Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 97

Подхватив нож, Максим наклонился и со зверским выражением лица схватил за горло пришедшего в себя жреца:

– Девушка! Где девушка? Говори же, или, клянусь Амоном, я выколю тебе глаз!

Угроза казалась нешуточной. Как острое лезвие.

– Там, – испуганно прохрипел жрец. – Она там… В узилище.

– Так веди же!

Воины Анхаба – те, кто не преследовал бежавших, словно трусливые зайцы, жрецов, – наводили порядок в зале, сгоняя в угол людей. Несчастный мальчик – точнее сказать уже, наверное, счастливый – плакал, не веря своему избавлению. Кто-то истерично смеялся, кто-то, наоборот, рыдал, а кое-кто под шумок пытался скрыться, впрочем, неудачно – воины хорошо знали свое дело.

Ведомые жрецом, Максим, Ах-маси и еще пара воинов, прихватив факел, свернули в боковую штольню. Это был узкий и мрачный ход – плечи почти касались стен. Гулкое эхо. Писк летучих мышей или кого-то им подобного. Холод! Неожиданный холод. И это здесь, в знойном Египте!

Жрец внезапно обернулся:

– Пришли.

– Ну так отпирай, коли пришли! – с усмешкой прошептал Макс. Почему-то здесь хотелось говорить только шепотом.

Жрец отодвинул засов. Скрипнув, отворилась дверь.

Взяв у воина факел, юный фараон нетерпеливо заглянул в узилище – выдолбленную в скале нишу, не очень-то удобную и… пустую!

– Клянусь Амоном, здесь никого нет!

– Как – нет? Не может того быть!

– О, боги… Никак ты, милый?

Максим вздрогнул, вдруг услыхав голос любимой супруги, донесшийся откуда-то сверху. Поднял глаза…

Тейя спрыгнула едва ему не на шею и, шмыгнув носом, припала к груди:

– Милый…

– Госпожа!

– О! Ах-маси. И ты здесь! Вот так компания собралась!

– Ты что там, наверху, делала, душа моя?

– Готовилась к побегу, – весело рассмеялась царевна. – Они меня даже связать как следует не смогли, дурни. Вот и развязалась, забралась тут повыше, приготовила камешек… Знаешь, тебе сейчас очень повезло, муж мой! Хорошо, что я услыхала твой голос, не то б ты точно схлопотал по голове камнем.

– Да уж, мало бы не показалось. – Максим громко расхохотался. – Что они собирались с тобой сделать? Принести в жертву своим мерзким божествам?

– Нет. Обменять на сокола. На настоящего сокола. По крайней мере, именно так говорил Сетнатх.

– Сетнахт?! Ты его знаешь?

– Именно так назвался их главный. Длинный такой, сутулый.

– Сутулый?! – Макс махнул рукой. – Ну точно! И как я его сразу-то не узнал, даже в маске? Ладно, идем отсюда, что-то мне не очень по нраву здешняя обстановка. Мрачновато как-то.

Они вернулись в главную залу, уже пустую, гулкую, темную. Как видно, воины-анхабцы уже вывели всех на улицу. Остались лишь одни идолы. И жертвенная плита из черного базальта, по которой бегали оранжевые отсветы факела.

– Жуткое местечко, – Тейя передернула плечами. – Брр!

– Ничего, вон впереди – выход.

Царевна улыбнулась и вдруг, повернув голову, пылко поцеловала мужа.

А снаружи по-прежнему все еще плыла ночь и в темно-синем небе сверкали желтые, с косматыми венчиками звезды.

– Сетнахт! – Выйдя из храма, Максим увидел в числе других пленников жреца Сета. Старого своего знакомца, из тех, с кем лучше бы не общаться и вовсе.

Оглянувшись, жрец опустил глаза, зло сжав губы. Прошептал:

– Нынче твоя взяла…

Или что-то вроде. Отвернулся.

Макс покачал головой: ничего, еще поговорим, никуда, голубчик, не денешься! Сетнахт… Первый помощник Якбаала. Жрец бога-убийцы и сам убийца детей.

Между развалинами, у стен храма, ярко горел костер, красные искры его летели к звездам. Люди – пленники и спасенные (если их так можно было назвать) – протягивали к огню руки и зябко ежились. Вероятно, не от холода, а от всего пережитого и от незнания своей дальнейшей судьбы. Среди них юный фараон вдруг заметил того самого мальчишку, несостоявшуюся жертву. Мальчик вовсе не казался грустным. Еще бы…

– У реки видели всадников, господин! – вынырнув из темноты, официально доложил Ах-маси.

– Всадников? – Максим вскинул глаза. – Что еще за всадники? Откуда?

– Не знаю. Мои люди наблюдают за ними. Может, это кушиты?

– Для кушитов здесь слишком далеко, – властелин Черной Земли с сомнением покачал головой. – Впрочем, пойдем взглянем. Тейя, подожди нас здесь.

– Да. Попытаюсь разговорить Сетнахта.

На востоке алело узкой полосой предрассветное небо. Пахло гнилым тростником, водорослями и еще чем-то пряным и горьким. Северный ветер стелил по земле поднимающийся от костра дым, где-то рядом в траве все так же пели цикады.

Небольшой отряд – Максим, Ах-маси и еще трое разведчиков, – обойдя развалины, протиснулся между скалами и вышел к реке, в синих водах которой желтыми дорожками отражались звезды.

– Вот они, – прячась за кустами, шепнул анхабец.

Да Макс и без него уже увидел всадников – черные фигуры в просторных накидках жителей пустынь поили лошадей мутной нильской водицей. Не нашли колодца? Или – и не искали?

– Мне кажется, они за нами следят. – Ах-маси отвел рукою загораживающую обзор ветку. – Я имею в виду – за нашим судном. Есть такие шайки – выслеживают одиноко плывущую барку, незаметно скачут следом, а едва корабль причалит к берегу – оп! Было ваше – стало наше.

– Да, я тоже слыхал про таких, – задумчиво отозвался Макс. – Только эти – вряд ли разбойники. Не сезон сейчас – дороги-то затоплены, поди-ка попробуй поскачи. Да и мало их…

– Вон, вон! Взбираются на лошадей. Уезжают. Наверное, к своим. Я прикажу воинам проследить?

– Пусть. Только не долго. С утра мы поплывем обратно в Уасет. Похоже, нечего тут больше делать.

Шепотом отдав распоряжения воинам, анхабец догнал друга уже за скалами.

– Интересно, удалось ли твоей супруге разговорить жреца?

– Может быть. – Максим пожал плечами. – А если и нет, так мы на что? Еще и Усермаатрамериамон есть, а уж он-то умеет развязывать языки!

В развалинах еще горел костер, только уже не так ярко. А может, просто небо стало светлее.

Подойдя ближе, фараон поискал глазами Тейю. Не нашел. Кстати, нигде не было видно и Сетнахта.

– Девушка и несколько воинов пошли за жрецом в храм, – доложил часовой. – Жрец согласился показать им какой-то тайник.

– Тайник? Вот как? Думаю, мы его тоже посмотрим. Быстрей, Ах-маси!

Оба быстрым шагом подошли к расчищенному от камней входному провалу, из которого вырывался тусклый свет факела. На эти дрожащие отблески и двинулись, осторожно переступая валявшиеся под ногами камни.

Вот и главная зала, идолы, жертвенник. Один из воинов держал в руках факел, второй, нагнувшись… какой-то узкой тряпицей перевязывал голову сидевшей на корточках Тейе!

Макс бросился к супруге:

– Что с тобой, милая?! Сетнахт посмел ударить тебя?!

– Швырнул камень. – Увидев мужа, Тейя улыбнулась.

– О, боги! Ты вся в крови!!!

– Не бери в голову…

– Ничего страшного, – обернулся делавший перевязку воин. – Видишь, господин, у твоей жены просто рассечена бровь. Заживет. Могло быть и хуже!

– Хуже?! – Максим внезапно почувствовал все нарастающий приступ ярости, как бывало иногда с ним в схватках. – А где жрец? Вы его схватили?

– Ловят. Пятеро наших воинов преследуют его по пятам.

– Сетнахт хитер и знает этот храм как свои пять пальцев. – Нежно погладив супругу по плечу, фараон решительно тряхнул головой. – Я тоже здесь кое-что знаю. Ах-маси, за мной.

– Ты куда? – дернулась Тейя.

– Помочь. Не переживай, мы скоро. Ах-маси, прихвати факелы.

Свернув за пилон, приятели нырнули в боковую штольню и, ускоряя шаг, спустились в подземелье. Где-то далеко впереди мерцал свет.

– Тоже факел! – на ходу произнес анхабец. – Наши!

– И как же они смогли его упустить?! – больно ударившись коленом о каменный выступ, с досадой промолвил Максим. – Впрочем, чего уж теперь об этом…

– Эти жрецы… они ведь здорово умеют отводить глаза! Вот однажды был случай…