Таймлесс. Изумрудная книга - Гир Керстин - Страница 74

— Гвендолин, — нетерпеливо перебил он меня. — С этого момента я уже знаю дорогу. Уже совсем близко. Пойдём.

— Ах, вот как? — мне стало стыдно. Этим утром я была какой-то уж очень… э-э-э… девчонкой.

Мы тихо пробирались по коридору, я шла прямо за спиной Гидеона. Откуда, интересно, он мог знать дорогу в этом лабиринте?

— Вот чёрт! — я наступила в лужу. А рядом с этой лужей сидела тёмно-коричневая крыса и жмурила красные глазки из-за света моего фонарика. Я громко пискнула. Наверное, этот писк на языке крыс означал что-то вроде «Ты такая симпатяга!», потому что крыса поднялась на задние лапки и умильно склонила головку.

— Вовсе ты не симпатяга, — пискнула я. — А ну-ка, убирайся отсюда!

— Ну, где ты там? — Гидеон уже исчез за следующим поворотом.

Я вздохнула, собрала всю свою храбрость в кулак и пробежала мимо этой крысы. В сущности, это ведь не собаки, которые могут подпрыгнуть и перегрызть горло, так ведь? На всякий случай я ослепила животное своим фонариком и быстро побежала к Гидеону, который ждал меня у следующего поворота. Затем я посветила вперёд и снова пискнула. В конце туннеля я заметила мужской силуэт.

— Там кто-то есть, — прошептала я.

— Проклятье! — Гидеон в мгновение ока схватил меня и оттащил в тень. Но было уже слишком поздно. Даже если бы я не пищала, свет моего фонарика выдал бы меня с потрохами.

— Кажется, он меня заметил! — прошептала я в ответ.

— Да, заметил! — хмуро сказал Гидеон. — Это вообще-то я! Я, осёл! Давай же! Будь со мной поласковей! — на этих словах он подтолкнул меня, и я выскочила обратно в туннель.

— Что это ещё за… — прошептала я, но тут на меня упал свет чьего-то карманного фонарика.

— Гвендолин? — я услышала недоверчивый голос Гидеона. Но на этот раз он доносился издалека. Мне понадобилось ещё полсекунды, чтобы сообразить, что случилось. Гидеон встретил в этом лабиринте раннего себя, и тот как раз собирался передать письмо Магистру ложи. Я посветила на него. О боже, это действительно был он! Ранний Гидеон остановился в паре метров и в полнейшем изумлении глядел на меня. Несколько мгновений мы вот так ослепляли друг друга фонариками, а затем он сказал:

— Ты как здесь очутилась?

Мне ничего не оставалось, как улыбнуться.

— Э… объяснить это немного сложновато, — сказала я, хотя мне гораздо больше хотелось крикнуть ему: «Ой, да ты ни капли не изменился!». Второй Гидеон, притаившийся у стены, дико замахал руками.

— И всё-таки объясни! — потребовал ранний он и подошёл поближе.

Второй Гидеон снова начал размахивать руками, явно стараясь мне что-то показать, но я не понимала, что именно.

— Погоди, я сейчас, — я миролюбиво улыбнулась Гидеону номер один. — Мне нужно кое-что быстренько выяснить. Я скоро вернусь.

Но, очевидно, ни ранний, ни поздний Гидеон не были в восторге от каких бы то ни было выяснений. Первый последовал за мной, стараясь схватить меня за руку, а второй, не дожидаясь, пока его обнаружат, выскочил из своего укрытия и со всей силы стукнул своего двойника по темени. Ранний Гидеон свалился на пол, словно мешок с картошкой.

— Ты сделал ему больно! — я опустилась на корточки и озадаченно поглядела на кровавую рану.

— Он это переживёт, — безразличным тоном ответил Гидеон. — Пойдём, нам надо бежать дальше! Письмо уже у них в руках, — он легко пнул раннего себя, распластавшегося на полу. — Этот… был уже на обратном пути, когда встретил тебя.

Я не могла сосредоточиться на словах Гидеона, а лишь гладила по волосам его лежащего ничком двойника.

— Ты сам себе только что здорово врезал! Помнишь, как отвратительно ты вёл себя со мной после этой истории?

Гидеон слабо улыбнулся.

— Да, отлично помню. И мне очень неловко сейчас. Но кто мог знать? А сейчас пошли! Пока этот идиот не очухался. Письмо уже давно не у него, — затем он произнёс ещё парочку французских слов, которые, как мне показалось, были крепкими ругательствами.

— Ай-ай-ай, молодой человек, — укоризненно сказал чей-то голос рядом с нами. — Не стоит переходить на язык фекалий лишь потому, что рядом с нами пролегает канализационный путь.

Гидеон резко остановился, но не предпринял попытки вырубить нашего нового неожиданного собеседника. Возможно, из-за того, что этот голос казался радостным и вполне дружелюбным. Я подняла фонарик и посветила незнакомцу прямо в лицо, чтобы проверить, не направил ли он на нас дуло пистолета.

— Меня зовут доктор Гаррисон, — сказал он и легко поклонился. Его взгляд при этом немного нервно перескакивал с лица Гидеона на второго Гидеона, лежащего на полу. — И я только что перехватил ваше письмо у нашего дежурного адепта на вахте Цербера, — он вытащил из своего жакета конверт с большой сургучной печатью. — Леди Тилни заверила меня, что оно ни в коем случае не должно попасть в руки Магистра и других членов Внутреннего круга. Кроме меня, конечно.

Гидеон вздохнул и стёр со лба пот.

— Мы хотели предотвратить эту передачу, но запутались в переходах… А потом я, идиот, вообще умудрился попасться на дороге самому себе, — он взял письмо и затолкал его в сумку. — Спасибо.

— Де Виллер, который признаёт свои ошибки? — доктор Гаррисон тихо рассмеялся. — Это что-то новенькое. Но, к счастью, леди Тилни меня о многом предупреждала, и я ни разу еще не видел, чтобы кто-то сумел помешать её планам. Кстати, спорить с ней тоже бесполезно, — он указал на лежащего без сознания Гидеона. — Ему требуется помощь?

— Если вы продезинфицируете его рану и положите что-то мягкое ему под голову, это ему не повреди… — сказала я, но Гидеон меня перебил:

— Ерунда! Он в полном порядке, — не обращая внимания на мои протесты, он потянул меня за собой. — Нам пора возвращаться. Передайте от нас привет леди Тилни, доктор Гаррисон. И мою благодарность.

— С удовольствием, — сказал доктор Гаррисон. Он хотел уже зашагать в обратную сторону, как я кое-что вспомнила.

— Скажите, вы не могли бы ещё сообщить леди Тилни, что ей не стоит пугаться, когда я посещу её в будущем?

Доктор Гаррисон кивнул.

— С радостью передам, — он подмигнул нам. — Что ж, удачи! — на этих словах он развернулся и поспешил прочь.

Я хотела крикнуть ему вдогонку «до свидания!», но Гидеон уже потащил меня в другую сторону. Его несчастный двойник так и остался лежать в этом тёмном туннеле в полном одиночестве.

— Здесь столько крыс, — сказала я, вздрогнув, — они же сбегутся на запах твоей крови!

— Ты, кажется, путаешь крыс и акул, — сказал Гидеон. Затем он резко остановился, развернулся ко мне и нежно обнял. — Мне так жаль! — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. — Я был таким идиотом! Если на меня залезет какая-то крыса, это будет вполне справедливо.

Я тут же забыла обо всём, что происходило вокруг (как и обо всём остальном), обвила руки вокруг его шеи и начала целовать его куда попало — в шею, в ухо, в висок, а затем — в губы. Он притянул меня ближе к себе, но уже через несколько секунд отстранил меня.

— На это у нас действительно нет времени, Гвенни! — несдержанно сказал он, взял меня за руку и потащил вперёд.

Я вздохнула. Много раз вздохнула. Очень глубоко вздохнула. Но Гидеон молчал. Через два поворота, когда Гидеон вытащил карту, и мы остановились, я спросила:

— Это всё из-за того, что я плохо целуюсь?

— Что? — Гидеон озадаченно выглянул из-за карты.

— Я совершенно не умею целоваться, правда? — я изо всех сил старалась подавить истеричные нотки в голосе, но получалось у меня это довольно плохо. — До настоящего момента я ещё никогда не… то есть, я хотела сказать, что всему нужно время и практика. Из фильмов некоторых вещей не выучишь, ты же понимаешь. И мне как-то очень неприятно, когда ты отталкиваешь меня вот так.

Гидеон опустил карту, и свет его фонарика сполз на пол.

— Гвенни, послушай…

— Да, я знаю, у нас нет времени, — перебила его я. — Но мне нужно выяснить это прямо сейчас. Всё-таки это получше, чем просто отталкивать или… вызывать мне такси. Я спокойно отношусь к критике. Если она выражена с чувством такта.