Как же, умаялся, бедняга, – всю ночь напролет рассказывал какие-то страшилки про загробную жизнь да хвастал своей личной гробницей, которую, мол, по приказу отца вот-вот начнут строить. Вообще, хорошая гробница – это, по здешним понятиям, было круто. Совершенно необходимейшая вещь! Дом по большому счету мог быть каким угодно – глинобитным, из кирпича-сырца, да хоть из пальмовых листьев, а вот гробница – обиталище Ка – совсем другое дело. Красный гранит, базальт, розовый и белый мрамор, туф. Гробница – это не какой-то там дом, это для жизни вечной!

Чужие корабли между тем уже плотно окружили барку, как деревенские собаки окружают случайно забредшего в селение приблудного пса. Принюхиваются, скалят клыки, готовые вот-вот броситься. Так и здесь.

И не скрыться было уже, не убежать. Хотя, быть может, стоит попытаться броситься в реку и достигнуть берега вплавь? А потом еще посмотрим, догонят ли беглецов в камышах?! Макс подошел к борту и оглянулся – ну где же, черт побери, Ах-маси?

– Это не хека хасут! – всмотревшись, нервно прошептал Сенуфер-ра. – Это скорее южане. Люди из Верхних земель!

– Тогда чего же мы опасаемся? – резонно спросил Максим. – Это ж наши друзья!

– А могут быть и разбойники, тут их много!

– Сдавайтесь! – громко прокричал с ближайшего корабля какой-то вельможа в изысканном парике и в панцире из нашитых на толстую ткань мелких металлических бляшек. О, как яростно сверкало в них солнце! – Сдавайтесь или, клянусь Амоном, мои копьеносцы наделают хороших дыр в ваших шкурах!